Чтение онлайн

– А теперь опускаемся на землю.
– продолжал Орест - Сейчас мы подъезжаем к Стрию. Тут у меня шурин, очень влиятельная персона, заместитель мэра. Да и без него меня и моих стариков в Стрию все отлично знают. Так что у первой заставы тормозите, ничего не говорите, и всё будет хорошо..

– Так как в Сколе?
– с неуместной иронией спросил я, и чуть было сам себе не закрыл рот.
– Зачем сейчас умничать, не время. Но к счастью Орест на мою шпильку среагировал спокойно.

– Очень надеюсь, що всё будет по другому. Должно быть по другому. Проведём маленький эксперимент, пани Свитлана? Вы же, кажется, не так давно говорили о существовании таких обычных человеческих ценностей. Вот сейчас это и проверим.

5. Стрий

А впереди уже показалась развилка дороги Дулибы-Стрий и знакомый полосатый шлагбаум. Несмотря на глубокую ночь, час Быка, около шлагбаума торчало два силуэта, освещаемые бликами небольшого костерка. Эх, если бы они раньше были такими бдительными как сейчас, а то просрали Украину, а теперь после драки кулаками машут.

По сигналу Ореста я, не доезжая сотни метров до заставы, резко остановился и заглушил мотор. Орест медленно вышел из машины и с поднятыми руками пошёл вперед. А автомат, между прочим, таки взял, и он болтался у него на груди. Я свой тоже на всякий случай переложил на переднее сиденье - шовгур - шовгуром, а бережёного бог бережёт. Но на этот раз всё пошло без эксцессов, хотя и довольно медленно. Наконец-то неспешно вернулся Орест вдвоем с невысоким пареньком в камуфляжной форме и каске. Парень тихо и вежливо поздоровался. Орест тоже негромко приказал мне сесть назад и сам сел за руль, а паренек пристроился рядом. Водитель из Ореста, как оказалось, был неважным, и машина завелась только с третьей попытки. Но все-таки она завелась, и мы очень медленно поехали среди спящих темных домов Стрия. Почти на каждом пере-крестке мы останавливались и к нам подходили хлопцы с автоматами, коротко приветствовали Ореста с провожатым, равнодушно поглядывали на нас со Светкой, и машина снова спокойно катила вперед. Наконец, мы завернули в маленький заасфальтированный дворик между двухэтажными домами и наша многострадальная "Ауди" облегченно фыркнув, заглохла. Наш провожатый вежливо попрощался, пожелав нам спокойной ночи, и вскоре шум от его подкованных армейских полуботинок заглох на уличной брусчатке. Орест сладко потянулся и, сонно попросив нас немного подождать, исчез в тёмном подъезде. Его "немного" вылилось в тридцать-сорок минут. Во всяком случае, я чуть было не заснул со Светкиной головой мирно сопящей у меня на плече, когда он вернулся и знаками показал выходить из машины. Несмотря на его явное нетерпение, мы со Светкой провозились еще не меньше десяти минут, собирая наши немудрёные пожитки. Наконец Орест, подхватив оба наших спальных мешка, повел нас в дом. Мы поднялись на второй этаж. Я чуть было не упал, споткнувшись о высокий порог. Уф! Мы наконец-то оказались одни в большой комнате, освещаемой двумя свечками. В комнате доминировало широкое и высокое окно, занимающее почти всю стену, но, главное, посередине стояла широкая низкая кровать! Орест вывел меня в длинный коридор и показал удобства. Туалет был шикарный, весь в мраморе и бронзе, с высоченным потолком. С его мраморно-белым великолепием резко диссонировало простое цинковое ведро с водой стоящее рядом с унитазом. Игриво улыбаясь, Орест продемонстрировал мне систему слива и, пожелав хорошо выспаться, удалился куда-то по необъятному коридору, покрытому густым ковролином.

В итоге, после трех суток бродячей жизни, мы оказались в нормаль?ной теплой квартире. Правда слегка пахло сыростью и плесенью, но это же такие пустяки, на которые не стоит обращать внимание. Я отбросил тяжелое одеяло в темно-синей наволочке и с восторгом увидел простыни и подушки того же цвета. С виду всё было чистое, хотя и слегка влажное на ощупь. "Как в лучших домах Парижа и Лондона" - вспомнил я глупую расхожую фразу из далекой прошлой жизни. Мы со Светкой радостно переглянулись и уже через две минуты лежали в постели, с удовольствием стянув с себя потную и грязную верхнюю одежду. Я по знакомым движениям догадался, что Светка под одеялом сняла даже трусики, и тут же по привычке полез к ней под рубашку. Но не тут- то было. Моя подруга, заявив, что сейчас "это" совсем некстати, и она смертельно устала, повернулась ко мне своими острыми коленками. Настаивать не было никаких сил, и я даже с некоторым облегчением, что не надо ничего доказывать, убрал руки. Ещё какое-то время я смотрел на уже сереющее в предрассветном сум?раке окно, проваливаясь в тяжелый беспокойный сон. Перед глазами кружилась серая дорога, зеленые смереки на голубом небе, какие-то хищные рожи мелькали перед капотом машины, которая летела вниз по очень крутой и узкой дороге. Я испуганно просыпался, с облегчением вспоминал, где я нахожусь, и снова падал в этот тягостный кошмар.

Жарко-то как. Я вспотел под толстым верблюжьим одеялом, высунул ноги и проснулся. В глазах замигали горячие желтые пятна, и я снова их зажмурил, подсматривая сквозь прикрытые веки на ослепи?тельные солнечные зайчики на белом высоком потолке. Где я? В больнице, что ли? Который час? На работу, наверное, опоздал. Что-то горячее я гладенькое прижималось к моему левому бедру. Я осторожно скосил глаза и, наконец - то окончательно проснулся, пришел в себя. Света! Под моим взглядом она зашевелилась, открыла глаза, снова закрыла и как мартовская кошка, сладко потянувшись, повернулась ко мне. Мы встретились взглядами и одновременно улыбнулись. Светкина рука ласково коснулась моей груди, а ее круглые коленки опустились вниз по моему животу.

– Осторожнее, раздавишь самое ценное. Что тогда будем делать, - привычно пошутил я, а рука уже сама по себе полезла к кругленькой и гладенькой попке, постепенно захватывая её всё сильней. Светка смотрела на меня своими сияющими голубыми блюдцами глаз и только улыбалась. Тогда я уже решительнее задрал её рубашку к горлу и стал обцеловывать аккуратные дыньки Светкиных - чуть обвисших грудей - нашу фамильную драгоценность, как мы подшучивали друг над другом. Иных- то сокровищ у нас сроду не было. Под моими губами грудь напряглась и маленькие звездочки коричневых сосков затвердели. Рука Светки тем временем проникла в мои трусы и плотно ухватила моего дружка. Я помог, ей освободить меня от трусов и, осторожно отводя коленку в сторону, прижался к Светке всем телом, и мы наконец-то слились друг с другом. Моя подруга прижималась ко мне изо всех сил, судорожно сцепив руки на моей пояснице, и мы еще некоторое время, после того как всё кончилось, не выпускали друг друга из объятий. Наконец Светка, как змея, выползла из-под меня в сторону и натянула на себя одеяло. Потом снова с нежностью положила свою голову на мое плечо, слегка касаясь своими горячими сухими губами шеи.

– Фу, Володя, от тебя потом воняет, как от козла.

– Ну вот, теперь я уже не нужен, теперь я козел.

– Козлик ты мой любимый, котик. Но помыться все равно не помешает. И мне, кстати, тоже. Тут хоть вода- то есть где-нибудь?

Воду мы нашли самостоятельно в конце коридора в эмалированном большущем ведре и использовали её без всякого ложного стыда абсолютно всю. Вода была холоднющая-прехолоднющая, но чистая как слеза ребенка. После обливаний и обтираний в не менее холодной облупленной ванне мы устроили себе небольшой солярий, устроившись рядышком на кровати под, лучами ласкового солнышка бьющего в наше окно. Балдеж был полный. Тихо. Только воробышки где-то рядом чирикают. Солнце припекает - душа отдыхает. Но нашу нирвану быстро нарушил злой демон - Орест. Он зашёл так стремительно, что я не совсем вовремя успел выдернуть руку из-под Светкиного задка, а она убрать ногу с моего живота. Так что мы были полностью разоблачены не только как потенциальные московские шпионы, но и как нахальные любовники. Как говаривали древние греки: "Так горячо любить друг друга могут только чужой муж и чужая жена". Но Орест был настроен на более практичную волну очень далекую от любовной лирики.

– Собирайтесь уважаемые. Видел, что вы уже помылись, разлили всю воду которую отец натаскал из колодца. Благодарю вас, что не постеснялись. Хотя существует старинная поговорка: "Ведите себя как дома, но не забывайте, что вы в гостях." Теперь перекусим, а потом отправимся в дорогу. Но предупреждаю: если вам налево - то мне направо.

Нет, Орест явно находился в минорном настроении. Видимо были на то веские причины. Мы, молча, собрали наши пожитки и с помощью Ореста вытащили всё на дворик. Там уже около подъезда сиротливо лежала наша видавшая виды раскладушка, валялся походный примус, пара одеял и прочее барахло, которое мы на ночь оставили в багажнике "Ауди." А самой машины не было видно. Тю-тю машина. Что бы это значило? Я вопросительно посмотрел на Ореста. Напряженно улыбаясь, тот коротенько объяснил ситуацию:

– Не пугайтесь. Нужно было срочно отправить стариков в Мостицу, на польськую границу. Ночью отцу стало плохо - у него рак. Возможно в Польше бате помогут мои тётки, папины сестры. А машины будут другие. Сейчас они подъедут. Только сначала позавтракаем, чем Бог послал.

Кушали мы втроем в громадной, как баскетбольная площадка, гостиной с остатками старинной инкрустированной мебели из темно-красного дерева. На массивном, размером с площадку для настольного тенниса, столе, красовалось несколько знакомых по этикеткам банок с польским паштетом, большая разорванная пачка галетного печенья и две бутылки коньяка. Я с приятным удивлением заметил, что - коньяк армянский. "Арарат". Орест небрежно сковырнул пробку и не жалея разлил ароматную коричневую жидкость в пузатые хрустальные бокалы. Выпил сам, снова налил. Я сначала только чуть попробовал - коньяк был мягкий, чуть сладковатый с характерной горчинкой - похоже действительно армянский. Я подмигнул Светке, улыбнулся Оресту и с наслаждением опустошил свою посудину. Приятное тепло согрело пустой желудок и сразу же ударило в голову. "Откуда же такое богатство?- подумал я, - Пей Светка, однова живем!". На Ореста коньяк тоже подействовал благотворно - он позволил себе чуть улыбнуться и прояснить обстановку:

– Старик у меня довольно известная личность. Ну вы тоже наверняка слышали про Кульчицкого Любомира, профессора, специалиста по специфичным мужским заболеваниям типа простатита... (Я истово закивал головой, хотя по правде говоря ничего про его отца, к сожалению, не слышал). Практиковал он, естественно, во Львове, заведовал клиничным урологичным отделением.С началом событий вернулся в Стрий, на малую родину. Предлагали ему даже должность Министра охраны здоровья, но отец сразу разобрался, что в наших условиях это чисто "свадебный" пост. Нам теперь надо иметь Министра кладбищ и захоронений, или Министра главного знахаря - больных заговаривать - лекарств же никаких не имеем.

Ореста снова понесло, и я попытался вернуть его к предмету разговора: "Так я не допетрил. При чем тут такой чудесный коньяк? "

– Причем, причем, - раздраженно процедил Орест, - Даже дебилу понятно, что у старика с таким специфичным медицинским направленим коньячные речки не переводились.

"Дебила" я запил еще одной чаркой этого прекрасного напитка. Жаль, что впрок не напьешься. К сожалению, с превышением определенной дозы самый лучший коньяк превращается в самый банальный алкоголь. Но все-таки я отважился опрокинуть еще два стопарика для поднятия тонуса.
– Дорожные приключения остались позади. Голубело небо, чирикали воробьи и жужжали запоздалые осенние насекомые. Природа вместе со мной на мгновение как бы забыла про угрозы, войнушки и прочий житейский мусор. Напротив меня сидели красивые добрые люди - Светлана и Орест. Их лица сияли внутренним благородством, а каждое слово, произнесенное ими, было пронизано добродушием, незлым юмором и высоким интеллектом.

Во двор, урча, вползло два ворона, два черных танка, два чудовища сияющие черными лакированными боками. Они пофыркали блестящими стальными ноздрями и тихо застыли перед подъездом, превратившись в пару джипов "Гранд Круизор", похожих как близнецы друг на друга. В гостиную вошли два высоких худых паренька лет двадцати в одинаковых черных кожаных куртках. Или это у меня уже в глазах двоится? Один из вошедших уселся за стол напротив, бесцеремонно вылупив на нас свои ярко-голубые зеньки. Ни здрасьте тебе, ни прощай. Молодой хам. А второй так и остался стоять на пороге, пока Орест неуклюже вылезал из-за стола. Потом они вышли в коридор и минут десять тихо разговаривали. Вернулись и молча сели за стол. Орест наполнил стопки остатками коньяка и мрачно опрокинул свою. Ничего не осталось от его недавнего оживления. Лицо Ореста выражало только скуку. "Всё, выходим. Двери закрываются, следующая станция "ничто",- непонятно к кому обратился Орест, и первым вышел из комнаты. Молодчики в куртках также лихо опрокинули свои рюмки и торопливо выскочили за ним. Переглянувшись со Светкой, мы поплелись вслед галычанам. По пути я умудрился сунуть в карман бутылку коньяка, а Светка, глядя на меня, прихватила пару консервов с польским паштетом - помирать так с музыкой.