Чтение онлайн

Воронов уже знал, что напишет дальше, но его внимание отвлек донесшийся снизу приглушенный мужской голос.

«Очевидно, вернулся с завода хозяин», – подумал Воронов. Он вспомнил слова Ноймана о том, что Герман Вольф высококвалифицированный рабочий.

Время шло уже к пяти. Размышлять о Вольфе было некогда.

Воронов напомнил своим будущим читателям, что Потсдам некогда был центром прусского милитаризма. «Тот факт, что Конференция „Большой тройки“ состоится именно здесь, – писал он, – имеет глубокий символический смысл».

Воронов дал читателям общее представление о внешнем виде замка Цецилиенхоф. Так как попасть внутрь замка ему не удалось, он решил оправдаться в глазах читателей ссылкой на то, что Конференция приступает к работе в обстановке строгой секретности и корреспонденты пока что лишены возможности проникнуть в здание дворца.

Продолжая работать, он услышал на лестнице чьи-то шаги.

На часах было уже пятнадцать минут седьмого.

Кто-то осторожно постучал в дверь.

– Войдите! – сказал по-немецки Воронов.

На пороге появился высокий, несколько сутулый мужчина. На нем была синяя выцветшая куртка, напоминавшая спецовку. Из-под ее отворотов выглядывала свежая белая сорочка с аккуратно повязанным темным галстуком. Человек казался преждевременно постаревшим, по все еще сильным. Резкие морщины, пересекавшие лоб, и густые брови придавали его лицу выражение сосредоточенной энергии.

– Прошу прощения, майн хэрр, – все еще стоя на пороге, произнес этот человек. – Я позволил себе зайти, чтобы представиться. Меня зовут Герман Вольф. Простите, если помешал.

Неуловимым движением Вольф слегка расправил плечи и сдвинул ноги, словно собираясь щелкнуть каблуками своих сильно стоптанных, но тщательно начищенных ботинок.

– Здравствуйте, хэрр Вольф, – приветливо сказал Воронов, вставая. – Это я должен просить прощения за то, что вторгся в ваш дом. Меня зовут Михаил Воронов.

– О-о, хэрр майор… – начал Вольф, но Воронов прервал его:

– Не надо называть меня по званию, господин Вольф.

Сейчас я гражданское лицо. Журналист Михаил Воронов.

Но почему вы стоите? Входите, пожалуйста. Кстати, с разрешения вашей супруги я взял отсюда одну книгу. Теперь она уже на прежнем месте.

Осторожно ступая по полу, словно боясь поскользнуться, Вольф сделал несколько шагов по комнате.

– Присядьте, пожалуйста, – сказал Воронов, указывая ему на единственный стул. – Ваш друг, товарищ Нойман, – продолжал он, – сказал мне, что вы работаете на заводе. Это верно?

– Да, – коротко ответил Вольф.

– Что вырабатывает этот завод?

– Станки, господин Воронофф, – после короткой заминки сказал Вольф.

– Как хорошо, что он уцелел. Вы работаете в утреннюю смену? Я не застал вас ни вчера, ни сегодня.

– Я ухожу рано, – сухо ответил Вольф. – Моя жена Грета, – продолжал он уже иным, приветливым тоном, – будет очень польщена, если вы спуститесь вниз и выпьете чашечку кофе.

Несмотря на то что он говорил почтительно – может быть, даже чуть-чуть подобострастно, – вид его вызывал уважение.

– С удовольствием, – отозвался Воронов.

– Прошу вас, майн хэрр! – оживился Вольф. – Грета ждет. Вообще мы в вашем распоряжении, – неожиданно добавил он.

В кем как бы сосуществовали два человека. Один – спокойный, уравновешенный, с чувством собственного достоинства, другой – подчеркнуто почтительный, ни на минуту не забывающий о дистанции, которая отделяет побежденного от победителя.

– Вот что, господин Вольф, – сказал Воронов. – Давайте условимся: я поселился у вас не как представитель оккупационных войск, а просто как человек, пользующийся вашим гостеприимством. Мой отец – такой же рабочий человек, как и вы. Кстати, он тоже мастер. Вы поняли меня?

– Яволь, майн хэрр, – поспешно ответил Вольер. Однако в его настороженном взгляде из-под густых бровей Воронов уловил оттенок недоверия.

В столовой за столом, накрытым кружевной скатертью, некогда белой, а теперь пожелтевшей от времени и частых стирок, сидела Грета. На столе стояли чашки и блестящий эмалированный чайник.

– Прошу вас, хэрр майор, – залепетала Грета, но Вольф строго оборвал ее:

– Хэрр майор просит называть его по фамилии. Хэрр Воронофф.

– Как можно… – начала было Грета, но густые брови ее мужа сурово сдвинулись на переносице, и она поспешно сказала: – Прошу вас, чашечку кофе… К сожалению, у нас нет сахара.

– Я привык пить кофе без сахара, – сказал Воронов просто из вежливости.

Вольф поднес чашку к губам, сделал глоток и строго посмотрел на жену:

– Почему ты не подала настоящий кофе?

– Настоящий?! – переспросила Грета таким тоном, будто у нее попросили птичьего молока.

– Не притворяйся, – на этот раз уже добродушно произнес Вольф. – Грета ездит в Берлин, – пояснил он Воронову, – и выменивает у американцев и англичан кофе на разное барахло. Мы ведь разбитая, побежденная страна, – с горечью добавил он. – Приготовь же настоящий кофе, Грета.

Покорно достав из шкафа стеклянную банку с притертой крышкой, Грета ушла на кухню. Через некоторое время она вернулась с подносом в руках. На нем стояли три крошечные кофейные чашки.

– Простите, хэрр майор, – забыв о предупреждении мужа, сказала Грета. – Я берегу этот кофе для Германа. Он так привык пить хороший кофе по утрам…

– Хорошего кофе я не пил уже много лет, – угрюмо произнес Вольф. – С тех пор как мы стали делать пушки вместо масла.

– Честное слово, я равнодушен к кофе, – вмешался Воронов. – Мне все равно, какой кофе пить. Я пришел просто посидеть с вами…

Он с досадой подумал, что наверху его ждет неоконченная работа. Но прежде чем уйти, он должен был допить кофе и хотя бы несколько минут побыть с хозяевами.

Наконец кофе был выпит. Воронов уже встал, чтобы попрощаться,, как вдруг раздался сильный стук в наружную дверь. Затем оглушительно прозвенел звонок.

Воронов вопросительно посмотрел на Германа, потом на Грету, но увидел, что и они испуганно глядят друг на друга.

Вольф встал из-за стола и пошел в переднюю.

До Воронова тотчас донеслась английская речь вперемежку с отдельными словами на ломаном немецком. К его удивлению, в столовую ввалился Чарльз Брайт.