Чтение онлайн

— Необузданный юнец, — сказала миссис Педдл.

— Он разобьет сердце своей матери, — грустно сообщила мисс Кротчет, — а ведь каким милым мальчиком был.

— Артачится в мамашиной узде, — таково было мнение еще одного местного жителя.

“Господи, прошу тебя, не дай ему остаться”. Эта беззвучная молитва эхом отдалась в ее голове. Сможет ли она прятаться от Доусона до тех пор, пока не кончится праздник?

Бездельник-денди вроде Артура Доусона вряд ли обратит свои блуждающие взоры на почтенную вдову, не отличающуюся особой красотой. Если только кто-то или что-то не привлечет его внимания к ней.

Она сжала виски дрожащими пальцами. Время паниковать наступит тогда, когда она поймет, что он узнал ее. Если она постарается не привлекать к себе его внимания, если будет держаться подальше от Доусонов и их общества — и от Хьюго тоже, — все обойдется. Жаль только, что Хьюго подумает, будто она решила отказаться от его предложения. Но тут уж ничего не поделаешь.

Судьбой ей предначертано отказаться от Хьюго. Но это лучше, чем возвратиться к прежней жизни. Ни один мужчина не живет с любовницей всю жизнь.

Эта мысль беспокоила ее.

Артур опустился в кресло, стоявшее напротив Хьюго. Он вертел в руках бокал бренди — третий за этот вечер. Рассказ Артура о его бедах не очень отличался от рассказов младших офицеров в полку Хьюго — все те же проигрыши за карточным столом, расходы на портного, которые не соответствовали получаемым от отца суммам, а в основе всего — тревога, вызванная тем, что он разоряет семью. В отличие от Лондона в армии у молодых людей было меньше времени, чтобы попадать в подобное положение. С другой стороны, молодые офицеры, чьи головы были заняты такими глупостями, быстро погибали.

Хьюго пил бренди благоговейно, чтобы тепло медленно текло по пищеводу и скапливалось в желудке. Бренди притупляло дергающую боль в бедре и ноющую тоску по Люсинде. Она вознамерилась заставить его заняться раненой ногой. Другими словами — доконать его. От этой мысли ему захотелось улыбнуться.

Артур наклонился вперед, взгляд у него был пристальный.

— Объясните, Хью. Когда вы вернулись из университета, моя мать всем уши прожужжала, какая славная парочка получится из вас и Кэтрин. И вдруг вы идете служить в армию. Что случилось, черт побери?

— В каком смысле — случилось?

— Почему вы сбежали? Или наша семья не достаточно хороша для Уонстедов?

— Так вот как она это поняла? Между мной и Кэтрин никогда ничего не было. Я смотрел на нее как на вашу маленькую сестренку. Боже мой, да ведь она только что вышла из классной комнаты, когда я уехал. — Когда Хьюго окончил университет, он думал лишь о том, как бы уехать из Грейнджа, от мрачных взглядов отца и слез матери. Он думал лишь о побеге и постиг истину ценой жизни другого человека. После этого он кинулся в самую гущу военных действий.

Артур склонил голову набок.

— Должен сказать, я на самом деле считаю, что мать слегка привирала, но, судя по тому, что она говорила, можно было понять, что вы уже помолвлены.

Хьюго резко выпрямился.

— А теперь выслушайте меня.

— Незачем петушиться, старина. Подумайте, в прошлом сезоне она всем сообщала, что за Кэтрин ухаживает герцог, а герцог всего раз протанцевал с бедной девочкой. — Артур покачал головой. — Я искренне хотел, чтобы Кэтрин улыбнулась удача.

— Как вам, например? Артур зло посмотрел на него:

— Поверьте, моя мать не распоряжается моей жизнью, как распоряжается жизнью Кэтрин.

— Я никогда не видел вашу сестру такой красивой, как сейчас, — сказал Хьюго. — Не сомневаюсь, что скоро появится тот, кто ей нужен.

— Возможно, вы правы. — Артур залпом осушил бокал, который держал в руке. — Она повеселела с тех пор, как вернулась домой из Лондона. — Он посмотрел на пустой бокал.

Хьюго налил из графина и себе, и Артуру. Тот снова откинулся в кресле.

— Кстати, не вы ли хотели погубить мою жизнь, Хью?

— О чем вы, черт возьми? — Хьюго вскочил с кресла. Боль пронзила бедро. Закружилась голова. Он даже не мог выпрямиться.

Артур поднял руку.

— Сядьте, дружище. Я пошутил.

— Стоит вам выпить, и вы всегда начинаете нести вздор. Я думал, вы пойдете по стопам вашего дядюшки, который служил во флоте.

— Я как раз собирался это сделать. Все было улажено.

— И что вам помешало?

Артур откинулся назад и закинул ногу на ногу.

— Флот — тяжелая работа, старина. — Он отпил бренди из бокала.

Это был уже не тот Артур, которого Хьюго знал.

— Я вас понимаю. — Хьюго вдохнул густой запах бренди. — Есть еще одно неприятное обстоятельство — тебя могут застрелить.

Циничный денди исчез в мгновение ока. Артур резко выпрямился.

— Думаете, я трус?

От неожиданной боли в груди у Хьюго перехватило дыхание. Он потерял многих, которых называл друзьями, и видел жизни, разбитые до такой степени, что их уже никак нельзя было возродить, и на все это смотрел, как бы издали. Ничто не имело значения после того, что он сделал со своей женой. До сих пор не имело. Потрясенный, он сжал ножку бокала с такой силой, что побелели костяшки пальцев, и разжал кулак.

— Если не боитесь, значит, вы глупец.

— Я хотел поступить во флот. Да, хотел: Вы никогда не думали об этом, насколько мне известно. Хотите знать, что произошло? В тот день, когда моя мать узнала, что вас ранили в первый раз, и все говорили о том, что теперь собственность графа перейдет к одному из дальних родственников, если вы умрете, она запретила мне идти служить на флот.

— Так вот из-за чего вся эта кутерьма. От обиды.

— Черт возьми, Хью. Вы понятия не имеете, каково это. Проводите вашу сестру туда-то; поухаживайте за какой-то старой леди там-то. Я всего лишь щенок на привязи. Я просил об офицерском чине, но отец отказался позволить моему дяде внести деньги. Он велел мне наслаждаться жизнью в Лондоне. Что я и делаю, будь она неладна, эта жизнь.

— Это куда приятнее, чем промаршировать три дня и три ночи, промокнув насквозь, с пустым животом и подчиненными, которые вот-вот пристрелят тебя. Последний раз, когда такое случилось, какой-то идиот начертил неправильную карту, и нам пришлось протопать всю дорогу обратно.

Артур окаменел.

— Я способен пережить некоторые неудобства.

— Еще бывает так, что приходится соскабливать со своего рукава мозги твоего лучшего друга, — сказал Хьюго, заметив, что лицо Артура приобрело бледно-зеленый оттенок. — Не говоря уже о том, чтобы использовать тела своих подчиненных для сооружения лестницы и подниматься по этой лестнице на стену.