Чтение онлайн

– В романтической куртуазности с вашей стороны Эрик Форберг точно не заинтересован. Он занят.

Увы, безрезультатно.

– Барраярцы не так моногамны, как они это утверждают вслух, - назидательно и немного наивно возражает Рау, - поверьте моему опыту. Не знаю, что касается их женщин, но мужчины - точно. Не думаю, что Эрику стоит закрывать все возможности расширить свой круг знакомств только на основании того, что он говорит о барраярской верности...

Ах ты нахал! Клеить меня на глазах... нет, с открытого разрешения моего Старшего! Или у цетов так дела и устраиваются? Детей они выращивают в баночках, невинность тут не в цене, значит, можно и нужно прийти к главе семейства и уведомить, что имеешь желание одолжить его очаровательную младшую родственницу - или родственника - галантно потрахаться на пару вечеров? Я затыкаю ладонью рот, чтобы не расхохотаться. Ситуация настолько смешна, что даже не оскорбительна.

– Вашему опыту?
– переспрашивает Иллуми обманчиво мягко.

– Вы же знаете, я был в барраярском плену, - судя по голосу, майор не сожалеет, а хвастается.
– Твердость духа, мягкость слов и разумный подход оказали впечатление на моего пленителя, прежде желавшего меня убить, и остаток отпущенного нам времени мы провели в нежном согласии.

Соблазнитель барраярцев, с опытом, мать его так! Иллуми отвечает на это недвусмысленное заявление ошеломленным молчанием, и секс-бомба Рау решительно добавляет:

– Я не откажусь от борьбы за вашего младшего: он достойный приз, и редкий для этих мест.

Ну все, хватит. Иллуми сейчас или взорвется, или придушит моего галантного ухажера. Хлопаю ладонью по клавише, дверь наконец-то отъезжает в сторону, и я решительно вхожу.

Майор удивленно поворачивается ко мне, быстро окидывает взглядом мою очаровательную физиономию с ободранной щекой и синяком на скуле, и радостное выражение пурпурно-шафранной маски немедля превращается в мрачное.

– Приветствую вас, Эрик, - наклоняет голову.
– Я испросил у вашего Старшего позволения на этот разговор и рад вас видеть. Но неужели я не вовремя? У вас, э-э, усталый вид.

Свирепый взгляд, которым он стреляет секунду спустя в сторону предположительного домашнего тирана Иллуми, явно обещает разобраться, кто посмел обидеть нежного хрупкого меня.

– Непредвиденные медицинские процедуры, - почти не греша против истины, сообщаю первое, что приходит на ум.
– Я с удовольствием отдохну за чайным столом.

Пока чай закипает, Рау тревожно-сладким, но вполне искренним, тоном уточняет, насколько серьезно мое недомогание. Приходится объяснить, демонстрируя в улыбке все имеющиеся зубы:

– Несовместимость с некоторыми здешними лекарствами, любезный гем-майор. Все обошлось, только медики прописали мне курс реабилитации.

Да уж. Реабилитации. Если бы не позавчерашний наркотик, сегодня над моей шеей и позвоночником так бы не издевались.

– О, - замечает Рау.
– Вам, должно быть, прописали спокойную жизнь и приятные эмоции? Возможно, бодрящий курс прогулок? Надеюсь, что милорд Эйри не запретит вам как-нибудь прогуляться со мной... Я как никто другой могу понять ощущения человека, вынужденного, э-э, выживать в изначально чуждом для него окружении, и готов облегчить вам эту адаптацию в меру моих скромных сил.

Ага, милый майор движется к цели прямо, как танк. На какое-то время мы безнадежно увязаем в разговоре о прелести экзотической архитектуры, гармонии природы и разумности отказа от тихих радостей безмятежности в пользу прелести неких императорских садов, предлагающих долгий список развлечений мне на выбор. Иллуми по неизвестной мне причине не высказывает вслух своего главного опасения - "украдут, убьют, отравят!", - и мне приходится отдуваться за обоих, ссылаясь исключительно на мифические приличия, не позволяющие мне развлекаться в трауре. К сожалению, эту игру я знаю отнюдь не в совершенстве.

– Но я же не предлагаю вам непристойных развлечений?
– улыбка Рау имеет значение, настолько противоположное словам, что и в глазах Иллуми вспыхивает невольный смех. Похоже, бойкий майор считает, что раз речь зашла об официальном разрешении и приличиях, остальное у нас с ним уже сговорено.
– Не в моих привычках, - гордо заявляет он, - толкать кого-либо на несообразное. Но грешно молодому человеку, пусть даже и вдовцу, проводить жизнь в четырех стенах, когда вокруг бурлит столичная жизнь...

Меня вдруг осеняет.
– А прочему бы вам не пригласить на прогулку нас обоих?
– спрашиваю задумчиво и ласково.
– Иллуми тоже не помешает изысканный эстетический отдых...

То, что в этот момент Иллуми не пытался отпить из чашки, следует признать щедрой жизненной удачей. Судорожно сглотнув, он ставит ее на столик очень аккуратно.

– Но, - чуточку растерянно сообщает Рау, - я полагал, что милорд - очень занятой человек, - и, быстро придя в себя, добавляет: - но если вы, лорд Эйри, не против, то я с удовольствием обеспечу вам таковой отдых...

– Боюсь, что чрезмерная занятость не позволит мне принять ваше любезное приглашение и получить свою долю восхищения формой ясеневых листьев, - наконец, выстраивает фразу Иллуми, - да и Эрику я категорически не советую покидать дом до окончания судебного разбирательства иначе, как в моей компании.

Случайно он заговорил про суд или это подача, которую я должен поймать и передать в нужном направлении, не важно. Ведь любвеобильный майор Рау интересен нам не просто как занятный гость, но как лицо, жизненно необходимое для послезавтрашнего заседания.

– Спасибо, что позволил мне заговорить на эту тему, Старший, - нарочито опускаю глаза, задумавшись, не выглядит ли это смирение пародией. Надеюсь, нет.
– Я ждал твоего позволения обратиться с просьбой к нашему гостю.

– Я рад буду вам помочь.
– Рау ослепительно улыбается. Не иначе решил, что я попрошу его самолично посвятить меня в высокое цетагандийское искусство любви, паршивец.

Чуть подавшись вперед и стерев с лица всякий намек на улыбку, я объясняю серьезно: - Через день наступит мой срок оправдать свое имя перед обвинением. Вы - один из немногих цетагандийцев, кто, кажется, не видит во мне исключительно дикаря и убийцу. Окажете ли вы мне честь произнести это вслух и свидетельствовать в мою пользу, Рау?

– В присутствии Небес, - договаривает Иллуми негромко явно установленную формулу.

За короткую задумчивую паузу я успеваю насторожиться, а Иллуми - обзавестись хмурой складкой меж бровей, но тут гем-майор степенно кивает:

– Это честь - говорить перед Высоким судом. Я готов принести суду свидетельство в том, что видел, знаю и полагаю. Вы небезразличны мне, Эрик, а справедливость - тем более.
– Увы, он портит пафосность момента, с улыбкой добавляя тут же: - Надеюсь, когда бремя этих забот будет с вас снято, вы сможете с легким сердцем обдумать мое предложение прогуляться по императорскому саду? И оно не встретит запрета вашего Старшего?