Чтение онлайн

Что бы такое спеть в ответ на любезное приглашение? Военные марши придутся не к месту, лирики в моем арсенале не слишком много. Может, вот эту?

...Бокал не стоит ни секунды пуст,

А воздух - хоть режь ножом.

Луна, покраснев от наших беспутств,

Нырнула за ближний дом.

Пока не окончилась ночь - гуляй,

Без памяти, без помех;

В решетке старого хрусталя

Рубиновый заперт грех...

Постепенно ускоряя ритм, от начала к концу песни, изо всех сил пытаюсь представить человеку из чуждой культуры всю прелесть легкого хмельного безумия, о котором сейчас вспоминается с горчащей ноткой ностальгии. Нормального вина здесь не достать, а разведенный со сливками медицинский спирт - старое партизанское средство лишь на крайний случай, как сейчас.

– Я действительно могу быть за тебя спокоен, раз эта песня тебе вспомнилась первой, - комментирует Иллуми, улыбаясь, словно мой выбор был тонкой шуткой, которую он по достоинству оценил.

– А почему спокоен?
– удивляюсь. Я-то ждал возмущения на некуртуазную тему спиртного.

– Раз тебе на ум приходят грехи и беспутства, - смеется он, - следовательно, организм может позволить себе роскошь необязательных желаний.

Так. Мысли он, что ли, читает? Или у меня все на физиономии с самого визита в библиотеку написано? Да нет, в этом случае я бы спел ему что-нибудь вроде "повстречала невинная дева восемнадцать отважных солдат". Похабщины этой, пусть и не собственного сочинения, у меня в памяти хоть залейся.

– Ладно, я и сам выпью, - машу рукой, виртуозно сводя беспутство к неодобряемому здесь пьянству.
– Твое здоровье!
– Выдыхаю после жгучего глотка и вежливо интересуюсь: - А что привык слушать ты? Или гитара "для гостей" - просто дань вежливости?

Пожимает плечами.
– Обычно играет Арно - это мой хороший друг и, по совместительству, мастер романтических баллад.

М-да. Романтика и любовная лирика - не мой конек. Если вспомнить пошловатый анекдот про четыре вида любви и иллюстрации, у меня рифмуется в основном последний из них, "любовь к Родине". Но все же обещаю отыскать что-нибудь подходящее.

Цетагандиец с серьезным видом благодарит, поясняя: - Не то чтобы опоры дома могли рухнуть от твоего репертуара, но все же...

Вознамерься я исполнить свой репертуар целиком, рухнул бы сам гем. В обморок. Странная они все-таки нация: мужики, делающие вид, что они по-дамски воспитанно-утонченны. А ведь люди везде люди, и на нашу планету высадились отнюдь не ценители классического балета.

– Учти, эта штука специально поется "со слезой", - предупреждаю, выбрав нечто из недлинного романтического списка.

... Мчатся годы - как хищные пули,

Время юности кажется сном,

Если б мы туда чудом вернулись -

Что могли бы исправить в былом?

Мы - рабы наших вечных ошибок,

Нашей страсти и нашей судьбы,

Только струны рыдают фальшиво:

"Если бы... если бы... если бы..."

– Я приятно удивлен стилем. Военная лирика?
– интересуется Иллуми, с задумчивым видом выслушав романс до конца.

Традиционный сюжет брака по сговору и последующих лирических страданий к войне отношения имеет мало. Ах да, "хищные пули". Метафора, объясняю я, не более того. Все-таки форы - каста солдат, а уж наше поколение и не знало другой жизни (молчу о причинах, подтекст и так понятен обоим). Дайте Барраяру времени и свободы, и поговорим на эту тему через сто лет, а, Иллуми?

Он незло усмехается.
– С учетом последних технологий, пожалуй, что может удаться. Правда, мы оба будем совершеннейшими старцами, рассыпающими вокруг себя песок...

Упаси боже! Развожу руками.
– Дожить до ста тридцати - кошмар. Я не привык загадывать так далеко. На день вперед, на месяц, на год максимум...

– Помечтать-то можно?
– возражает этот фантазер.
– Уверен, спорить мы и через сто лет не прекратим. Так и вижу, как ты кипятишься, тряся сединами. А я гордо медитирую в этот момент в соседнем кресле, готовясь к достойной кончине, и никто тебе не помешает огреть меня тростью, на практике демонстрируя преимущество барраярских вооруженных сил.

Хохочет. Я невольно присоединяюсь, а, отсмеявшись, не отказываюсь заполировать удовольствие еще одним глотком. В голове шумит приятным фоновым гулом - как прибой в морской раковине. И хмельная рассеянность не дает моментально среагировать на сказанное добродушным тоном: - Хороший у тебя голос.

Комплимент? Неужели в том самом лесу, где водятся лисы, издохло что-то крупное?
– Ты терпеливый слушатель, - только и могу ответить.

– Мне просто нравится, - отвечает без обиняков.
– А у тебя все песни любимые, как у Арно, или есть особенно соответствующая натуре?

– Не знаю, - развожу руками.
– Что последним напишется - то и любимое, обычно так. Под настроение.

– Споешь последнюю?
– интересуется. Физиономия у него осторожная, словно хотел сказать что-то важнее, но передумал.

Да пожалуйста. Последняя у меня еще свеженькая, как буханка только из печи, с подгорелой корочкой. Далека от романтики, что есть, то есть. Зато достаточно коротка.

Чуть мешкаю, пробуя новые аккорды и устанавливая пальцы на грифе.

Ушло навсегда, как вода в песок,

Былое мое везенье:

Для правильной смерти, и то не смог

Я выбрать должное время.

Ритм у песни вышел простой, рубленый, почти немелодичный. Наверняка в глазах здешнего народа именно такой пристал барраярцу.

Не понимаю, кем дальше быть

В спектакле этом гротесковом.

За крайнюю дурость моей судьбы

Я взял бы расчет, да не с кого.

Я сам от нее получу сполна,