Чтение онлайн

Клив и Паттерсон молча проводили юношу взглядами, и, не говоря ни слова, последовали за ним.

Офис шерифа представлял собой широкое двухэтажное строение, расположенное на главной улице Хейвена, между салуном "Сакраменто" и зданием почты. Дверь открывалась в большую, во весь этаж, комнату с тремя толстыми опорными столбами, поддерживающими потолок. Справа у стены стоял старинный, с тяжелой столешницей, стол, а за ним широкое деревянное кресло. Чуть дальше на стене виднелась оружейная стойка. В ней, угрожающе поблескивая воронением стволов, выстроились в ряд несколько винтовок и пара дробовиков с короткими, наверняка обрезанными, стволами. В лучах света, падавшего из пробитых по обе стороны двери окон, плясали пылинки, напоминая клубящуюся над лесной поляной мошкару. В дальнем конце комнаты виднелась крутая деревянная лестница, ведущая на второй этаж. Рядом примостилась железная печка и трехногий столик, украшенный спиртовкой с закопченным жестяным кофейником. Там же, в углу, стояло несколько простых деревянных стульев. Вся левая часть была отгорожена металлическими решетками, образуя две длинные камеры, по выходным наверняка битком набитые перебравшими виски ковбоями. В одной из них сейчас и находился Бен Ринго. Он сидел на узкой скамье у стены, яростно растирая затекшие кисти рук и лодыжки. А напротив, привалившись плечом к среднему из опорных столбов, стоял Нил, сверля Малыша недобрым взглядом.

С трудом протиснувшись в узкую дверь, шериф Паттерсон подошел к столу и, склонившись над ним, принялся рыться в выдвижном ящике. Наконец обнаружив искомое, с шумом захлопнул ящик и выпрямился. В его руке позвякивало большое металлическое кольцо с тремя длинными ключами. Подойдя к двери камеры, он выбрал один из ключей, и, вставив в замочную скважину, резко провернул. Раздался звонкий щелчок, после чего Ринго оказался надежно запертым за толстой металлической решеткой.

– Нил, мальчик мой, ты можешь идти. Обойди горожан, скажи, что мы вздернем убийцу ровно в полдень, на городской площади. И разбуди парней, они понадобятся мне после церковной службы, - шериф указал на дверь, жестом поторапливая паренька.

Юноша оторвался от столба, и, не оглядываясь, вышел на улицу.

– Мистер Паттерсон, - нарушил тишину Клив, - прежде, чем вы повесите этого человека, я хочу получить свои деньги. Двести полновесных монет, как и указано в ордере.

– Не волнуйтесь, мистер Бриннер, - шериф успокаивающе поднял ладони.
– Вы получите все, вам причитающееся до последнего пенни. Я не держу деньги в офисе, городскими средствами ведает мэр. Он уже на пути сюда. Встал с постели пораньше, чтоб уладить все вопросы.
– шериф заговорщически подмигнул Кливу, словно предлагая оценить хорошую шутку.
– Ну да, сэр, сам мэр, да в такую рань.

Клив мрачно кивнул. Он рассчитывал убраться из города самое позднее через час, но становилось ясно, что отъезд откладывается. Шериф собрался было что-то добавить, но тут повисшую в комнате тишину разорвал пронзительный, на грани визга, крик.

– Шериф, мистер Паттерсон! Вы не можете меня повесить просто так! Меня должны судить, судить в Остине. Я докажу, что этот сукин сын смошенничал. Я просто воздал ему по заслугам! По его вшивым заслугам! Это его должны были повесить, видит Бог, его, не меня!
– крик прервался, сменившись сдавленными рыданиями. Так плачет маленький сорванец, залезший без спросу в банку с вареньем и отведавший розог.

Шериф молча дождался, пока стихнут завывания Ринго, и продолжил мысль.

– Мистер Бриннер, позвольте вам предложить кружку кофе. Сдается мне, вы провели бессонную ночь и не против слегка взбодриться.

Клив был не против. Он молча кивнул головой, и шериф, захватив со стола две большие железные кружки, направился к кофейнику.

Мэр Хейвена, мистер Льюис, появился в дверях в тот момент, когда Клив и Паттерсон, прикончив по второй кружке кофе, раздумывали, не приступить ли к третьей. Это был элегантный пожилой джентльмен с лицом английского аристократа. Впалые щеки чисто выбриты, над верхней губой красовалась аккуратно подстриженная щеточка усов. Подбородок мэра украшала ухоженная эспаньолка, в правом глазу поблескивал монокль в золотой оправе. Весил он не более ста тридцати фунтов, а элегантный темный костюм из шерстяной ткани только подчеркивал чрезвычайную худобу мистера Льюиса.

Окинув быстрым взглядом помещение, мэр, растянув губы в радушной улыбке, шагнул к столу. Шериф отставил в сторону пустую кружку, и поднялся навстречу, Клив ограничился сдержанным кивком.

– Доброе утро, джентльмены!
– мягкий, хорошо поставленный голос мэра выражал искреннюю радость.
– Мистер Паттерсон, мистер… - он на мгновение запнулся, переведя взгляд с Бриннера на шерифа.

– Клив Бриннер, законник, - пришел тот на выручку своему патрону.

– Мистер Бриннер, - продолжил мэр, протягивая Кливу ладонь.
– Позвольте представиться, Генри Аллан Льюис. Весьма рад.

Клив пожал сухую, похожую на птичью лапку, руку мэра.

– Жаль только, что поводом к нашей встрече послужило столь прискорбное событие, - мистер Льюис развернулся на каблуках к камере, где уронив голову на руки, сидел Малыш Ринго. На мгновение Клив подумал, что мэр прочтет убийце душеспасительную проповедь, но тот, с интересом оглядев впавшего в ступор преступника, вновь повернулся к столу.

– Теперь о делах, - мистер Льюис брезгливо смахнул ладошкой пыль с одного из стоящих перед столом стульев, и, аккуратно подтянув дорогую ткань брюк, умостил тощий зад на твердом деревянном сидении.
– Мы в Хейвене уважаем закон и не любим оставаться в долгу.

С этими словами он запустил руку за отворот пиджака. Извлек толстую пачку бумажных долларов. Многие купюры были старыми и потрепанными, а некоторые выглядели так, словно их неоднократно использовали при посещении отхожего места. Из другого кармана мэр достал небольшой кожаный мешочек, распустив завязки, высыпал на стол пригоршню серебряных монет.

– Ваши двести долларов, мистер Бриннер. Признаюсь, сначала я подумывал выписать вам вексель, - хитрая улыбка изогнула тонкие губы мэра, говоря о том, что это всего лишь шутка.
– Но вовремя вспомнил, что ваш род занятий не предполагает частого посещения банков.

Клив неопределенно хмыкнул, и, не пересчитывая, смел деньги в небольшую кожаную сумку, висевшую на поясе.

– А теперь, когда наши дела улажены, предлагаю отдать должное легкому завтраку, приготовленному моей кухаркой, - произнес мистер Льюис, и немного возвысив голос, позвал - Китти! Мы ждем.

Дверь тихо скрипнула, на пороге появилась невысокая черноволосая девушка, одетая в светлую полотняную блузу и широкую черную юбку. В руках она держала большую плетеную корзину, прикрытую сверху куском белой ткани. От корзины умопомрачительно пахло свежезажаренной курицей и только что испеченным кукурузным хлебом. А под тканью угадывался соблазнительный абрис бутылки.

Бурбон разливали в кофейные кружки, закусывая сочными кусками курицы, уложенными на толстые ломти сладкого, желтого хлеба. Мэр Льюис довольно крякал, отправляя в глотку очередную порцию спиртного, на бледных щеках заиграл румянец. Шериф, прикладываясь к кружке, утирал белоснежные усы, и заглатывал куски хлеба и курицы с жадностью изголодавшегося койота. Клив ел аккуратно, откусывая небольшие кусочки от самодельного сэндвича. Бурбон, на проверку оказавшийся превосходным, слегка кружил голову и приятной истомой растекался по натруженным мышцам.

– Послушайте, Клив, - шериф натужным глотком отправил очередной кусок курицы в желудок, освобождая рот, - а как вы узнали о нашей маленькой неприятности? В смысле, так быстро узнали? Мы, конечно, телеграфировали в Остин, но навряд ли вы дожидались ордера в почтовой конторе.

Выпивка и сытный завтрак настроили Бриннера на добродушный лад, и он решил не обращать внимания на легкую фамильярность Паттерсона.

– Я не был в Остине.

– Так как же?
– шериф подался вперед, стремясь не упустить ни одной подробности. Мэр отставил в сторону кружку, и уставился на Клива с нескрываемым любопытством.