Чтение онлайн

— Вот как? — граф игриво улыбнулся. И как же именно?

— Ну, знаешь… Поцелует, например. Или, скажем, сядет на тебя голой. Или, например, станцует. Тоже, конечно же, голой, потому что так веселее.

— Рина! Мне уже надо ехать…

— Так поезжай. Я что, мешаю?

— Ладно, пара минут найдётся.

Граф вскочил из-за стола и схватил Рину, которая застыла с сосиской в руке.

— Нет, я не доела!

— Возьмёшь в рот кое-что другое.

Граф потащил её за собой. Через полчаса Виктор уехал вместе с Кроносом, а Рина приняла душ, поправила причёску, сменила одежду на тёплые штаны и голубой свитер и спустилась в архив. Холодность рассудка вернулась к девушке, она решила разобраться во всём.

Сны. Столь яркие, пугающие своей правдоподобностью, сны никогда так не владели сознанием Рины, как до её прибытия в дом к графу. Граф, что снился ей так часто с первых недель пребывания в доме, проник глубоко в её мысли, и девушка не понимала, как провести грань между мужчиной из её снов и мужчиной, что делил с ней постель.

Рина взяла книгу и села за стол. Она углублялась в текст, наполненный разными терминами. Автор писал про три части сознания, описывал механизмы формирования каждой. Рина знала о психоанализе, поскольку специалисты данной профессии занимались тем, что помогали простым людям принять факт отсутствия силы. Он ощущался как невосполнимая утрата важной части, как чувство вечной не заполняемой пустоты, как чувства тоски и сожаления о чём-то, что никогда не вернётся.

Не все сталкивались с этими переживаниями. Рина читала в газетах статьи психоаналитиков о том, что «дамнум» — то есть чувство утраты силы — наиболее ярко переживают те, кто находился в ближайшем родстве с магами. Сама Рина считала, что никогда его не испытывала, по крайней мере, не замечала за собой признаков дамнума. В то же время люди силы оставались и остаются закрытой для общества элитой, особой неприкасаемой кастой, про которую не написано практически ничего. Потому трудно было сравнить тех, кто испытывает состояния дамнума, и тех, кто ощущает силу внутри.

В предпоследней главе автор раскрывал, как все части сознания влияют на формирование снов. Это были образы, наблюдаемые человеком в сознательном состоянии, а также образы, которые формировались у него неосознанно: выхваченные из ткани повседневности отголоски эмоций, чувств, мыслей, складывающиеся в единую картину.

Впрочем, ничего нового Рина не узнала. Однако последняя глава поразила девушку с первых строк. Автор писал:

«Что означала тёмная часть сознания? Та, которая не осознаётся, отрицается, вытесняется. Та, что складывается из признанных обществом негативных моделей. А ещё люди привычно связывают темноту с силами зла, дьяволом и нечистью. Но в науке не существует понятий добра и зла. Мы предлагаем рассматривать понятие тьмы исключительно с точки зрения части сознания, которая отвечает за бессознательное. Это та часть, что скрыта от света разума, и находится глубоко внутри. Это те паттерны, что заложены в глубоких водах человеческого существа».

— Интересно, — подумала Рина. — И тут есть свет и тьма. Сила света и сила тьмы.

Рина читала дальше:

«Науке мало известно о так называемых людях силы. Какова природа их способностей? В чём именно проявляется сила? Из дошедших до нас дневников Циммера мы можем заключить, что сила связана с работой разума, поскольку знаменитый правитель напрямую описывает влияние силы на сознание человека. Смеем предположить, что он имел в виду процесс, при котором теневая часть структуры личности прорывается наружу, освобождая то, что в обществе принято считать порочным и аморальным. Однако мы знаем множество примеров того, как теневая часть овладевает людьми простыми, не-магами. Чем тогда вызваны эти процессы?

Исследования комиссии по изучению психологических отклонений Университета Верхнего Королевства доказывают, что асоциальное поведение наблюдается в 98 % случаев у людей, склонных испытывать или испытывающих состояние дамнума. Комиссия делает вывод, что таким образом психика пытается невольно заполнить брешь, беря собственные части сознания и перенося их в другие, делая их явными. Психика пытается заместить ощущение дамнума более полным и осязаемым чувством прикосновения к темноте».

Рина потёрла уставшие глаза и продолжила читать. Она ещё ни разу не видела полноценный научный труд, который анализировал магов. Подумать только! В её распоряжении архив со знаниями, доступными далеко не каждому жителю Лангрии, но Рина даже не может поделиться этим ни с кем.

Автор приводил далее примеры различных девиаций, встречаемых у людей, и записи разговоров, собранные комиссией в ходе исследований. В этих записях люди так или иначе описывали состояние дамнума, пытаясь описать свои помыслы и эмоции. А затем автор сделал вывод, который поразил девушку:

«Мы не зря так подробно приводили описанные случаи интервью с людьми, содержащимися в изоляторах. Мы заметили у них всех нечто общее. Помимо того, что каждый проявлял девиантное поведение, охарактеризовав это как наваждение; каждый так или иначе в разных словах произнёс то, что мы называем переживанием дамнума; объединяет их ещё и то, что каждый в определённый период жизни контактировал с людьми силы. Эти встречи, по всей видимости, и провоцировали их психику стремиться восполнить пустоту, место которой у магов занимает сила. Столкновение с полноценной структурой побуждало другую подстраиваться, жаждать обретения первозданного состояния. Мы предполагаем, что как вероятно и это движение, так возможно и обратное: люди силы, имеющие энергетическое поле магнитных волн, исходящих из самой силы, влияли на них прямо или косвенно. Теория спорна и требует доказательств, которых мы не можем предоставить в силу разных обстоятельств».

Глава, как и вся книга, на этом заканчивалась. Рина сидела над раскрытой последней страницей и думала. Она всё повторяла последние строчки, пытаясь их понять.

— Люди силы влияют… Влияют…

Но понять у неё никак не выходило.

Дни тянулись один за другим, сплелись в цепь снежных горячих ночей и длинный тоскливых дней. Рина уже и не считала, сколько времени она здесь провела. Пыталась считать, следить, но всё это не совпадало с календарём. Он отсчитывал третий месяц, а Рине казалось, будто прошла целая вечность.

Иногда Виктор отлучался на пару дней. Он никогда не предупреждал девушку о своих отъездах и возвращениях. Бросал после утреннего секса «Сегодня уеду, вернусь не скоро». Так и было — Рина ждала, а Виктор не появлялся день, второй. Ни один из слуг с ней не говорил, никто не соглашался отвезти её хоть куда-нибудь за пределы поместья. Только книги и лошади — всё, что у Рины оставалось. Но она была рада и тому.

Однако всё чаще Рина стала думать о своём будущем. Чего она хочет? Чего ждёт? Будет ли она законной женой Виктора? Хотя они это и не обсуждали — это входило в так называемый список не обсуждаемых тем, которые Рина заранее боялась поднимать, потому что боялась услышать ответ. Граф каким-то неосязаемым способом давал понять, что ей не на что надеяться, что замужняя жизнь не для него, и что Рине не светит титул первой леди. Она понимала это между строк, а ещё по тому, что сидит в доме пленницей. Граф не приближал её, но и не отпускал, и девушка в какой-то момент поняла, что совсем запуталась.

Вопросы о том, как ей быть и чего она хочет, путали её ещё больше. Не о том ли она мечтала? Рина каждый раз возвращалась к своим фантазиям прошлого о богатом влиятельном мужчине, своём доме, конюшне, тихом спокойном быте и детям. В глубине души она надеялась, что если ещё немного подождёт, не будет давить на графа, задавать ненужные ему вопросы, а будет кроткой и угодливой, то все её мечты сбудутся. Но в реальности все её мечты сбывались как-то криво, как-то не так, как она хотела. «То, да не то», — вздыхала Рина, когда думала. Но тогда что?