Чтение онлайн

— Клопы, — взвизгнул Вадим. — Ненавижу клопов.

Он отступил и выставил перед собой руки, одна из которых продолжала держать карабин, словно так надеялся защититься от жуков.

— Хорошо, что не червяки, — прошептала Вика.

Только она об этом подумала, как живот монстра взорвался и оттуда полезли гусеницы. Жуткие, лиловые, мохнатые, покрытые слизью и остатками кишок. Вика заверещала и бросилась к выходу. Вадим, паля уже не по чудовищу, а по наступающим тварям, пятился за ней. Мать Лидочки, скрестив руки, прислонилась к плите, продолжая из дыр изрыгать насекомых. Она не стремилась преследовать гостей. Ее единственный целый глаз щурился, а жуткий рот улыбался.

Дверь не поддавалась. Вика дергала ее, билась в нее плечом, но напрасно. Вадим попытался вышибить ее ногой, но тоже безуспешно. Она бросились в комнату, где Вика впервые увидела монстра, копию того, который лыбился сейчас на кухне, только с седыми волосами. К ее радости, кровать была пуста. Они вновь вылезли из окна и побежали к машине. Но, когда обогнули дом, дверь с треском распахнулась и оттуда выкатился клубок гадов. Вика закидала его огненными шарами.

Клубок распался. Гусеницы вспыхивали и съеживались, словно высохшие кактусы. Клопы взрывались многочисленными хлопушками. С такими звуками Вика в детстве давила плоды снежноягодника, прыгая с детворой по белым горошинам. Они называли их «бомбочками». Мария Дмитриевна не раз предупреждала, что плоды ядовитые и их нельзя брать в рот. Что случилось бы, если бы клопы и гусеницы добрались до них? Вика поежилась. Она не сомневалась, что они во много раз опаснее, чем городской кустарник. Но страшнее этой дряни был монстр, засевший в доме. Чего он ждет? Почему не нападает?

Часть горящих гусениц доползла до крыльца и подожгла его. Ветхие стены вспыхнули, и вскоре огонь охватил весь дом. Вика видела, как из охваченного пламенем окна выпрыгнул темный силуэт и скрылся в лесу. Раздался вой сирены. К ним мчалась пожарная машина, а за ней полицейская.

— Надо выпить, — сказал Вадим.

Вика кивнула.

Тимур все чаще поглядывал из окон на соседский дом. Там происходило что-то странное. Сначала с двумя большими чемоданами куда-то уехал Сергей. Потом с не меньшей торбой за ним отправилась Мария Дмитриевна. Вика, наоборот, от дома не отходила. Выйдет минут на десять, походит туда-сюда по двору — и обратно. Ее машину занесло снегом, как, впрочем, и его. Тимур уже вторую неделю торчал дома со сломанной ногой. Была бы жива Ванесса, точно какую-нибудь припарку поставила бы, чтобы кости побыстрее срослись. А Вику, вертихвостку, он даже просить не станет.

Где это видано, муж за порог, а она другого по вечерам принимает? Повадился ходить к ней полицейский. Тимур его знал. Мужик дельный, но подло чужих жен отбивать. А этот, как стемнеет, уже здесь. Чем они там занимаются, вообще страшно подумать. В окне на первом этаже вспышки, шары яркие горят, мечутся: красные, синие, зеленые. Крики, стоны раздаются. Один раз стекло лопнуло. На следующий день плотник пришел и вставил. А вчера Вика с большим чемоданом куда-то на такси уехала. Так полицейский вечером вновь появился. К Генриетте, что ли, пришел? Бабке сто лет, и все туда же.

Тимур наблюдал за событиями, происходящими в особняке Бейсовских, но не догадывался об их сути. Если бы знал, то убежал бы без оглядки со всей семьей на родину даже со сломанной ногой.

После истории с «Озерной 37» Вика собрала всех домочадцев. Мария Дмитриевна, Генриетта и Сергей сидели за столом в гостиной. Дети присоединились к ним on-line. Эпидемия нового вируса научила многих общаться на расстоянии. На собрание позвали и Вадима.

— Несколько дней назад на Крюковом канале убили девушку. Убийца очень похожа на меня, — без предисловий начала Вика. — Вероятно, она пользовалась гримом и контактными линзами. Все это сделано, чтобы подставить меня. Нож лежал возле нашего крыльца. Вадим Геннадьевич, капитан полиции, расследует это дело.

— Да, — подтвердил полицейский. — Если бы не железное алиби, Вика стала бы основной подозреваемой.

— Все случилось, когда я была в Казани. Только это спасло меня. Я хочу, чтобы вы проявляли осторожность. Если к вам подойдет женщина, похожая на меня, обратится с необычной просьбой, куда-то позовет, сначала удостоверьтесь, что это я.

— Мам, ну мы что, не узнаем тебя, что ли? — возмутился Борис.

— Меня вы узнаете, а вот ее со мной спутать несложно. Сейчас покажу запись с камер. Смотрите. Вот эта с места преступления.

— Похожа. Но это не ты, — сказала Инга.

— Смотрите эту. Из магазина рядом.

— С ума сойти, — воскликнул Сергей.

— Да уж, — пророкотал Борис.

— Ужас какой, — запричитала Мария Дмитриевна.

— Вот поэтому я хочу, чтобы каждый из вас придумал вопрос. Что-нибудь такое, о чем знаем только мы. Задали вопрос, я ответила, общаемся дальше.

На том и порешили. После собрания Генриетта попросила Вику остаться с ней.

— Время пришло, девочка, — сказала она ей.

— Знаю. Я не хочу, чтобы пострадали дети, Сергей и мама.

— Нужно их отправить подальше.

После этого Сергей уехал в командировку наводить порядок в новых филиалах спортивной клиники. Вика попросила его по пути заехать в несколько мест и передать спортивное оборудование. Марию Дмитриевну отправили во Владивосток откармливать Петю. Когда Вика описала его состояние, она сама бросилась собирать чемодан, в котором большую часть заполнила любимой кухонной утварью. Оставшиеся вдвоем Генриетта и Вика практически не вылезали из запретной комнаты Ванессы, где и происходило светопреставление, которое так тревожило Тимура. Вадиму пришлось все рассказать, он и так уже видел многое. Полицейский не испугался и решил помочь.

Третьего февраля в 12:00 по Москве и 18:00 по местному времени Вика прилетела в Сеул. Сергей добрался до него двумя часами позже. Они встретились в гостинице.

— Что ты мне сказала, когда лежала со мной на койке в пансионате? Что попросила представить?

— Воздушные пузырьки.

— Здравствуй, любимая. Соскучился ужасно, — сказал он, обнимая ее.

Потом они долго и с наслаждением занимались любовью. Засыпая, Вика подумала, что это ее последние счастливые мгновения в жизни, а может быть, просто последние мгновения. Проснулись они около полуночи по Москве и ранним утром по корейскому времени. Сергей обнял ее и спросил:

— Будем вставать или как?

— Полежим, — ответила она и прильнула к нему.

Он не возражал. Так что встали они только через несколько часов.

— Давай закажем в номер настоящий корейский завтрак, — предложил Сергей. — Выбирай: хэчжанкук, твенчжан, кимчхи чиге, чхонгукчан, сундубу чиге…

— Подожди, — рассмеялась Вика. — Там написано, из чего все это сделано?

— Нет. Насколько знаю, завтрак у корейцев похож на наш обед — это суп, рис, гарниры. Обычно все остренькое и вкусненькое. Жрать хочу, умираю.

— Я бы кашки поела.

— Вика, прекрати. Ты в Корее.

— Тогда все равно что.

Принесли два широких подноса с горячей похлебкой в горшочке, миской с рисом и россыпью маленьких тарелочек, на которых лежали ростки сои, грибы, маринованный имбирь, бобы, яичница, кимчхи, тофу, морская капуста и даже корешки колокольчика. Вика про корешки сама бы не догадалась, но Сергей неплохо разбирался не только во французской, но и в корейской кухне. Кушанья были такими необычными и интересными, что она попробовала каждое из них.