Чтение онлайн

«Предатель!» – серый дым, размытый круговорот лиц, обладатель одного из которых вдруг видится вполне чётко, как будто на нём задержался пристальный взгляд. Темнокожий мужчина, очки – музейный экспонат*, курчавая бородка, дикарское украшение на шее странно сочетается с чем-то, похожим на форменную куртку. А потом вдруг – лицо женское, смуглое, зеленоглазое, с причудливым рисунком на подбородке… Мэл показалось, что она коснулась оголённого провода под напряжением. Охнула, пошатнулась – ни вдохнуть, ни выдохнуть – от боли, чужой боли, потемнело в глазах. Поймала взгляд лаборанта, случайный, недоумённый, выпрямилась. Усмехнулась коротко – ну надо же, как интересно…

– У него абстинентный синдром*, мэм, – лаборант усмешку не принял. Не понял, не истолковал никак, да и не мог. Только информировал, будто оправдывался: это не они «перестарались», раньше времени подвергнув разрушению объект. Это всё объект, этот дикарь, этот диссонанс для белоснежной чистоты помещения – порождение тёмных джунглей. Это он во всём виноват – материал для опытов. Мэллори только поморщилась: подсмотренное оставило у неё на губах отчётливый привкус крови. Больше того – казалось, кровь струйками, липкими и обильными, стекает с головы по левой половине лица, щекочет ухо, подбородок, шею, коркой стягивает пульсирующую болью бровь, заливает веко. Крови так много, что в попытке зажать рану к ней прилипают пальцы – Мэл уже пропускала мимо ушей попытки «упыря» оправдаться, изучая страшный рубец на бритом черепе пленника. Вот значит, как он появился, этот шрам…

– Вы бы притормозили немного, – кажется, именно это Мэллори сказала дежурному по лаборатории. Бесцветная физиономия вытянулась в недоумении – он и правда не понимал, зачем приостанавливать эксперимент, когда впереди ещё целый день. Мэл, скрипнув зубами, повторила слова в приказном тоне, мысленно пообещав себе избавиться уж по крайней мере от нынешнего персонала сектора В, если не от самого сектора, и пошла прочь из лаборатории. Впереди действительно был целый день с кучей забот по комплексу со всеми его секторами и отделениями, и целый день Мэллори чудилось, что она в кровавом бреду бежит прочь от толпы, крики которой колышут воздух, душный и вязкий, как бульон.

«Предатель». Да, сейчас ярче, гораздо ярче – чем тогда, днём. Сейчас никто не мешал – лаборанты снова толпились за дверью, а Мэллори краем сознания ощущала их вялое, глухое недовольство. Да плевать. Они и впрямь перестарались, эти чёртовы фанатики своей кошмарной науки. Не способны они признать, что существует что-то вне их экспериментов. Что чужие чувства – это не вместе с потом и сукровицей утекающая в сливные отверстия стенда жизнь и не ряды цифр и графиков на экранах. Чужие чувства как кончик лезвия, на которое медленно наматывают твои собственные нервы, обнажённые, выдернутые на живую из плоти – когда смотришь чужими глазами в зелёные глаза смуглой женщины…

«Да, так оно и бывает», – скривилась Мэл, катая на языке солёный привкус чужой крови и горький – уже собственной памяти. Кого-то родной отец, назвав мутантом и генетическим уродцем, выставляет за порог дома в шестнадцатый день рождения. А кто-то, глядя в лицо собственной сестры, чувствует, как выгорает всё то, что когда-то связывало с ней. Взамен остаётся рана, воспалённую, вечно кровящую поверхность которой слишком больно задевать. Ведь это же была сестра – Мэллори не могла ошибиться. Кому, как не ей, знать, как выглядят подобные узы.

– Я кое-что тебе принесла, – Мэл криво усмехнулась и наконец пошевелилась. Медицинский инъектор вместе с двумя колбами поместился в бедренный карман комбинезона достаточно свободно для того, чтобы «упыри» ничего не заметили, да и никто не собирался перед ними отчитываться. В конце концов, все же заинтересованы в том, чтобы испытуемый протянул немного дольше, так?

– Видишь? – Ответа не было – реакции совсем никакой. Только похожая на лихорадку тряска – следствие то ли наркотической ломки, то ли чего-то другого. Например, того, что выросшее на воле существо, которое даже в окружившей его толпе мечется, подобно пойманному хищнику, не способно жить в белоснежной, стерильной клетке.

– Ладно… – Пленник всё так же молчал, но Мэллори чувствовала – он почти очнулся. Вернее, балансировал на грани бреда и яви – так, как диктовало ослабевшее тело. И если поднапрячься, совсем немного, можно было поймать обрывки его грёз: лица, лица. Застилающая левый глаз, пахнущая металлом кровавая пелена, тяжкое, хриплое дыхание того, кто явно всегда бегал легко, как грациозная большая кошка. Рвущая лёгкие боль в груди – не от бега, нет, совсем не от него, а от невыносимой, чёрной обиды.

«Чудовище не всегда было чудовищем», – явилась вдруг отстранённая мысль, скользнула по сознанию острым, ранящим краем. Мэл со щелчком вогнала в инъектор первую колбу – как магазин в рукоятку того пистолета, что был у пирата при себе. Немного резким движением – Сид, по внутренней сети получивший от хозяйки сухой приказ приготовить два препарата, явно обиделся. Мэллори никак не могла избавиться по этому поводу от какого-то неприятного осадка на совести, но и поделать с собой ничего не могла – видеться с доктором почему-то очень не хотелось.

– Сейчас станет легче, – Мэл непонятно кому скорчила улыбку и прижала инъектор к плечу пленника. Подняла взгляд к посеревшему лицу, зная, что изменения увидит почти сразу. Сид готовил отличный коктейль, питающий сердечную мышцу – в этом доку отказать было невозможно. Ещё Сид оказался способным намешать мерзости, облегчающей пресловутый абстинентный синдром. Мэллори вдавила инъектор во второй раз и ещё пару десятков секунд наблюдала, как всё более размеренно, без судорожных рывков, вздымается и опускается обтянутая красной майкой мощная грудь. Кажется, подействовало…

– Пить хочешь? – тихо спросила Мэл, но вопрос ушёл в звенящую электрическим фоном тишину. Пленник даже не шелохнулся, будто сама Мэллори ощущала его жажду острее, чем он сам. Ни слова, ни звука – даже удивительно. – Ладно, как хочешь.

Распоряжение напоить объект, когда он очнётся, Мэл дала уже лаборантам, сгрудившимся мини-толпой у самых створок, но почему-то не спешащих зайти. На несколько мгновений пират остался в одиночестве и только тогда пошевелился. Осторожным движением, явно пробуя силы, сумел чуть напрячь руки, будто подтягиваясь из лежачего положения. С третьей попытки сжал в кулаки онемевшие от неподвижности пальцы. Облизнул пересохшие губы и только потом, разлепив веки, уставился на закрытую дверь неподвижным, тяжёлым взглядом.

Глава 5

— Внимание. Персоналу покинуть коридоры. Внимание. Персоналу покинуть коридоры, – монотонный бесполый голос сотрясал все помещения комплекса, заполняя их вплоть до самого труднодоступного закутка. Голосу фоном вторила сирена, пульсировала прерывисто, с придыханиями, подобно больному аритмичному сердцу, цепной реакцией передавала тревогу через сами молекулы воздуха. Звуковое оповещение дополнялось мигающим красным светом, непостижимым, потому что источник его проектировщики аккуратно скрыли в стыках стен и потолка, и в то же время взвинчивающим нервы до предела. Вся эта световая и звуковая вакханалия способна была вызвать головную боль у кого угодно, но Мэллори, откинувшись на спинку кресла, терпеливо ждала, когда однообразные в своей белоснежности коридоры действительно опустеют. Опустеют, как предписано правилами безопасности комплекса, потому что подобные правила всегда пишутся отнюдь не чернилами.