Чтение онлайн

— А, мэтр Вукаш! — обрадовался Сыдор. — Присаживайся к нашему столу. Перекусим, чем Господь послал. А можем и по чарочке. Будимил!

— Будигост я…

— Да знаю, знаю, сладкая бузина. Я не тебе, а братцу твоему… Слышь, Будимил, бражки разыщи нам по чуть-чуть. Не пьянства ради, а знакомства для.

— Сделаю, Сыдор! — мотнулся разбойник.

А Вукаш в это время уселся на сложенную вчетверо тряпку, одну ногу согнул, а колено другой обхватил руками. Почесал короткую, стриженную бородку о штанину, вздохнул:

— Все веселишься, пан Сыдор?

Услышав такое обращение к главарю хэвры, Годимир едва не прыснул со смеху. Ну, подумать только — что за пан из сиволапого кметя? Горшечника он изображал очень даже правдоподобно, но в любом панском маетке раскусят лицедея в два счета. Не тот взгляд, не тот постав головы. Рыцарем родиться надо…

— Что ж мне не веселиться, мэтр Вукаш? — Сыдор перестал преследовать Аделию, и королевна тут же остановилась сама. Что за интерес убегать, когда никто не гонится? Напротив, теперь она подвинулась ближе к мужчине, прижалась щекой к его плечу, вперила взгляд в гостя. Впрочем, какой там гость? Человек по имени Вукаш наверняка жил в лесной хэвре не первый десяток дней, а может быть, и месяцев. Притерся, как пробка к горловине баклажки. Ишь, как чисто разговаривает, хотя имя явно загорское. Откуда тут загорец? Они все-таки от местных жителей многим отличаются. И обычаями, и речью, и одеждой, и даже молитвы Господу возносят не так. Еретически, можно сказать, молятся. А с другой стороны, почему бы и нет? Запретные горы они не потому так названы, что их запрещено переходить, а потому, что запирают они заречный край с юга, а Жулянское королевство, которое соседи зовут попросту Загорьем, ограничивают с севера. И охотники, и рудокопы в горы ходят. Случается, переходят на «чужую» сторону, оседают, женятся, обзаводятся хозяйством, родней ближней и дальней.

Годимир пристально глянул на загорца. Тот, перехватив его взгляд, улыбнулся открыто и доброжелательно.

— Знакомьтесь, — весело проговорил Сыдор. — Этот пан с усами — рыцарь Годимир герба Косой Крест из Чечевичей, что под Бытковым. Правильно я перечислил, пан рыцарь?

— Правильно, правильно, — кивнул словинец.

— Под Бытковым, — задумчиво произнес загорец. — Хоробровское королевство… — Он не спрашивал. Он утверждал. — Далеко тебя занесло, пан рыцарь.

Годимир пожал плечами. Что, мол, скажешь?

— Пан рыцарь странствует во исполнение обета, — пояснил Сыдор. — А это, пан Годимир, сидит напротив тебя мэтр Вукаш. Он из Загорья. Не знаю уж, из Жулнов или какого иного города, но человек высокоученый и небесполезный в любом деле.

Вукаш поклонился. Не слишком низко, правда. Ровно настолько, чтобы обозначить вежливое уважение.

— Чем же занимается мэтр Вукаш в твоей хэвре, если не секрет? — Годимир, как ни старался, не смог скрыть прозвучавшего в голосе презрения к занятию Сыдора.

— А чародей он, — как-то уж слишком по-будничному, явно рассчитывая на неожиданное впечатление, сказал разбойник.

— Да ну? — Рыцарь глянул на загорца внимательнее. Чародей! А так и не скажешь. Хотя… Сколько чародеев он видел в своей жизни? Одного увязавшегося с рыцарским войском в поход на кочевников, в правобережье Усожи. Одного мельком в Хороброве. И то, был ли проследовавший в открытом паланкине седобородый старец с тяжелыми мешками под глазами, подлинным волшебником? Наверняка сказать невозможно. Ну, показывали ему еще нескольких церковников, которые, как поговаривали, иногда творили чудеса. Но у словинцев по давней традиции священнослужителей не считают чародеями. Их сила от Господа, а значит, благая, добровольно отданная Отцом Небесным, а не заемная, как у прочих колдунов.

— Зуб даю! — воскликнул Сыдор. — Самый настоящий, сладкая бузина! Не зуб настоящий, а чародей! Уж можешь мне поверить. Мэтр Вукаш — мудрец, каких поискать! Рудознатец! Такого порассказать может, сладкая бузина! Одних книжек прочел…

— Ой, да брось, пан Сыдор! — Загорец засмеялся, запрокидывая голову. — Не велик я чародей. Рудознатец — да. В этом деле и опыт имею немалый, и многим правителям полезным оказаться могу.

Годимир покивал. Краем глаза он увидел вернувшегося Будимила. Разбойник стоял, прижимая к боку пузатую корчажку. Ждал, пока главарь с гостями наговорится всласть. Сыдор проследил за его взглядом. Доброжелательно взмахнул рукой:

— Давай! Чего стоишь?

— Свекольная… — виновато пояснил Будимил.

— И что с того, сладкая бузина?

Лесной молодец пожал плечами.

— Фу-у-у… Гадость какая! — воскликнула Аделия.

Годимир про себя улыбнулся — вспомнил, как пили свекольную Дорофеева изготовления. И взаправду, вонючая бражка, спасу нет! Зато голова наутро не слишком сильно болит.

— Так уж и гадость! — нахмурился Сыдор. Видно, тоже хорошо знал местную бражку. — Скажи, мэтр Вукаш! Ты — человек ученый.

— Брага плохой не бывает, — многозначительно поднял палец чародей, но от Годимира не укрылось, как передернулись его плечи под сукном зипуна. Значит, не слишком на хмельное налегать привык, а если и пьет наравне с прочими, то лишь в угоду Сыдору. Надо будет запомнить.

— Вот, сладкая бузина, слова истинного мудреца! Наливай, Будимил!

Брага, разлитая в глиняные чарки, пахла резко. Можно сказать, пронзительно.

Королевна скривилась и сморщила прелестный носик.

— Брагу, звездочка моя, не нюхают, а пьют, — ухмыльнулся Сыдор, а мэтр Вукаш лишь кивнул, одобряя его слова.

— Ой, подумаешь… — Аделия стрельнула глазами в Годимира и подхватила чарку, выказывая немалую сноровку.

— Скажи, мэтр Вукаш, — торжественно провозгласил главарь разбойников. — Ты как никто умеешь.

— Да надоем я вам скоро, друзья мои, — попытался отказаться рудознатец.

— И нисколечко! — возразил Будимил, встряхивая для пущей убедительности оплетенную ивовой лозой корчагу, а брат его, Будигост, замотал головой, будто пес, которому в ухо попала вода.

— За хорошие слова и выпить приятно, — подвел итог Сыдор.

— Что ж… — Вукаш огляделся, словно в поисках поддержки, не нашел и приподнялся. Даже не приподнялся — чай, не за столом, — а просто выпрямил спину, гордо расправил плечи. — Если не надоел, тогда слушайте. Давайте выпьем эту брагу — пускай вонючую, зато сладкую, — чародей хитро улыбнулся, — за будущего короля всего Заречья, пана Сыдора из Гражды!

Произнеся эти слова, загорец лихо опрокинул чарку в горло. Только кадык дернулся. Тут же зашарил, сдерживая подступившие слезы, пальцами по столу в поисках лука или чеснока — перебить шибанувшую вонь.

Годимир последовал его примеру, не задумываясь. Прожевал зеленую стрелку лука, кинул в рот суховатую корочку ржаного хлеба, щедро присыпанную крупной солью. Пожевал…

И вдруг осознал смысл произнесенных чародеем слов.

Король?

Всего Заречья?

Большую нелепость трудно сморозить. Даже здорово постаравшись!

Во-первых, в Заречье от седых древних времен не было единого правителя. Кто знает почему? Может, какие-то обычаи, отличные от словинецкого майората [27]некогда раздробили край? А может, наоборот, не сумели удельные князьки, каких было много в тех же Хоробровском и Лютовском королевствах, у загорцев и полещуков, в свое время объединиться? В прочих землях нашелся кто-то один (или не один, как например, Грозя, Лют и Хоробр, основатели словинецкой державности), кто сумел сплотить вокруг себя более слабых, или менее напористых и наглых, или не таких расторопных. А вот в Заречье каждый князь стал сам себе королем. Конечно! Звучит-то не в пример красивее и значительнее. Вот и сложилось так, что край, зажатый между реками Оресой и Словечной с востока и севера и горами Пологими и Запретными с запада и юга, состоял из нескольких десятков королевств. Маленьких. Некоторые за два-три дня пути конный преодолевает. Зато все как у настоящих. Правитель, столица, дворня, армия, стража пограничная. Интриги, войны… Государства эти сливались в следствие династических браков и разделялись между братьями (а иногда даже сестрами-королевнами), меняли границы в результате «кровопролитных» сражений между армиями в пятьдесят-сто дружинников, возглавляемых дюжиной рыцарей, которые, зачастую, приезжали из других земель. И никому пока не удалось объединить на достаточно долгий срок — ну, хотя бы на три-четыре поколения — больше двух сопредельных королевств.