Чтение онлайн

И в заключение следует обратить внимание ещё вот на что. Очень часто в наших источниках Русь представляется одной из ключевых составных частей империи монголов или уж, по крайней мере, владений Батыя. Это не совсем так. Ведь Русь в состав их империи не входила, находясь в положении зависимого от неё государства. Монголы ею напрямую не управляли, действуя через своих уполномоченных, русских князей (и церковников). И вообще, как вы думаете, на каком расстоянии от столицы монголов города Каракорума находилась Москва? Где-то 4.500 километров по прямой. Это больше, чем от Москвы до атлантического побережья Португалии, то есть до самой западной окраины Европы. На преодоление такой дистанции у русских князей уходило в то время около года [66] . Сейчас примерно на таком же расстоянии от Москвы находится, например, Иркутск (около 4.200 километров). Как относятся москвичи к Иркутской области? Правильно: как к очень далёкой провинции. И это сейчас, в XXI веке. Как же относились к Руси великие ханы монгольской империи в XII–XIII веках? Подумайте сами.

Что же касается Батыя, то его ставка, конечно же, была поближе, где-то в 1.500 километрах от Москвы (что, кстати, тоже не рукой подать), но уж не ближе, чем, например, зависимый от него и значительно более изобильный прикаспийский город Дербент (500 километров к юго-западу), открывавший путь на Кавказ и далее в Персию, или богатейший крымский порт Кафа (1.000 километров на запад), который сейчас называется Феодосией. Так что Русь для Батыя была, конечно же, важна, но лежала она в стороне от развитых международных торговых путей того времени (знаменитый ранее путь из варяг в греки тогда уже угас), и её ресурсы были значительно меньшими, чем те, которыми распоряжались богатые южные страны и порты. А уж великие ханы в Каракоруме и вовсе вспоминали о ней, думается, нечасто.

В этом, опять же, виноваты монголы и их владычество, скажут многие. И будут правы. Да только не совсем.

Давайте перенесёмся от начала монгольского нашествия на 115 лет назад, в 1122 год. Что происходит в то время на Руси? Великим князем Киевским является Мстислав Владимирович, сын Владимира Мономаха. Он стоит во главе огромной страны, которая с севера на юг простирается от Студёного моря (так называли наши предки нынешнее Белое море) до Русского (а так называли тогда море Чёрное), а с запада на восток от Варяжского моря (сейчас оно называется Балтийским) до правых притоков Волги. Русь пока ещё едина, но через десять лет Мстислав Владимирович умрёт, и начнёт набирать обороты княжеская междоусобица, которая и погубит её независимость через неполных сто лет.

Принятие византийской ветви христианства, которое у нас назвали православием, приводит к расцвету культуры, торговые и иные связи с Европой и Азией – к мощному развитию ремёсел. Русь является чуть ли не самой грамотной европейской страной. Появляется денежное обращение, становится на ноги правовая система. Бесспорно, что по уровню своего развития наша страна Европе почти ни в чём не уступает. Почти. Но об этом чуть позже.

А вот от Востока Русь, – так же, как, впрочем, и Европа, – отстаёт заметно. Те же деньги приходят к нам с востока, а вернее с юга. Первые русские деньги – серебряные и представляют собой вырезки из дирхемов – так назывались тогда арабские серебряные монеты. Затем наряду с ними начинают появляться вырезки из монет византийских. Делается попытка чеканить и собственные серебряные деньги, но рудников с необходимыми запасами серебра на Руси не находится, и чеканка прекращается. Следует отметить, что в те времена восточные страны и Китай вообще намного опережали нашу страну и европейские государства в своём развитии. Лучшие астрономы и математики, врачи и мореплаватели, мастера и изобретатели жили именно там. В 105 году в Китае появляется бумага, в 852 году араб Аббас ибн Фирнас являет миру парашют, а через 23 года – дельтаплан, в 1128 году те же китайцы отливают первую в истории пушку, через четыре года конструируют огнемёт и т. д. и т. п. [67] Мы уж не говорим о китайском порохе и фарфоре. А Европа что? А там царит период, который европейские учёные назовут впоследствии «тёмными веками» [68] . Культура и науки в глубоком упадке, люди почти поголовно неграмотны, и даже самые просвещённые из них всерьёз высчитывают, сколько чертей или ангелов может поместиться на острие иглы. Так что в тот период современное слово «цивилизованная страна» в первую очередь должно было бы быть применено к Китаю да к Персии, но уж никак не к европейским государствам.

Но что же с Русью и Европой? Было ли отставание нас от них или нет? Было, хотя на первый взгляд не очень заметное. Взять те же деньги. Если на юге нашей страны за основу брались арабские и византийские монеты, то на севере – европейские: так называемые динарии германской, английской и скандинавской чеканки.

Однако, пожалуй, больше всего Русь уступала некоторым своим соседям, в том числе и европейским, в кораблестроении и мореплавании, а это и в те времена, и сейчас является одним из важнейших показателей уровня развития страны. Располагая выходом к трём морям, она, тем не менее, своего мощного и постоянного флота не имела. Тут можно возразить: как же так? Ведь русский князь варяг Олег ещё в 907 году для похода на столицу Византии Царьград (в то время так назывался Стамбул) собрал 2.000 кораблей, в каждом из которых находилось по 40 человек. Об этом пишет «Повесть временных лет» – наверно, самая известная русская летопись. Да, пишет. Но если поразмыслить, то станет ясно, что цифра эта совершенно невероятна: получается, что в войске Олега было 80 тысяч человек. Но давайте вспомним, что когда 330 лет спустя на Русь напал Батый, он довольно быстро разгромил её с тридцатью тысячами ратников. Поэтому учёные склоняются к цифре в 100–200 кораблей, о которых пишет другая русская летопись, Новгородская [69] . Это тоже немало, но перед нами практически единственный случай применения русичами значительных военно-морских сил [70] . Да, наши предки предпринимали набеги за море ещё и на своих северных соседей, тех же шведов и финнов, ходили они с рейдами и в Каспийское море, но, всё же, русские морские экспедиции того времени были, так сказать, прибрежного масштаба. Сколько плыть от нашего балтийского побережья до города Сигтуна, древней столицы Швеции? Где-то 600 километров. А от наших черноморских берегов до Стамбула/Царьграда? Чуть больше 700 километров. И вот ведь что странно. Варяги, которых в Европе называли викингами или норманнами, были мореплавателями первоклассными и преодолевали расстояния просто огромные. Скажем, от нынешнего норвежского побережья до столицы Исландии города Рейкьявика почти 1.500 километров пути, причём по открытому морю. А от Исландии до Гренландии – больше тысячи. А ещё викинги целых сто лет (1091–1194) лет царили на средиземноморском острове Сицилия и на всей южной Италии [71] , а от неё до Скандинавии в те времена по морю было несколько месяцев пути. Но вот их собратья приходят на Русь и свои знаменитые морские походы сворачивают. Почему? Ещё одна загадка…

В Европе же картина была другой.

В упомянутом выше 1122 году Венецианская республика, отправляясь в крестовый поход против ближневосточных мусульман, собрала более 150 кораблей, погрузила на них порядка 15.000 человек, в том числе рыцарей с конями, и вся эта флотилия прошла добрых 2.500 километров по Средиземному морю и осадила мусульманский порт Аккру (сейчас это город Акко на территории Израиля). Проходит 25 лет, и в 1147 году в Европе начинается Второй крестовый поход, и в его поддержку через Гибралтарский пролив в Средиземное море входит флот из 200 кораблей [72] . Ещё через 55 лет, в 1202 году, в ходе Четвёртого крестового похода, венецианцы собирают 210 кораблей [73] , на которых обязуются перевезти 4.500 рыцарей, 9.000 оруженосцев и 20.000 пехотинцев [74] .

А вот Византия: в 1149 году её император Мануил I Комнин отвоёвывает (между прочим, у викингов) средиземноморский остров Корфу. Для этого он собирает около 500 боевых и 1.000 транспортных кораблей [75] , которые прошли туда и обратно порядка 3.000 километров. А через 20 лет, в 1169 году византийцы совершают морской набег на Египет в составе примерно 150 галер [76] , 20 крупных транспортных кораблей и 60 кораблей, специально предназначенных для перевозки кавалерии [77] . Флот преодолевает расстояние примерно в 1.500 километров. Таких примеров много.

В истории же нашей страны того времени морские походы подобных масштабов неизвестны.

О чём это говорит? Да о том, что техническое отставание Руси от Европы началось ещё до нашествия монголов. А ведь «наследство» ей досталось не хуже: та же Венецианская республика искусство кораблестроения переняла от исчезнувшей Римской империи, а Русь могла его позаимствовать у Византии, которая, между прочим, тогда не только ещё не исчезла, но во всех отношениях была более передовой страной, чем любая европейская. Могла, да не позаимствовала. Почему? Очередная загадка…

И ещё один момент. Ордынское иго оторвало нашу страну от Европы, спору нет. Но ведь оно, по идее, должно было распахнуть перед ней двери на Восток, к покорённым монголами цивилизациям, значительно более развитым, чем европейская. Не распахнуло. И вновь остаётся только гадать, почему…

Но перенесёмся из 1122 года в год 1380-й. Монгольскому господству на Руси примерно 140 лет, и кажется, что конца ему не будет никогда. Но это только кажется. Наша страна постепенно укрепляется, а вот орда слабеет. И в этом году наступает момент, когда наши предки наносят ей мощный удар, который помогает им понять, что повелители-то эти, глядишь, и временные. Речь, конечно же, идёт о Куликовской битве, выигранной под руководством князя Московского и великого князя Владимирского, который вошёл в нашу историю под именем

Нет нужды здесь писать о заслугах этого выдающегося человека: о них сказано и написано достаточно. А вот о других сторонах личности Дмитрия Донского и о некоторых событиях, связанных с Куликовской битвой, рассказать бы стоило.

Ну, во-первых, битва эта не была ни первой, ни второй, ни третьей и ни пятой победой русичей над ордынцами. Впервые верх над ними в открытом сражении одерживает в 1285 году, то есть за 95 лет до неё, князь Новгородский Дмитрий Александрович, сын Александра Невского [78] . Разбитым оказывается монгольский «царевич» Елторай, на стороне которого, к слову сказать, сражается младший брат Дмитрия Андрей. Затем, в 1301 году первый московский князь Даниил Александрович, самый младший сын Александра Невского, наносит ордынцам поражение недалеко от Переяславля-Рязанского (сегодня этот город называется Рязанью). Через шестнадцать лет, в 1317 году, тверской князь Михаил I Ярославич разбивает ордынского темника Кавдыгая недалеко от села Бортенево (сейчас этого населённого пункта нет, но раньше он находился в нынешней Тверской области). На этот раз, кстати, на стороне монголов сражается московский князь Юрий Данилович, сын Даниила Александровича. Поражение оказывается настолько серьёзным, что в плен к Михаилу Тверскому попадает жена московского князя, которая, между прочим, является сестрой аж самого ордынского Узбек-хана. (Во многом именно за это Михаила Тверского убьют через год в орде, о чём писалось выше.) В 1362 году совместное русско-литовское войско громит объединённые силы крымского и перекопского ханов, в 1365 году у Шишевского леса (он находился на территории нынешней Рязанской области) наносят поражение монголам рязанцы, а в 1367 году у реки Пьяны (сейчас это Нижегородская область) – суздальцы. В августе 1378 года происходит крупное сражение на реке Вожа, что в нынешней Рязанской области, в котором русичи вновь одерживают победу. Ордынским войском командует мурза Бегич, а вот нашей ратью не кто иной как московский князь Дмитрий Иванович – тогда ещё, естественно, не Донской. А если учесть, что Бегич пошёл на Русь по приказу ордынца Мамая (того самого!), то следует сказать, что свою победу в Куликовской битве Дмитрий Иванович за 2 года до этого неплохо отрепетировал.

Монголы, кстати, тоже в долгу не остаются: в 1376 году они разоряют Новосильское княжество (сейчас на этом месте Орловская область), а в 1377 году громят московско-суздальское войско на той же речке Пьяна и проходятся после этого огнём и мечом по Нижегородскому и Рязанскому княжествам, а в 1379 году по второму из них совершает рейд уже и сам Мамай [79] . Так что в этот период Русь и орда напоминают двух боксёров, наносящих друг другу болезненные удары в ожидании момента для решающего нокаута.