Чтение онлайн

Игорь в растерянности огляделся, словно надеясь обнаружить атомную бомбу здесь, на поляне, и тут его взгляд упал на до сих пор мерцающее «окно» потустороннего мира-бэта. Лёха и Лера… Счастливцы, где бы они сейчас не находились, им уже гораздо лучше, чем ему…

Лучше, чем ему. А что, если…?! Игорь застыл на месте, потрясенный сумасшедшей, неожиданной мыслью.

А действительно, что он теряет? Ведь даже если забыть про «топоров», про ФБР и про Медика, то какой, вообще, смысл ему цепляться за свой жалкий остаток жизни здесь, в вечном мире скорби и зла? И кроме тех, уже таких далеких и почти забытых дней юности, разве бывал он здесь когда-нибудь по-настоящему счастлив?

Боясь, что решимость его в любую секунду может испариться так же внезапно, как и возникла, Игорь приблизился к порталу и, повторяя Лёху, протянул руки туда, сквозь «окно», в призрачную неизвестность мира-бэта.

К тому же, Лера говорила, что всегда можно будет вернуться…

Он вздохнул, сдвинул автомат набок, стволом вниз, и медленно отступил назад, группируясь перед прыжком.

«… - Дайтона-Спрингс, США. Психиатрическая клиника Уорна Гэлланта. Вторник, 14 октября.

Можете начинать, доктор.

— Э-э-э… Добрый день. Меня зовут Ситх Саади. Я заведую отделением «пограничных» состояний и неврозов. В ночь со второго на третье октября сего года к нам поступил новый пациент в порядке перевода из окружного госпиталя.

Пол Рутгер, двадцати шести лет, уроженец штата Иллинойс, безработный.

Диагноз: реактивный психоз, тревожно-депрессивное состояние, ретроградная амнезия. В настоящий момент содержится в палате интенсивной терапии в связи с двумя попытками суицида — оба раза пытался отравиться сильнодействующими препаратами. Проводим динамический курс три-воаксила, массаж, гипнотерапию, а также нейро-иньекции Дотса…

— Мы можем с ним поговорить?

— Да, конечно. Но я должен предупредить вас, господа: Пол очень быстро утомляется, а, кроме того, вам потребуется вести себя определенным образом — терпеливо и максимально доброжелательно. Вы не должны выказывать при нем даже малейшего недоверия. Скорее, наоборот, следует демонстрировать крайнюю степень заинтересованности, иначе пациент немедленно замкнется.

— Разумеется, доктор. С нами уже провели инструктаж. Распорядитесь, пожалуйста, чтобы его доставили.

— Одну минуту, господа… Уолли! Мне нужен Рутгер из «четвертой». Да, прямо сейчас. Хорошо… Через каких-нибудь пару минут он будет здесь.

— Доброе утро, мистер Рутгер.

— Здравствуйте… Кто вы?

— Меня зовут Аллан Рэдд, госдепартамент по вопросам внутренней безопасности. А это — Брайан Четски, ФБР. Мы хотели бы поговорить с вами… м-м-м…

— Пол. Вы можете называть меня Пол.

— Спасибо, Пол. Так вот. Мы прибыли сюда, чтобы встретится с вами. Если меня правильно информировали, вы собирались сообщить полиции некие подробности, касающиеся исчезновения мистера Хельма. Сенатора Хельма, если быть точным.

— Не совсем. Я не планировал специально куда-то сообщать о случае с сенатором.

— Ах, вот как?

— Ну, да. Я лишь сказал, что знаю, где он находится, и что когда меня выпишут из клиники, можно будет попытаться использовать ФБР, военную разведку или ещё какую-нибудь «контору» для того, чтобы вновь очутиться там, в «Ареале девять». Что же касается Хельма, то мне на него наплевать, извините.

— Мистер Рутгер, нам известно, что последние два года вы работали у сенатора водителем. Этот факт отражен в вашей больничной карте и, собственно, благодаря ему, а также некоторым вашим высказываниям, мы с мистером Четски и находимся сейчас здесь.

— Да, я возил старика около двух лет. Ещё тогда, в прошлой жизни… Меня уволили за месяц до его исчезновения.

— За месяц? Что ж, теперь понятно, почему в деле Хельма нет протокола вашего допроса. Хотя, при таком резонансе могли бы допросить и всех тех, кто был уволен за последние полгода….

— Кроме меня оттуда никого не увольняли. А протокола нет совсем по другой причине.

— И по какой же?

— В день, когда исчез Хельм, исчез и я. Вместе с ним. И это не выдумки!

— Мы знаем, Пол, не волнуйтесь. Именно поэтому мы и приехали к вам. Пожалуйста, расскажите обо всем поподробнее. И о себе, и о сенаторе.

— А я и не волнуюсь. Человек, переживший третью мировую, не станет нервничать из-за насморка, не так ли, господа? Тем более, раз вы здесь, то у меня есть слабый, но шанс — взять реванш в четвертой мировой…

— Вы говорите о…

— Я украл ремень. Вы понимаете? Простой кожаный ремень из его шкафа. Я понятия не имел, что всё в «доме вечных мертвецов» было прошито микро антитэфт-нитью… За это меня и выгнали.

— Вас уволил сам Хельм?

— Нет, агентство. Сам старик, похоже, так ничего и не узнал. В тот момент, когда гардкиперы везли меня в полицию, Хельм находился где-то в Центральной Европе — после смерти жены он основательно двинулся на арабской поэзии… Так что вышвырнули меня по-тихому и незаметно.

— Как же тогда получилось, что спустя месяц вы исчезли вместе с ним, Пол?

— Хорошо, я расскажу вам подробности, но только те, которые помню. В последнее время память мистера Рутгера научилась довольно ловко избавляться от всего того хлама, который гниёт и смердит в его голове…

— В тот день — это была суббота — я ездил в «даунтаун». Мне нужно было навестить кое-кого из «Черного куба», и… Пожалуйста, не надо так смотреть — по-крупному я никогда не играл, и уж тем более не проигрывал. Так, от силы сотню-другую…

Уже через час я возвращался назад, в Бридж-бей. Было около двух. Жара, как обычно, после обеда на улицах нет никого — на весь «даунтаун» только один полисмен у пульта, вряд ли больше… Сворачиваю на Парк-роад, чтобы через Южный дистрикт выехать, а рядом со мной на светофоре встал какой-то дед в ковбойской шляпе. У него — джип «чероки», старый такой… Ну, и вот. Я уже хотел было ему посигналить — мол, ничего себе жарит солнце сегодня… И вдруг, смотрю, а дед-то этот — не дед вовсе, а не кто иной, как сенатор Хельм собственной персоной. Одет как беженец, в черных очках, сидит за рулем, весь ссутулился, по сторонам не смотрит…

— Это была его машина?

— Нет, конечно! Говорю же вам, я и его-то узнал не сразу. Где это видано, чтобы сенатор вдруг сам за руль сел? Он же после той аварии, когда жена его погибла, не то, что за рулем — даже на заднем сидении ездить боялся. «Контроль за скоростью, Пол, контроль за скоростью», — только и слышишь от него…

— Так, может быть, это был кто-то другой?

— Нет, это был именно он. Что я, босса своего не узнаю, что ли?

— Хорошо, продолжайте.

— Понимаете, мне стало просто чертовски любопытно: какого черта старик, имея «линкольн», «тойоту-страусс» и прогулочный «ферарри», раскатывает на какой-то колымаге, да ещё в клоунских очках и в этой идиотской шляпе ковбоя.