Чтение онлайн

— Благодарю вас, — произнес Уонстед.

— Всего хорошего, милорд. — Она указала на дверь.

— Всего хорошего, миссис Грэм. Буду ждать шахматной партии в среду.

С этими словами Уонстед вышел.

Люсинда не двинулась с места, пока стук копыт не затих вдали. Потом вернулась в гостиную и в полном изнеможении опустилась на диван. Это нужно прекратить. Сегодня же. Но почему у нее так хорошо на душе? Почему она счастлива?

Одна партия в шахматы. Что в этом дурного, если она ясно даст понять лорду, что они могут быть только друзьями? А он согласился предоставить для проведения праздника свою землю только потому, что она его попросила.

Когда праздник пройдет, она разорвет их договор.

— Джевенс сказал, что я найду вас здесь, миссис Грэм. Люсинда резко обернулась.

— Лорд Уонстед.

Великолепный темно-синий сюртук и накрахмаленная белая рубашка выгодно подчеркивали его суровые, строгие черты.

— Я не знала, что вы дома. Мистер Джевенс сказал, что вы не будете возражать, если я выберу себе книгу из вашей великолепной библиотеки.

— Большую часть книг собрал мой дед. Вы нашли что-нибудь себе по вкусу?

Она показала ему томик в зеленой кожаной обложке. “Макбет”.

— А, Шекспир. Конечно. Вы говорили, что любите его пьесы.

Запомнил.

— Надеюсь, вы не возражаете?

— Пожалуйста, берите что хотите. Мне жаль, что столько книг пропадает без пользы.

— А вы их не читаете?

— Читаю. — Он озорно улыбнулся. — Но предпочитаю шахматы.

Она ничего не ответила, а он подошел к окну и посмотрел на изгиб обсаженной деревьями аллеи.

— Мой предок выстроил эту часть дома в шестнадцатом веке.

Тема довольно безобидная.

— И с тех пор дом принадлежал вашей семье?

— Да. Нам удалось выжить во времена Генриха Восьмого и Кромвеля. — Он повернулся к ней; улыбка придала его лицу сурового воина совершенно юношеский шарм.

— Действительно, повезло. — Предки самой Люсинды сохранили верность Стюартам и потеряли все, пока Реставрация не вернула им утраченное. С каким удовольствием она рассказала бы ему историю своей семьи, поделилась бы гордостью за своих праотцев. Она сплела пальцы. — Вы зачем-то искали меня, милорд? Я закончила наши дела с миссис Хобб.

Он выгнул бровь.

— Мне хотелось бы узнать ваше мнение об одном деле, требующем вкуса и здравого смысла. Кажется, вам дано в избытке и то, и другое.

— Мне, милорд?

— Да. Пойдемте со мной. — Он направился к двери напротив той, в которую она вошла.

— Куда мы идем? — Люсинда едва поспевала за Уонстедом.

— Поспешите, — бросил он через плечо.

Сгорая от любопытства, Люсинда подхватила юбки и побежала за ним по коридору, увешанному портретами в жестких гофрированных воротниках времен Тюдоров или в струящихся кружевах времен Стюартов; был среди них и некто сурового вида в черном с ног до головы. Без сомнения, сторонник Кромвеля.

Уонстед исчез в конце коридора, соединявшего дом эпохи Тюдоров с более новым крылом. Запыхавшись, Люсинда спросила:

— Что…

— Сюда. — Он распахнул дверь в одну из комнат. Это спальня? Люсинда попятилась.

— Извините, милорд, но мне пора домой.

Он заглянул в комнату и перевел взгляд на Люсинду.

— У вас слишком богатое воображение, миссис Грэм. Люсинда почувствовала, что краснеет. Неужели он догадался, что после пикника она только и мечтает о том, чтобы он снова прижался к ней всем телом? Знает ли он, что она была разочарована, поскольку ей показалось, что его поцелуй был не таким страстным, как ей хотелось бы. Люсинда бросила на него сердитый взгляд и вошла в комнату, прижимая к груди книгу — единственное средство самозащиты.

Люсинда огляделась. Кровать под пологом занимала один угол комнаты, в другом углу стояли дамский туалетный столик и табурет.

— Что вы хотели мне показать? — едва слышно спросила она.

— Мне хотелось бы устроить в этой комнате новомодный ватер-клозет и ванную. Что скажете?

— Ванна должна быть большой. Глаза Уонстеда почему-то блеснули.

— Надеюсь, достаточно большой, чтобы в ней могли поместиться двое.

Люсинда представила себе лорда Уонстеда в ванне, и внутри у нее вспыхнуло пламя, справиться с которым она не могла. Она постаралась, чтобы голос у нее звучал ровно, а мысли сосредоточились на предмете разговора.

— Но, насколько я понимаю, это спальня графини. Вы собираетесь переделать ее?

— А почему бы и нет? — Он прошел мимо нее и остановился в изножье кровати. — Ведь у меня нет жены. — В голосе прозвучали нотки радости, — Кроме того, — продолжал Уонстед, — комната большая — эта комната вполне годится для двоих. — Уонстед неожиданно привлек ее к себе. — Что скажете?

Жар его тела согревал ее. Голову туманил запах лимона и лавра. Люсинде хотелось припасть к его плечу, отдаться под защиту его мужской силы, открыть сердце и душу этому неожиданному дару — чему-то замечательному, что происходит в ее жизни.

Она прижала ладони к его груди и не могла отвести глаз от его губ, обещающих райское блаженство.

— Пустите меня, прошу вас, милорд.

— Вы все-таки боитесь меня, миссис Грэм? Не думал, что вы трусиха.

Что-то резкое в его голосе заставило ее замолчать, а его способность читать ее мысли показалась устрашающей. Но в глазах его была одна только доброта.

— Я должна счесть вас дерзким. Это нечестная игра, милорд.

— Зовите меня Хьюго. Вы счастливы?

— Скорее да, чем нет, милорд.

— Хьюго. — В его взгляде не было ничего угрожающего, но он не отпускал ее. Люсинда поняла, что он хочет ее.

И, помоги ей Бог, она тоже хочет его всеми фибрами своего существа. Никогда в жизни она не испытывала желания такой неопровержимой силы. Сердце билось, чувствуя одновременно волнение и страх. От все охватывающего желания согласиться во рту у нее пересохло, в груди заныло. К счастью, здравый смысл возобладал.

Его тяжелый вздох раздался в тишине.

— Вы, конечно, остаетесь верной вашему мужу? — Его мягкий баритон соблазнительно понизился. — Но ведь он, без сомнения, хотел лучшей жизни для своего ребенка, чем жизнь в стесненных обстоятельствах?

Он, конечно же, заметил скудную обстановку в ее доме, ее скромный образ жизни и вышедшие из моды платья. Это предложение представляло финансово обеспеченное будущее без всяких обязательств плюс утешение в его объятиях. Перспектива показалась ей весьма соблазнительной. Но если об этом когда-нибудь узнают ее родные… Или если Денби выяснит, где она живет… Но сейчас она могла думать лишь о руках, обнимавших ее, и мечтать о ласках.