Чтение онлайн

За это время Саян многого успел достичь. Он был влюблен в своего тренера и беспрекословно выполнял все задания. Теперь в его арсенале были четверные лутц, сальхов и тулуп, ритбергер тоже начал получаться. Весной он выскочил в спортивный мир как черт из табакерки. Выиграл все турниры, в которых участвовал, а в конце года стал чемпионом России. Он поражал своей собранностью и решимостью. Даже если что-то не получалось на тренировках, отлично выходило на соревнованиях. Петр звал его Самураем. Такие спортсмены на вес золота, их называют «плюс-старт».

Петр считал, что такую выдержку его ученику сформировала сама жизнь. Человек, переживший потерю родителей, вряд ли будет мандражировать на соревнованиях и обращать внимание на ерунду. Вика соглашалась, но на первых порах помогала, как только сама умела. На примере детей она поняла, что, стоит спортсмену почувствовать уверенность, как его результаты начинают расти словно весенняя трава. Какой-нибудь досадный сбой может пройтись по молодому организму газонокосилкой. Словно не было умения, потенциала и достижений. В такой момент спортсмена отправляют к психотерапевту. Но редко это срабатывает. Зато Вика умела действовать наверняка.

Вика вошла в ресторан и сразу увидела Сергея. Он поднялся навстречу, помог раздеться, усадил за стол, сам устроился напротив и принялся с улыбкой разглядывать ее. Щеки и нос Вики раскраснелись от мороза. После прогулки в парке она добралась пешком до ресторана, не подумав о том, что одета слишком легко. По карте ей показалось, что от Останкино до ВДНХ рукой подать. Там, в одном из восстановленных исторических павильонов, и располагался уютный ресторанчик, славившийся авторской кухней.

— Что ты на меня так смотришь?

— Соскучился. Замерзла?

— Коленки задубели. Нужно было брюки надеть.

— Это платье тебе очень идет. Брошь красивая. Из ларца Генриетты?

Вика кивнула, поправив старинную брошь на платье из твида.

— Я бы выпила горячего чая.

Сергей подозвал официанта. Вика выбрала черный чай с чабрецом и цикорием.

— Я уже съел салат и заказал нам утку, — сказал Сергей, когда официант отошел.

— Отлично. Я проголодалась.

— Как тебе интервью? Этот Павленков — придурок полный. Но ты держалась молодцом.

— Ты смотрел?

— Конечно.

— Мне непонятно, почему такие личности остаются в спорте. Все, с кем я общаюсь, терпеть его не могут. Тренеры, спортсмены, болельщики. Все.

— Хамы частенько выигрывают у умных, интеллигентных людей.

Официант принес чайник и две чашки. На блюдечках лежали маленькие печенья и шоколадки. Вика налила себе немного в чашку. Чай был душистый, но бледный, еще не заварился. Но ей очень хотелось горяченького. Ноги по-прежнему оставались холодными.

— Не хочу о нем говорить. Как твои дела? Ты разобрался? Что там все-таки произошло?

— Как обычно. Разгильдяйство. Медсестра вместо десяти минут проводила электрофорез полчаса. Врач не проверил. Пока смотрел твое интервью, они писали объяснительные. Медсестру уже уволил.

— Что с пациентом?

— Думаю, что он напишет заявление в прокуратуру.

— Какие у него повреждения?

— Ожог на спине под электродом. Вероятно, глубокий.

— Это не смертельно.

— Да, но кругленькую сумму он у нас отсудит.

— Он что, не чувствовал ничего? Ведь жгло там.

— Представь себе, во время процедуры он заснул.

— Ничего себе. Где он лечит ожог?

— Не знаю.

— Узнай и включись.

— Ты права.

Официант принес заказ. На широких цветных керамических тарелках лежали утиные ножки конфи с карамелизированной морковью, абрикосами и соусом из черной смородины. В этом ресторане шеф-повар умел играть с ингредиентами и создавать произведения искусства. Выглядело блюдо красиво и аппетитно.

— Ты еще останешься в Москве? — спросила Вика, когда разделалась со своей порцией.

Она так и не разучилась есть быстро. Привычка осталась с тех пор, когда работала дежурным врачом в больнице. Тогда все приходилось делать на бегу. Теперь ее жизнь была другой, но суеты тоже хватало. Сергей настоял, чтобы она стала совладельцем сети спортивных клиник, а потом был создан благотворительный фонд «Добрый спорт», который теперь занимал все ее свободное время. Они часто находились далеко друг от друга, но бывало и так, что встречались в одном месте по делам. Как сейчас.

— На пару дней. Закажи себе десерт. Они здесь вкусные.

— Подожду тебя.

Вика налила себе в чашку уже крепкого чая и с довольным видом откинулась на спинку кресла.

— Согрелась? — улыбнулся Сергей. — Не понимаю, как ты мерзнешь, если в твоих руках огонь.

— Только когда сержусь. После дурацкого интервью я выбежала на мороз без перчаток, — усмехнулась Вика.

Сергей закончил с уткой и подозвал официанта. Вика выбрала себе шоколадный мусс с малиновым пралине. Сергей заказал миндальный пирог с соусом из кумкватов и еще чайник чая. Теперь уже зеленого с жасмином. Десерты оказались нежными и не очень сладкими. Такими, как они любили.

— Расскажи мне про брошь, — попросил Сергей. — Люблю слушать истории о ваших семейных драгоценностях.

— Эта история тебе может не понравиться.

— Все равно расскажи.

— Эту брошь подарили моей прапрабабке Еннафе. Она была первой Бейсовской. Мой прапрадед, Кузьма Бейсовский, был купцом и не просто так носил свою фамилию. При этом он слыл сущим бесом: резкий, вспыльчивый, умный, сильный и удачливый во всех начинаниях. В Еннафу влюбился с первого взгляда и покорил ее через неделю. Закинул на высокую тумбу, встал перед ней на колени и пообещал, что с места не сдвинется, пока она не согласится. После того как они поженились, построил дом на Крюковом канале, в котором мы сейчас живем. Только на Фонтанке у него было три доходных дома и еще десяток по всему Петербургу. Он торговал тканями, вином, специями и табаком. Иногда с катушек срывался, лютым становился, мог и человека прибить. Только Еннафа могла его приструнить, ее он всю жизнь слушался и на руках носил. Ревновал, правда, жутко. Одну никогда не оставлял, во все поездки с собой брал. Однажды они путешествовали по Франции. Направлялись на отдых к морю, но по пути дедуля не забывал дела решать. Один из его старых партнеров-виноделов умер и завещал ему отличные земли с виноградниками. Однако по ним вышел спор, и дело рассматривал судья в Клермонте. Кузьма заехал узнать подробности. К тому времени судья уже вынес вердикт в его пользу, чем обидел другую сторону. Оспаривала завещание покойного жительница тех мест. Про нее мало что знали в городе. Вскоре у судьи заболел единственный сын. Причем странной болезнью. Перестал узнавать мать и отца, кричал жутко, когда они к нему приближались. Отказывался от еды и слабел с каждым днем, а потом и вовсе впал в ступор.

— Зрительная агнозия, — определил Сергей. — Может, клещ укусил?

— При энцефалите такое бывает, — согласилась Вика. — Но это было совсем другое. Как раз в это время в городе появились Кузьма с Еннафой. Бабуля узнала про беду судьи и решила ему помочь. Она сразу распознала ведьминское заклятье. Ей было по силам его снять. Судья обрадовался, пообещал щедро заплатить. Но Еннафа объяснила, что не в деньгах дело. Она спасет мальчика, но кто-то из его родных, не отец или мать, вместо него должен умереть. Такое уж заклятье. Судья оказался благородным человеком и этот вариант отверг. Тогда Еннафа согласилась взамен забрать жизнь любимого скакуна судьи. Кроме того, он должен был отдать ей то, о чем расскажет сын, когда очнется. На эти условия судья согласился. Бабуля сняла ведьминское заклятье. Мальчик очнулся и сказал: «Я видел, как женщина в короне подарила мне блестящий цветок».