Чтение онлайн

А вода была ледяной. В какой-то момент Кайл почувствовал, как дрожит его тело, странно, что зубы не клацали, понял, однако, что дрожит тело девушки, не его...

– Ты замерзла?

– Чуть-чуть.

– Тебе нужно двигаться. Загребай воду руками и отталкивайся ногами...

– Я знаю, как это делать, просто... не могу здесь...

– Не бойся, я подстрахую.

Он сам ощутил, как от холодной воды сводит ноги. И дышать становится трудно... Берег, казалось бы, был совсем близко, но все-таки не приближался. А мешочек с золотыми монетами тянул так, словно весил несколько стоунов...

– Я не могу больше, Гримм. Кажется, рана открылась. И сил нет, – пожаловалась Соланж.

– Ты сможешь, – уверенно произнес он, подталкивая девушку к берегу. – Осталось немного. А ты сильная, Соль! Очень сильная.

– Соль? – проклацали ее зубы. – Т-ак меня т-только мама звала.

– А отец?

– Он называл меня только Соланж в честь Буржской святой, п-покровительницы города Буржа. Наверное, п-полагал, что хорошее имя перевесит плохое во мне...

– В тебе нет плохого. Если только самую малость... – Кайл попытался ей улыбнуться, но одеревеневшие мышцы не слушались.

Где же берег?

– Т-ты обманываешь меня... Я... – Девушка вдруг закашлялась и вцепилась в него, будто кто потянул ее под воду. Кайл едва ее удержал, и сам не нырнув с головой... Руки дрожали.

– Соль! – Он прижал к себе ее тело. – Мы доплыли... Смотри. Еще пару рывков...

Он действительно героическим усилием воли вытолкнул их обоих на берег и замер, пытаясь привести в норму дыхание. Ледяной ночной воздух вцепился в загривок... Сжал легкие, стиснул виски.

Дыхание, однако, не выровнялось...

Здесь, в мокрой одежде на берегу, было хуже, чем в Темзе.

А рядом могли быть враги...

Он собирался уйти и оставить Соланж в переулке вместе с позвякивающими в кармане монетами. Сунул целую горсть ей в карман со словами: «Этого хватит на все» и так полыхнул своим взглядом, что один этот блеск уже должен был выдать ищейкам, где они есть.

Это как зажечь свет в темноте...

Но те, как ни странно, не торопились, а она, и без того с полным сумбуром навязчивых мыслей в своей голове, путалась и волновалась сильнее. И волновалась ведь даже не за себя – за Гримма, готового снова, как прошлой ночью, рисковать ради нее.

Зачем он так поступал?

Так себя вел?

Ведь она этого даже не заслужила. Ничем. Его доброта казалась ей неестественно непривычной, а взгляды... От них мурашки бежали по коже. Особенно в свете того, что он прикасался к ней просто так... без перчаток...

Ведь прикасался?

Она не могла ошибиться.

Но как?!

Именно это вводило в состояние ступора, даже страх перед опасностью притупляло. Хотелось только схватить его за руку и проверить...

Но проверять было страшно: вдруг она напридумывала себе... и убьет Гримма...

В итоге половину того, что мужчина ей говорил, Соланж не услышала из-за шума в ушах. Это мысли скреблись на подкорке, нашептывали ей разное... И отвлекали от прочего. Она была словно пьяная, заплутавшая в темном городе, в лабиринте дорог и домов... И лишь сапфировый взгляд глаз напротив время от времени освещал ей дорогу.

И согревал...

Руки, сжавшие ее плечи, оказались до одури теплыми и уютными.

Что с ней не так? Отчего эти мысли в ее голове? Она ведь привыкла уже быть одна, полагаться лишь на себя и отбросила глупые мысли о романтических бреднях... А тут в сердце какой-то разброд. И трепетная надежда растопила в нем настоящий пожар...

И к кому? Подумать смешно, к Сайласу Гримму, человеку так долго ей нелюбимому.

Нет, пора перестать думать об этом. Выбросить это из...

… Сильные руки обхватили ей голову и... поцеловали...

А, казалось, выстрелили в упор. Как она в Сайласа в том лесу! Только вместо отрезвляющей боли она ощутила, как подогнулись колени, в них рухнуло, отяжелев от неведомых прежде эмоций неистово клокотавшее сердце, там же оно и взорвалось, судя по ощущениям, разлетелось на сотни мельчайших осколков, покалывающих иголками кожу. Соланж же как будто плыла, растворившись в касании губ, прикосновении пальцев... Совершенно потеряла себя. Отдалась неизведанному доныне, как изголодавшийся путник предложенной трапезе.

И, наверное, не могла бы насытиться еще долго, не мелькни в голове первая дельная мысль: так ты готова отдаться любому, к тебе прикоснувшемуся? Совсем без разбору?

А это ни много ни мало сам Гримм.

И целует он, не спросив разрешения...

Вот только тогда, одарив целовавшего ее смачной пощечиной, Соланж осознала по-настоящему, что случилось секунду назад: не просто первый, пока единственный для нее поцелуй, а вообще поцелуй с черной вдовой.

И мужчина не умер.

Стоял лыбился, будто чудо какое-то совершил...

А в ней полыхала настоящая битва: хотелось прильнуть к нему всей, к первому человеку, не убитому ее кожей, и почувствовать, каково ощущать человеческое тепло без боязни убить, но и прогнать его гневной речью хотелось не меньше. Чтобы не мнил о себе невесть что, чтобы...

Гримм ушел сам, а она продолжала стоять, совершенно потерянная. Будто враз осиротевшая. И замерзшая. В темноте такой плотной, что даже особое зрение не могло ее разогнать.

Казалось, что Сайлас унес с собой свет и тепло, и даже осколки притихшего в груди сердца...

Захотелось броситься следом.

Просить о чем-то...

О чем?

Глупость какая.

А потом он вернулся... Вихрем ворвался назад в переулок, схватил ее за руку и поволок за собой. И мир снова ожил какофонией звуков, запахов, стуком в груди. И даже тот факт, что Гримм швырнул ее в воду, отрезвил от случившегося поцелуя не до конца... Она все еще будто не понимала, что происходит, но, загребая руками в мутной воде, пришлось отрезветь, и уже скоро.

И даже решить, что расплачиваться за чудо ей придется собственной жизнью.

– Я не могу больше, Гримм. Кажется, рана открылась. И сил нет, – едва шевелящимися губами призналась она.

А он отозвался:

– Ты сможешь. Осталось немного. А ты сильная, Соль! Очень сильная.

Соль... Сразу вспомнилась мама. Ее нежные руки, убаюкивающие ее, ее большая, теплая шаль, в которой, будто в кокон закутавшись, Соланж засыпала под нежные переливы материнского голоса.

От этих воспоминаний стало как будто теплее, но онемевшие пальцы разжались, и ее потянуло на дно, в темноту... Гримм ее подхватил, но она ощутила, как мешочек с деньгами, вывалившись у него из-за пазухи, вместо нее исчезает в воде. Впрочем, это сейчас не имело значения... Ведь мгновением позже, ей, по крайней мере, так показалось, обжигающий холод стиснул все ее тело. Стало больно дышать... Но хотя бы она ощущала твердую землю. И в нос не заливалась вода.