Чтение онлайн

Тогда ещё двое громил продвигались куда-то на юго-восток, неспешно, но целеустремлённо, как они, должно быть, поступали во всём, в том числе и круша Стену. Всадники следовали за ними по пятам. Впереди ехали сменяющиеся разъезды, а основной отряд держался, чуть на отдаление. Первые дни пути древни вели себя тихо. Шагали и шагали к одной им ведомой цели, вставая лишь для ночного «сна». Отдыхать громилы предпочитали возле встречных ручьёв или в сырых оврагах, где застывали, не шевелясь, как в землю врастали. Хотя даже тогда к ним не осмеливались слишком приближаться. Преследователи также устраивались на бивак. Разводились костры, готовилась пища, которую быстро ели и сразу укладывались на боковую, чтобы набраться сил перед новым днём в седле. Когда рассвет только плескал алым на кромку горизонта, древни пробуждались. Вздрагивали, точно приходя в чувство, что-то глухо бубнили, раскачиваясь из стороны в сторону, а затем возобновляли своё странствие. Земля на месте их ночёвок оставалась взрыхлённой, как если бы её старательно перекапывали.

Так продолжалось до того вечера, когда великаны, а за ними и люди оказались в заброшенном карьере. Прежде здесь добывали глину гончары из ближних деревень, потом её запасы иссякли и глинокопы ушли, оставив посреди тенистой лощины огромные ямины и рукотворные холмы. Часть ям с тех пор превратилась в застойные укрытые ковром ряски пруды, другие поросли кустами. Незримая тропа великанов пролегала через эту изрытую местность, и древни не намеривались искать обходных путей.

Солнце клонилось всё ниже в безоблачном небе. Вокруг царила тишь, лишь умиротворённо поскрипывали на ветру, сыпля жёлто-красным, росшие здесь в изобилии осины с рябинами. В воздухе витал запах прелости, где-то в подлеске перекликались птахи, а от воды тянуло тиной. Впереди отряда меж встречающихся тут и там котлованов на своих плохо гнущихся ногопнях шагали великаны.

ХРРРРРЯЯЯЯЯШШШШШШ!

Покой осеннего леска нарушил тяжёлый грохот, сменившийся знакомым воплем. Стая испуганных птиц вспорхнула и полетела из ставшего небезопасным места. Заржали осаженные лошади. Их всадники замерли, вслушиваясь в разносящийся над деревьями трубный рёв. Ладони сами потянулись к рукоятям мечей и прикладам арбалетов. Затем повисло тягучее молчание. Никто не издавал ни звука, точно боясь тем выдать своё местоположение.

— Стойте! Дальше ехать нельзя! Там здоровяк в яму сверзься, а другой его теперь от туда достать пытается, — предупредил их один из следивших за древнями разведчиков, выныривая из зарослей ежевики, заполонившей своими дебрями всю влажную низину.

Командор, или привычнее среди подчинённых — Шрам, нахмурился и удобнее перехватил рукоять извлечённого из-за плеча топора. Передав поводья своего коня, он кивнул подъехавшему к ним командующему над разведчиками сиру Хью. Вместе они направились узнать, в чём дело. Часть солдат последовала за ними. Прочим было велено оставаться в сёдлах.

Лопух продирался через колючие заросли. Надетый шлем и тот не уберёг его от царапин на щеке, хорошо ещё перчатки защитили руки. Длинные, усеянные мелкими шипами плети цеплялись за одежду, опутывая и удерживая. Стражник обрывал их и лез дальше. Оказавшись на более-менее свободном участке, он хотел уже облегчить душу праведным матерком, да передумал. Рядом из ежевичника выбирались остальные парни, и даже кто-то из магов-недоучек.

Справа в полусотне шагов от них находился внушительный котлован округлой формы, чьи края облюбовала крапива, вымахавшая здесь в тени и сырости в человеческий рост. В одном месте растительность была свезена, открывая свежий глинистый скат. Из глубины выработки доносилось бормотание и скрежет ворочающейся там массивной туши. Командор с сиром Хью хотели подойти поближе, но у ямы шастал чрезвычайно возбуждённый древень. Ещё недавно безликий Метатель, разбивавший своими камнями стены Медвежьего Угла, теперь громила носил собственное прозвище — Носорог. Наградили им его за толстый отросток, выпирающий аккурат из цента его лобастой, сросшейся с торсом башки. Великан то и дело подступал к краю котлована, наклонялся и заглядывал вниз.

Юлиан стоял возле Лопуха и с накатившей грустью наблюдал за стараниями древня помочь своему угодившему в беду собрату.

Склон ямины здесь, очевидно, подмыли дожди. В итоге, более лёгкий Носорог прошёл мимо, а грузный Разрушитель обвалил землю и низвергся на её дно. Что при этом случилось, можно было только гадать, но раз древень до сих пор не смог выбраться оттуда, значит при падении он что-то себе повредил или даже сломал. Теперь исполин мог лишь стонать, то ли от присущей и этим существам боли, то ли, таким образом, зовя на выручку. Обрывистые края котлована превращали все усилия Носорога в тщетные потуги, сопряжённые с риском самому оказаться в ловушке. Случись такое, и их походу пришёл бы бесславный конец.

Носорог без толку топтался возле выработки. Но тут он замер и развернулся в сторону следящих за ним людей. Коряга-нос, покрытый бахромой листьев, нацелился на наблюдателей, как грозное боевое орудие. Маленькие глазки сверкали под наплывами «бровей», сложенными из шляпок старых замшелых трутовиков.

Шрам приподнял топор, тихо рыкнув: «Никому не двигаться».

Великан не стал нападать. Выгнувшись, он запрокинул рогатую голову и скорбно завыл. Лес, умножая его вопль, отозвался ещё более скорбным эхом. Исполнив прощальную песнь, древень пошёл от выработки, огибая светло-зелёные гладкие стволы осин и сминая подлесок кустарника.

— Хью, кто из твоих следил за Носорогом — бегом за ним! — велел командор, стряхивая с них всех временное оцепенение. — Скажите мэтру Кроули и… и другим — пусть подходят.

Тогда они наконец-то смогли приблизиться к злосчастной яме.

Юлиан с Лопухом осторожно, лишь бы не поскользнуться и не сверзнуться вниз, встали у её края. Разрушитель распластался на дне в налитой там дождями луже. Его неуклюжее тело барахталось в мутной глинистой жиже, облепленное плетями выдранной крапивы. Вытянутая в сторону лапа с узловатыми отростками пальцев судорожно скребла по склону котлована, оставляя на нём длинные борозды. Исходящее от великана бормотание чередовалось с тяжкими вздохами. Близость людей он либо не замечал, либо сейчас ему не было до них никакого дела.

Беспомощность некогда могучего исполина вызывала жалость. Но подобные чувства Юлиан, похоже, испытывал один. Солдаты тыкали в великана пальцами и обменивались на его счёт издёвками. По всему выходило, что при падении Разрушитель собственным же весом переломал себе ноги, и теперь его парализовано.

— Не столь уж они от нас и отличаются, — расслышал стражник посреди общей болтовни голос мэтра Кроули, тоже приспевшего взглянуть на древня. — Коль поломал ты себе костяк, будь ты хоть сто раз великан, а результат один.

Напряжение спало. Опасности от «калеки» не исходило никакой. Тесно обступивший яму народ разговаривал, уже не таясь.

Шрам, старик и зеленоглазый господин отошли в сторонку посовещаться: нагонять ли им Носорога или стоит задержаться у котлована ещё на некоторое время. Последнее сулило «уникальные возможности в практическом изучении такого чуда природы, как древесный гомункул», на чём мэтр-маг рьяно настаивал. Тем не менее, целесообразнее в их ситуации выглядел первый вариант. Но надо было что-то решать и с Разрушителем. Оставлять у себя в тылу живого громилу не хотелось — авось оклемается?

— Мэтр, а нельзя ли использовать что-то из вашего личного арсенала? — спросил маэдо, когда они трое вернулись к выработке.

— Не знаю, не знаю. — Маг разглядывал возящегося в грязи великана. Тот продолжал царапать склон лапой. Вторая его лапа, как и половина головы, скрывались под слоем жижи, оставшийся видящим глаз смотрел на заполонивших край ямы людей, а может и мимо них. Глаз был однородного травянистого цвета, без зрачка, словно вставленный в древесную колоду драгоценный камушек. Рядом шептались ученики. Сольен на правах старшего что-то объяснял Гере. — Хватит ли силёнок… больно уж поистратились… если только… Решено! Командор Штрауб, сделайте милость, отведите подальше солдат. Мы попробуем осуществить одно магическое действие. И вас, Аргуст, я тоже попросил бы удалиться.