Чтение онлайн

— Почему ты улыбаешься? — спросила Рина и сама улыбнулась.

— Кажется, это вино очень крепкое, крошка.

Они засмеялись.

— А что, может, в карты сыграем? — предложила девушка, продолжая смеяться.

— В дурака на раздевание, — хохотнул Крис.

— Крис, ты только что проиграл в дурака. А знаешь почему? Потому что ты настоящий дурак, — Рина хотела звучать строго, но никак не могла перестать смеяться.

— И не говори, Рина. Я просто дурак, что избегал тебя.

— Ну тебе же запретили, так?

— Ещё как запретили. Даже угрожали.

— Что? — Рина удивилась. Крис понял, что сказал лишнее.

— Образно, конечно же. Знаешь, как обычно парни говорят друг другу что-то вроде «голову тебе оторву, если притронешься к ней». Но никто никому ничего не отрывает.

— Да, не отрывает… — повторила за ним Рина, и в памяти вдруг всплыли головы Ингвара и Гарри, страшный сон, который уже почти забылся.

— Эй, ты чего? Я что-то не то сказал?

— Нет-нет, просто я всё думаю… Меня тут все избегают. Теперь даже Виктор.

— Его можно понять.

— Что ты имеешь в виду?

— У него много работы. Особенно перед выборами. Его сильно волнует это событие.

— Но почему? Ведь Президент один, а выборы лишь формальность.

— Много ты знаешь, крошка.

— Нет, не знаю. Скажи мне.

Крис замолчал. Он вдруг перестал улыбаться и, Рине даже показалось, что Крис злится. Она не понимала, почему.

— Крис, что происходит?

Крис собирался что-то сказать, но тут раздался голос графа.

— Да, что тут у вас происходит?

Виктор вернулся неожиданно, как и всегда. От его взгляда — пронзительного и обжигающе злого — Рина вдруг почувствовала себя виноватой. И вовсе не из-за взятой без спроса бутылки, но из-за того, что сидит тут, с Крисом, словно бы изменяя графу.

— Виктор, извини, мы…

— Нет, что вы, продолжайте, — голос его звучал спокойно, но Рина видела, как налились кроваво-чёрным янтарём глаза графа. Он был в бешенстве.

— Виктор, прошу прощения, — Крис встал с дивана и склонил голову перед графом. Но Виктор даже не посмотрел на него.

— Виктор, мне не стоило… Извини, — мямлила Рина.

Повисла тишина. Виктор смотрел на Рину, а та, не выдержав его взгляд, опустила глаза и тоже склонила голову. Граф тяжело вздохнул и вышел, так ничего и не сказав. Рина вздрогнула, услышав, с какой силой захлопнулась дверь его кабинета. Крис выдохнул.

— Да уж, крошка. Засиделись мы. Иди, я всё уберу.

Рина молча встала и прошла к выходу. Обернувшись вдруг, она сказала Крису:

— Как странно, что нам нужно извиняться за простые человеческие вещи.

Крис посмотрел на неё рассеянно и ответил:

— Дартер не знает, что такое простые человеческие вещи.

Рина нахмурилась и ушла в свою комнату. Она подавила в себе желание зайти в кабинет графа и снова извиниться, попытавшись как-то объясниться перед Виктором. Нет, решила она, ей не в чем себя винить.

Он пришёл во сне. Тёрся об Рину щетинистой щекой, колол шею, щёки и губы, спускаясь к груди и поднимаясь обратно. Рина вновь не могла пошевелиться. Ей казалось, что он говорит ей: «Ты моя, только моя, моя Рина», но слова доносились едва слышимым шёпотом. А за плечами графа то и дело возникали изумрудные глаза Ингвара, и его полный злобы взгляд повис над Риной.

Весь следующий день Крис выгребал навоз из денников в конюшне. Так Виктор наказал его за то, что тот осмелился приблизиться к девушке, несмотря на прямой запрет. Крис махал граблями, разбрасывая навоз в сторону и пугая коней. Его переполнял гнев, и злился он и на себя, и на графа, и даже на Рину, которая поневоле стала пешкой в чужих руках.

— Скорее бы это всё закончилось, — цедил сквозь зубы Крис. — Скорее бы.

Анор вошёл в конюшню вместе со Стивом, другим стюартом. Они закончили готовить ужин. Мужчины посмеивались над своими новыми ролями, но каждый в этом доме играл в одном большом спектакле, что затеял граф. И каждый ждал финала пьесы.

Времени оставалось всё меньше, а Крис с ужасом замечал за собой, что стал слишком часто думать о голубоглазой красавице с пышной копной волос, что звонко смеялась, остроумно шутила и стойко переносила всё, что случилось за последние несколько недель. И это пугало его.

— Ну что, коневод, за всеми убрал дерьмо? — хмыкнул Анор, чуть толкнув друга в плечо.

— А ты, кухарка, всех накормил?

— Заканчивай. Сегодня праздник, если ты забыл. Мы сможем хорошенько повеселиться.

— Первый день волчьего адвента, — Крис замер с граблями в руках. — Надо же, я и забыл…

— Конечно забыл, ты только и делаешь, что думаешь о зубрилке, — хмыкнул Анор. — Но я тебя понимаю. Скорее бы Волчья Луна…

Две недели. Осталось две недели — подумал Крис и вновь удивился той непонятной волне страха, что появилась в его душе. Кажется, он боялся за девушку, что появилась в их доме и нарушила его покой.

Машина Виктора приземлилась у огромной чёрной решётки, что перегораживала подъезд к Резиденции Президента. Президент был консерваторам, и это отражалось во всём — даже в его доме не было парковки на крыше для авто, а во двор нужно было въезжать по старинке, останавливаться у входа, отдавать ключи слуге, чтобы тот припарковал машину на подземной парковке. А слуги президента носили форму с фартуками и белыми перчатками.

«Какая пошлость», — думал Виктор, глядя на девушек в передниках и с собранными в пучки волосами. Он специально приказал своим стюартам носить чёрный кэжуал, мартинсы и рэй бэны.

Дверь перед графом услужливо открыли, машину припарковали, а стюартов предусмотрительно оставили за территорией особняка. Президент предпочитал индивидуальные аудиенции.

Граф прошёл по пустынному холлу, поднялся на второй этаж по широкой мраморной лестнице, по бокам которой свисали нити чёрных кристаллов — магнитов для силы. Они концентрировали магию за счёт воздействия электрически заряженных частиц, содержащихся внутри камней. Нити заметно раскачивались при шагах графа — носителя большой силы, каким он был. Воздух вокруг электризовался, графу становилось тяжелее дышать, однако он отличался выдержкой и прошагал наверх, не дрогнув.

Дверь в кабинет была открыта. Президент восседал в центре длинного белого стола. По углам его кабинета затаились телохранители и молча, сквозь чёрные очки, следили за движениями Виктора. Тот слегка склонил голову, глядя на правителя Сведённых Королевств.

Годы и власть тьмы изменили некогда статного блондина Президента до неузнаваемости. Его лицо покрывала сетка чёрных морщин и разливалась по всему телу, которое он скрывал за строгим костюмом и чёрными кожаными перчатками. Лысую голову испещряли чёрные борозды, а белки глаз были залиты — две маслины. Президент совладал с тьмой, но она пробиралась наружу, из самого его нутра, являя всем вокруг его суть. Виктор нервно сглотнул. Давно он не видел Президента таким. Давно он боялся, что сам станет таким.