Чтение онлайн

– О чем?
– удивился он.

– Идти ли мне... Тебе не кажется, что уже поздно?

Гинзел посмотрел на часы.

– Девять часов - это вовсе не поздно. И откуда нам знать, не придет ли она завтра еще позже, и к тому же не одна?
– Он пожал плечами.
– Пока кота нет, мыши...

– Пожалуй.
– Пирс вытащила из-за спины сумку крокодиловой кожи и достала пудреницу и губную помаду.
– Ладно, давай покончим с этим сегодня.

Она принялась пудриться и красить губы, а Гинзел тем временем вылез из машины и, подойдя к расположенному неподалеку телефону-автомату, набрал номер телефона Клэр.

Как только она ответила, Гинзел, опустив в щель монету, сказал:

– Можно мистера Вернона?

– Мистера Вернона? Вы, должно быть, ошиблись. Это три-два-пять-четыре-пять...

– Извините, мне нужно четыре-два-пять...

Гинзел дождался, чтобы она повесила трубку, затем достал из кармана кусочек пластилина и прежде, чем положить трубку, сунул его под рычаг. Теперь, пока он не уберет пластилин, телефон Клэр будет занят. Таким способом просто, но надежно обеспечивалось спокойствие во время пребывания Пирс в квартире.

Повесив над телефоном табличку "не работает", он сел в машину.

– Все при тебе?
– спросил он, кивнув на сумку Пирс.

– Все, но не думаю, что понадобится, - ответила она, рассматривая в зеркале заднего обзора, не запачканы ли помадой ее крупные, чуть торчащие передние зубы. Она открыла дверцу и вылезла из машины.
– Если на нее не действует гипноз, то зачем она ходит к зубному врачу, который состоит членом общества врачей-гипнотизеров?

– Подожди минуту...
– Несмотря на сгущающиеся сумерки, Гинзел заметил, что из соседнего с Клэр подъезда вышел мужчина с пуделем.
– На случай, если у тебя не будет получаться, я знаю, где что находится, - продолжал он, пока они смотрели вслед шагавшему к набережной мужчине.

Как только тот скрылся за углом, Пирс решительно перешла улицу и позвонила в дверь Клэр.

Никакого отклика. Пирс подождала минуту и позвонила снова. На этот раз ей повезло: послышались шаги. Дверь отворилась на ширину накинутой цепочки, и в щели появилось лицо Клэр.

– Мисс Теннант?
– улыбнулась Пирс.

Клэр кивнула.

– Я Джоанна Росситер. Надеюсь, вы извините меня за столь поздний визит. Я приятельница миссис Ибботсон, матери Эстер...

Лицо Клэр просияло. Эстер Ибботсон была одной из ее подружек в художественной школе.

– Правда? Я не видела Эстер... господи, даже подумать страшно, как давно... Не меньше года, наверное. Как она?

– Неплохо. Вы, должно быть, слышали, что у нее родилась дочь?

– Да, слышала. Я была ужасно расстроена, что не сумела побывать на свадьбе, но в ту пору...
– Клэр вдруг замолчала.
– Ой, простите, ради бога, - сказала она, снимая цепочку и распахивая дверь.
– Прошу вас, миссис Росситер, входите.

Клэр сварила кофе, они минут десять посплетничали про общих знакомых и вспомнили места, где обе бывали, и наконец Пирс сказала:

– Извините, дорогая, мне так пришлась по душе наша беседа, что я чуть не забыла, зачем явилась к вам. Могу я задержать вас еще на несколько минут?

– Разумеется.
– Клэр снова наполнила чашки. Когда Майкл уезжал, квартира сразу становилась чересчур большой и пустой, и потому она была рада приходу этой женщины.

– Я работаю при Совете по медицинским исследованиям, - объяснила Пирс.
– Веду, так сказать, научные изыскания.
– Она рассмеялась.
– Звучит громко, правда? В действительности же все очень просто. В настоящее время, например, с помощью отделения психологии в университете Ридинга мы занимаемся изучением восприятия... Миссис Ибботсон помнит, что эта тема вас интересовала, поэтому она посоветовала мне встретиться с вами. Насколько я поняла, нечто подобное было темой вашей работы, когда вы занимались в Королевском колледже...

– Совершенно верно.
– Сбросив босоножки, Клэр подобрала под себя ноги и уселась поудобнее.
– Пожалуйста, продолжайте...

Минут пятнадцать они с энтузиазмом обсуждали эту тему.

– Хорошо бы провести с вами тахистоскопический тест. Интересно посмотреть, что получается, когда имеешь дело с творческой личностью.

– Пожалуйста, - согласилась Клэр.
– А что от меня требуется?

– Всего лишь просмотреть серию картинок, которые мы вложим в тахистоскоп - он похож на проектор для слайдов, но изображения на экране сменяются очень быстро. Затем мы попросим вас описать, что вы видели или считаете, что видели.
– Пирс замолчала, словно ее вдруг осенило.
– Между прочим, у меня в машине есть тахистоскоп...

– В таком случае почему бы вам не провести это исследование сейчас?

Пирс, повернувшись, взглянула на часы.

– А ничего, что так поздно?

– Для меня не поздно, - ответила Клэр.
– Сделаем вот что: пока вы готовитесь, я сварю еще кофе.

Через несколько минут Пирс вернулась, неся папку и тахистоскоп, который она поставила на столике перед кушеткой. Провод не доставал до ближайшей электрической розетки, но эту проблему они решили, пододвинув кушетку и столик. Пирс включила тахистоскоп и велела Клэр сесть перед ним. В центре экрана вспыхнула светящаяся точка.

– Вам будет легче смотреть, если я выключу одну-две лампы, - предложила Пирс, зайдя за кушетку, чтобы посмотреть на экран со стороны Клэр.
– Не возражаете?

Клэр кивнула, и Пирс, выйдя из-за кушетки, уселась с ней рядом, положив на колени папку и опустив свою сумку на пол.

– Отлично! Итак, прежде всего мне хотелось бы, - продолжала Пирс, чтобы вы как можно больше расслабились. Ложитесь, да, да, ложитесь и забудьте обо всем. Смотрите на экран и ни о чем не думайте - это главное! Нельзя ничего делать, нельзя говорить, пока смотрите на экран. Ни о чем не думайте и смотрите на экран. Вы почувствуете, что вас клонит ко сну, но это совершенно не имеет значения. По правде говоря, было бы даже лучше, если бы вы заснули... Поэтому ни о чем не думайте и смотрите на экран. Ни о чем не думайте и смотрите на экран. Вот и все. Ни о чем не думайте и смотрите на экран.

Клэр, не сводя глаз с замершей на экране светящейся точки, ощутила, как по ее телу разливается тепло, ей захотелось спать. Так захотелось, что глаза у нее сами закрылись. Хотя где-то в глубине сознания она понимала, что пятнышко света на экране не изменилось, оно, казалось, росло. И по мере того, как оно росло, голос женщины становился все тише и тише. Вот и вся комната потонула в свете. Вскоре Клэр уже окончательно была не в силах держать глаза открытыми, а когда закрыла их, то почувствовала, что какая-то жизненно важная часть ее уплывает в бесконечное пространство.

Еще несколько минут Пирс повторяла:

– Ни о чем не думайте и смотрите на экран.
– А затем голосом, который становился все глуше и монотоннее, продолжала: - Я хочу, чтобы вы внимательно выслушали все, что я сейчас скажу: глаза у вас закрыты... вам хорошо и приятно... вы вникаете лишь в смысл моих слов... у вас отяжелели руки и ноги, но вам хорошо и приятно... вы погружаетесь во тьму и, чем глубже погружаетесь, тем лучше себя чувствуете... вы дышите размеренно и глубоко, размеренно и глубоко... и вы глубоко и крепко засыпаете... засыпаете глубоким, крепким сном. Я буду считать до десяти, а вы заснете крепким-крепким сном.