Чтение онлайн

В тот вечер Гусек получил деньги, ежемесячные десять тысяч на "хозяйство", так денег при нем не нашли. Исчезла золотая цепочка, пистолет, золотые часы, кожаная куртка, магнитола машинная, насос, еще какая-то дребедень из гаражного хозяйства... Разумеется, обо всем этом Гек полиции не сообщил -- ему было не положено жаловаться в полицию ни по своим понятиям, ни даже по местным гангстерским. Вместо этого Гек всю следующую неделю настраивал паутину: приметы похищенного, включая серийный номер магнитолы, сообщил всем, кого знал из ворующих, из барыг, предупредил всех владельцев торговых точек на подведомственных территориях, позвонил даже в Иневию, где у него возник контакт по золотишку... Именно в Иневии и всплыл искомый след: барыга сообщил, что купил хорошую золотую цепь и золотые часы, подходящие по приметам и за треть цены, -- видать, паленые... Гек лично скатал на поезде туда, чтобы убедиться (часы сам ему дарил на именины, да паспорт на них отдать поленился -- а теперь пригодилось...). Часы были те. Остальное было делом техники, хотя попотеть пришлось: шутка ли -- в новом районе вычислить тех, кто попадал под описание, сделанное скупщиком. Достоверно установили одного -- белого, наркомана, ранее судимого за грабеж (сумочку вырвал), а ныне перешедшего на героиновую розницу и мелкий рэкет. Он, стало быть, и разбоями не брезгует -- порошок-то дорогой, дважды в день по жилкам разгонять... Красный чуть не насмерть запинал Бомбера (так парня звали по кличке) во время допроса, но тот упрямо молчал. И только когда Гек, узнав о "трофее", лично спустился в подвал и приступил к нему с вопросами -- дело пошло. Красный был изгнан до утра домой -- с утра будет забот по горло... Гек для начала отхватил парню топором поочередно все пальцы на левой руке и только потом взялся спрашивать. Бомбер, намертво привязанный к креслу, выл и матерился со слезами на глазах, понимая, что пришел его смертный час, но в диком запале все еще упорствовал. Его нельзя было по-настоящему уродовать до поры, и Гек принялся за зубы: он вставил ему распорку в рот, включил электродрель и стал методично сверлить, зуб за зубом. Парень трясся, как на электрическом стуле, и дико кричал, пытаясь что-то сказать, но Гек сделал вид, что увлекся, и разворотил ему семь нижних зубов с левой стороны, прежде чем его позвали в другую "комнату", якобы к телефону. Как только он ушел, братья Гнедые, Пер и Втор, ассистирующие на допросе, сокрушенно вздыхая, дали Бомберу воды, переменили набухшую кровью повязку на культе и, пугливо озираясь на дверь, посочувствовали: похоже, шеф в раж входит, трудно будет остановить, с зубами покончит, за свою любимую кастрацию примется. А потом, глядишь, на распиловочный станок положит -- вдоль распиливать... Отрубленные пальцы и разрушенная челюсть враз перестали казаться обезумевшему Бомберу чем-то страшным на фоне предстоящего, и он решил вступить в разговор -- что теперь терять, в конце-то концов, одному за всех мучиться... Но Гек, вернувшись через пятнадцать минут, не слушая его сбивчивых криков, опять включил дрель... Бомбер успел напустить лужу под себя и даже обделался бы, но Гнедые основательно приторочили его к креслу, так что было никак... Только через два зуба Гек услышал "сердобольного" Втора и согласился прерваться на минуту.

Бомбер длинным рассказом своим выторговал себе лишний кусочек жизни без пыток... Гек, выслушав до конца, с четверть часа наглядно инструктировал Пару Гнедых, как нужно действовать (сам уже утомился его криками из вонючего рта), и только после этого включил магнитофон на запись...

Ребята старались, подогреваемые чувством мести за своего кореша Пита-Гуська и внимательными взглядами Ларея: шеф -- мужик что надо, но не дай бог навлечь на себя его немилость... Задумка была еще раз провести весь допрос, но под запись и пытки. Однако идея удалась лишь отчасти: примерно на середине допроса Бомбер стал проваливаться в обмороки, а очнувшись, только верещал и умолял не мучить его. Один из братьев действовал, а второй нашептывал в уши очередные вопросы (чтобы его голос не записался)...

Истерзанный труп Бомбера, руки-ноги отдельно, выбросили на рассвете под окна дансинга, где обычно проводила время компания ублюдков -- друзей и подельников Бомбера. Всех четверых, на кого указал Бомбер, взяли через двое суток вечером, без свидетелей, и спустили в тот же подвал. Гугу Стопаря, черного, не наркомана, того, кто сбывал добычу в Иневии, скрутили на вокзале: подперли бока стволами, пихнули в машину -- и сюда...

Впятером на одного -- тут они были героями, а в подвале уже, связанные и беспомощные, они выглядели куда как скромнее: еще по останкам Бомбера, приведшим в ужас всю округу, они догадались, что наказание не за горами, и теперь умирали от страха заранее.

Пер Гнедой поставил им для затравки кассету с записью допроса -- его самого бил легкий озноб от этих нечеловеческих мольб и рыданий, что уж говорить о тех, для кого сия запись предназначалась... Двое сомлели в беспамятстве, двое мечтали оглохнуть...

Прокрутили кассету дважды, практически с тем же успехом. Дальше подвергать этих ублюдков пыткам не имело никакого смысла: Гек приказал Красному, Перу Гнедому, Малышу и Китайцу, ребятам из своего окружения, казнить этих четверых, каждому -- своего.

От прежних владельцев, из мясной лавки, в подвале оставалась иссеченная, но вполне пригодная плаха, что и натолкнуло Гека на способ казни. Его люди по очереди брали топор и -- куда денешься -- взялись рубить. Втору Гнедому, единственному из подручных Гека, такой подход показался справедливым: Бомбера он кончал, теперь они пусть потрудятся...

И все преотлично справились, причем с первого удара, только Малыша рвало до желчи от густого запаха крови. Однако и рвоту, и кровь с кафельного пола и стен смывать было очень просто: шланг, сточное отверстие -- все было в полном порядке, словно бы помещение ждало возвращения старых хозяев.

Пленку уничтожили, тела утяжелили как следует и спустили в залив, головы же, двое суток спустя, сложили горкой на месте трагедии с Гуськом.

Сыскари, естественно, догадывались о подоплеке изуверских убийств, но доказательств, подтверждающих догадки, собрать не могли: в этих местах круговая порука была крепка, а свидетели четко знали, когда можно помогать "конторским", а когда нельзя ни под каким видом. К тому же Гек, верный себе, не пожалел усилий и денег, чтобы закамуфлировать бойню под наркоторговые разборки -- здесь-то он и его люди были абсолютно чисты. Нашли и убийцу, опустившегося бомжа-наркомана, но нашли мертвым (грязью ширнулся -- тромб). У него в карманах обнаружили бумажник Бомбера и водительское удостоверение Монаха, а на штанах -- следы крови (тоже не ахти как сложно, главное -жмурик удачно подвернулся). А в мусорном баке, в ста метрах оттуда, и топор с отпечатками его пальцев разыскали. Дело раскрыто -- дело закрыто. Непонятно только -- куда тела девались (на самом-то деле и это понятно), но у мертвого не спросишь. А эти молодчики -- в следующий раз попадутся, не все веревочке виться...

Алик Слай, самый крутой парнишечка того квартала, корешок Монаха и Гуги Стопаря, публично поклялся отплатить "тем подонкам Ларея". Он имел хорошие родственные связи с авторитетными членами банды Дяди Ноела, территории которого отныне граничили с угодьями Гека. Но Гек не знал этого (а если бы и знал -- какая разница) и послал группу -- разделаться с крикливым Слаем. Старшим был Малыш, словно бы обретший крылья от успешно сданных экзаменов на звание "боевого", крепкого парня, не боящегося крови. С собою он взял еще троих, все при автоматах.

Зашли по наводке на ночную дискотеку, не по-злому связав предварительно двоих мужичков-охранников, чтобы после к тем претензий не было, с балкончика нащупали Алика посреди танцплощадки и пошли к нему. Были в масках, автоматы у пояса на ремнях. Подошли, один выстрел в воздух -- и все отхлынули, образовав круг. Малыш ощупал замершего Слая, вытащил у него из-за пояса под свитером девятимиллиметровую беретту и повернул к себе спиной, якобы для продолжения обыска. Все это время два парня фиксировали автоматами Слая, а один контролировал толпу -- мало ли, безумец какой найдется. Малыш дал знак парням -- те отодвинулись, -- дослал патрон в беретту, выстрелил Слаю в затылок и тут же дал ему пинка, как учили. Слай упал, и кровь из развороченного затылка запоздало выплеснулась павлиньим пером на зашарканную поверхность паркетного пола. На Малыша не попало ни капли. Дело было сделано, можно уходить...

Гуська кремировали, для урны с прахом купили место в колумбарии -отныне его ждало забвение: ни родственников, ни семьи -- детдомовец... А смерть его как бы стала предвозвестницей лавины бед и неприятностей.

Родственники Слая -- многочисленные дяди, братья, еще черт те кто -- не убоялись слухов о кровавых расправах банды Ларея. Разузнав телефон его штаб-квартиры, известный бандит Пятипалый, один из "лейтенантов" Дяди Ноела, нарвался на Втора Гнедого как раз в тот момент, когда рядом с ним находился Гек. Буквально через минуты, когда еще телефонная трубка не остыла от его криков и угроз, Гек прихватил винтовочный обрез и Втора, лично помчался на попутках к источнику криков (супердорогая новинка -- определитель номера -высветила телефон, с которого звонили, а по специальной телефонной книге разыскали адрес).

Гек решил никого не посылать, чтобы в горячке и наобум кто-нибудь не спорол косяка. Если же он сам ошибется -- сам и ответит за свое мальчишество. Втор же уверял, что знает звонившего в лицо, и был пристегнут для опознания. В заплеванной конторке был только Пятипалый с телохранителем, и Гек пришил его во мгновение ока. Телохранителя, прострелив плечо, пощадил, чтобы было кому рассказать о скоропостижности возмездия. Наглость Лареевых выродков (маски никого не обманули) захлестнула сердца людей Дяди Ноела страхом и дикой яростью: начиналась война...

А тут еще пошли тревожные вести с допзоны, где некогда сидел Гек: один за другим там появлялись посланцы ржавых, принюхивались -- скуржавых нет, порядки правильные, -- а никакого Ларея знать они не знали и не хотели. Зона изрядно обновилась: старые сидельцы уходили на волю, реже на спецзоны, пополнение знало Ларея по легендам, малявам и греву -- не мало, казалось бы, но ржавые -- это закон и сила, стремно с ними спорить... До открытых конфликтов дело не доходило, но Гек физически ощущал, как тает его тамошнее влияние. Все, что он смог предпринять, -- перебросить туда пару верных ребят из предвариловки "Пентагона"; оставалось надеяться, что у них достанет жесткости и силы духа укрепить ситуацию... На самом "Пентагоне" Ушастого уже попытались подрезать во время прогулки -- сообразили, что неспроста кучкуются недовольные...