Чтение онлайн

К сожалению, все хорошее рано или поздно кончается. В своем увлечении я в первую секунду только удивляюсь простой, почти детской ошибке, которую он допускает; одну, потом другую, потом вовсе неловкий шаг назад, так что он чуть не подворачивает ногу... словно внезапно иссякла батарея. И я, наконец, догадываюсь среагировать, опустив клинок.

– Достаточно на сегодня, - констатирую. Парень в состоянии продержаться еще несколько минут, понукаемый упрямством, но кому нужны бессмысленные жертвы? Будет еще случай попробовать свои силы.

– Что, уже надоело?
– с раздраженной обидой интересуется он, неловко переступая по гладкому полу. Опирается рукой на стену, и я первым замечаю, что пальцы у него подрагивают, как от предельной усталости. Не требуется слов, достаточно лишь подождать, пока до него самого дойдет, что он исчерпал свои, невеликие сейчас, силы.

Судя по упрямому и растерянному выражению лица, Эрик все прекрасно понимает, но лишь качает головой.

– Я не просил делать мне скидок.

– Завтра продолжим. А на сегодня хватит, - решительно сообщаю, ставя клинок в оружейную стойку, и лишь сказав, ловлю себя на интонациях совершенно отцовских - все, мол, в постель и спать пора. Они хороши в разговоре с моим младшим, Шинджи, но если это покровительственное отношение почувствует Эрик - я не поручусь за результат.

Разумеется, он чувствует, и мрачнеет на глазах - словно предчувствие грозы опустилось на лицо тенью. Клинок с резким стуком уходит обратно в стойку, а Эрик, угрюмо и явно не рассчитывая на положительный ответ, спрашивает, остался ли у меня интерес на завтра.
– Тебе нужен партнер, - усмехаясь скептически и невесело, продолжает он, не дав мне возможности ответить, - равный по силам. Таких ляпов я лет с двенадцати не делал. Постановка корпуса ни к черту, кисть выворачивается - смех, и только.

– Это нормально, - констатирую, кивнув.
– После такого перерыва и после болезни тебе необходимо восстановиться. Сколько ты не занимался?

Эрик задумывается, загибает пальцы.

– Пять... нет, шесть месяцев. Думаешь, за полгода можно потерять то, чему учился двадцать лет? Охо-хо, тогда на лошадь я просто сесть не рискну...

– Даже разлитую воду можно собрать, что уж говорить о навыках, - пожимаю я плечами со всей возможной небрежностью. Пусть поменьше нервничает парень, это только на пользу.
– И скорость у тебя вполне приличная, не вижу повода для расстройства. А лошадь для начала возьмешь смирную, без норова.

Я не льщу и не обманываю ни словом, но, по-моему, Эрик в это не верит. Фыркает обиженно - не на меня, на себя.

– Если я и верхом ездить не в силах, значит, точно калека. Смирную, сказал тоже... А ножи ты мне к обеду будешь подавать затупленные, да?

Как это похоже на самое начало… отношений. Если они есть, эти отношения, и если родич воспринимает меня не только как официального надзирателя. Я-то испытываю интерес, в чем себе давно признался, а на его счет не могу быть уверен.

– И парадную рубашку с длинными рукавами за спиной. Мы это уже проходили, нет?
– рассмеявшись, распахиваю дверь. Это уже традиция, пропускать его первым.

Медленно ступая, что после боя вполне естественно, Эрик вдруг произносит - тоже медленно, задумчиво, точно отвечая на незаданный вопрос:

– Мужчина должен в совершенстве делать три вещи. Ездить верхом, драться и заниматься любовью. Когда ты в чем-то дефектен, ощущение отвратительное.

Он пытается объясниться? Рассказать мне, каково ему сейчас? Боги-хранители, да он и вправду ест у меня с ладони… и я этому факту безмерно рад. Нет, мой интерес взаимен, сквозь меня парень не смотрит.

– Мужчина, - пряча радостное смущение под прописной истиной, - должен в совершенстве уметь думать. Все остальное дело наживное. Больше будешь тренироваться - раньше наберешь. Так что относительно завтрашней тренировки я не шутил.

Ну пойми меня, ты, упрямое создание. Не стыдно быть слабым передо мной, если ты слаб из-за меня.

Эрик, умывающийся у раковины, не отвечает, но щеки у него горят, словно только что с мороза. Холодная вода или стыд за слабость тому причиной, не поймешь - может, и просто резкая усталость, внезапно превращающая мышцы в обмякший кисель. Он даже полотенце на крючок с первого раза повесить не смог, уронил, чертыхнулся.

– Скажи, - вдруг произносит он, - ты по здешним меркам как владеешь клинком? Только честно.

Необходимость дать честный ответ на этот вопрос досадна, но что поделаешь. Врать в таких вопросах более чем грешно: глупо и опасно, все равно не скроешь.

– Это тройка с плюсом по пятибалльной шкале. Иногда - четверка. Словом, есть куда расти.

Как ни удивительно, смущается он, а не я.

– Я о другом, - поправляется.
– Сколько народу из прочих гемов побьет тебя и скольких побьешь ты. А сколько вообще в руках только плазмотрон и держали.

Вопрос заставляет задуматься. Раньше я не пытался вести подобной статистики, традиционно ограничиваясь боями в зале со знакомыми мне партнерами: положение Старшего и приличествующая этому титулу выдержка позволяли мне не ввязываться в настоящие поединки без крайней необходимости. Воистину, Эрик перевернул мою жизнь самим своим появлением - иначе не объяснить дуэль с Бонэ...

– Видишь ли, - начинаю объяснение издалека, - у нас холодное оружие - это скорее ритуал, иногда - увлечение, но всерьез фехтуют немногие, в числе которых и я. Так что я не могу назвать тебе точное число. Мой учитель меня побьет, безусловно. Я, скорее всего, справлюсь с большинством известных фехтовальщиков столицы, примерно равных мне по возрасту и опыту. Остальное решает бой.

– То есть твои шансы выйти победителем из схватки со случайным противником из своего круга..?
– задумывается Эрик, и тут же добавляет.
– Не считая детей, стариков, больных и пьяных. Семьдесят-восемьдесят на сто?

Как цепко он ухватывает он суть. И как быстро переводит разговор от теоретических выкладок к практическим результатам.

– С тем типом - не помню фамилии, ну, который что-то такое про меня говорил, - ты дрался именно на мечах?

Воспоминание не делает мне чести и заставляет поморщиться.

– На саях. Ты их заметил, наверное. На стене, узкие парные кинжалы, с вилообразной рукояткой. Но это, повторюсь, ритуал. До мастера клинка младшему Бонэ далеко.

– А запись у тебя есть?
– любопытствует Эрик неожиданно, но, неверно истолковав мою удивленную паузу, поправляется: - Или не мое дело?

Разумеется, парню интересно. Слишком мало вещей в его нынешней жизни сопряжено с жизнью прежней - и при этом не болезненным напоминанием, а просто увлечением. Наверняка фехтование - одно из них. И мне, чтобы преуспеть в благом деле адаптации барраярца к Цетаганде, необходимо не спешить и постоянно подкидывать ему крошечные намеки на схожесть наших миров.