Чтение онлайн

Сказав это, Эссекс развел в стороны руки, вроде как извиняясь за такой поворот.

И Соланж отозвалась:

– Что, если вы ошибаетесь? – Ей до зуда под кожей хотелось стереть с лица собеседника маску превосходительного самодовольства. Подойти погладить его по щеке и...

Но понимала, что никогда не сделает этого: отец хоть и продал ее, как кобылу, все-таки был человеком, растившим ее долгие годы. А в их с братом жилах текла общая кровь – материнская...

Эссекс откликнулся:

– Не ошибаюсь. У меня было два года, чтобы вас изучить, юная мисс! Благодарите за это «мистера Гримма» и его обстоятельные депеши. Он очень подробно и много писал мне о вас.

С такими словами мужчина обернулся к Шекспиру и поманил его.

– Как, вы сказали, зовут вас, молодой человек?

– Я не говорил.

– В самом деле? – изобразил удивление Эссекс. – Тогда назовитесь теперь.

Уильям, казалось, ничуть не испуганный всем услышанным и случившимся в комнате, подступил к человеку в богатом сюрко.

– Я – Уильям Шекспир, сэр. Драматург, – с достоинством представился он.

– Драматург? Как любопытно, однако. – Эссекс совсем по-приятельски закинул руку ему на плечо. – Я большой поклонник театра, мой друг, – поведал доверительным тоном. – Где подвизаетесь?

– В «Глобусе».

– Превосходный театр! Давайте-ка вы пойдете со мной и расскажете, что конкретно вы сейчас пишите. – Эссекс повлек Уильяма к двери. – Вы, похоже, новенький в городе и не успели еще обзавестись важными связями и покровителями. А от подобных знакомств зависит многое, друг мой! – В дверях он остановился и обернулся к Соланж: – Итак, мисс Дюбуа, пока мы с вашим приятелем беседуем о театре, будьте умницей и хорошенько обдумайте, что важнее для вас: потакание своему эгоистичному «я» или помощь вашим угнетенным собратьям. Даю вам время до завтра! Пришлите ко мне человека с ответом. Кайл знает, куда направить посланца... – Дверь распахнулась, пропуская его и Шеспира, и снова захлопнулась.

Растерянная Соланж, бросив на Кайла вопросительный взгляд, сорвалась с места и устремилась было вдогонку, но крепкие руки удержали ее: обхватили вдруг со спины и прижали к себе.

– Не ходи, – произнес тихий голос.

Она забилась, пытаясь освободиться, но, ясное дело, безрезультатно.

– Пусти! Пусти меня, слышишь? Я должна заступиться за друга. Сказать, что он не при чем! Вдруг этот тип что-то сделает с ним... Я никогда себе не прощу... Я... Да пусти же меня!

– Эссекс не тронет его. Просто использует, как дополнительный рычаг давления на тебя... Пойми, он играет с тобой. У него все просчитано! – Он говорил так уверенно, что Соланж отчасти поверила.

Еще пару раз дернулась и обмякла в крепких руках. Из глаз брызнули слезы... Предательские. Недопустимые.

Если с Уиллом что-то случится... если с ним...

– Отпусти! – зло велела она и, ощутив, что свободна, устремилась к окну.

Успела заметить, как отъезжает богато украшенный экипаж, запряженный вороной тройкой. Хотелось бы верить, что Кайл прав насчет Эссекса: и Уильяма тот, в самом деле, не тронет.

Но гарантии не было – и от мысли, что она может быть виновата в смерти поэта, сбоило сердце.

Заговор против королевы, в самом деле, имел место в 1601 году. И граф Саутгемптон, наш Кайл, участвовал в нем... А актеры театра "Глобус" были подговорены за плату в сорок шиллингов сыграть на сцене пьесу "Ричард II" со сценой свержения Ричарда II с престола. Пьеса должна была послужить призывом к восстанию...

Гримм знал, что так будет, именно потому хотел увезти девушку как можно скорее. Подальше от Эссекса и его грязных планов...

Но не успел...

Теперь она металась по комнате загнанным зверем, и Гримм не без тревоги следил, как «плывет» ее человеческое обличье. Чрезмерное нервное напряжение способствовало тому...

– Ты мог бы мне рассказать, – укоряла она, остановившись в своих метаниях лишь для того, чтобы ткнуть в его сторону пальцем. – Мог бы предупредить... Но ты предпочел промолчать! Утаить от меня самое главное. И я оказалась неподготовленной... – Она шумно выдохнула: – Убить королеву! Шутка ли?

– Лучше не говорить этого вслух, – предупредил ее Кайл. – У стен, знаешь ли, тоже есть уши. Я потому и молчал, что не хотел тебя вмешивать во все это... Эссекс, конечно, безумец, но весьма целеустремленный. Он долгие годы вынашивает эту идею...

Вот тут Соланж остановилась и пристально посмотрела на Кайла.

– Как он узнал обо мне? – осведомилась она.

Кайл понял, почему она спрашивает об этом: не оставляет надежду узнать что-нибудь об отце. Он знал, наблюдая за ней последние годы, что мысль о мужчине, наделившем ее страшным даром, из года в год все сильнее занимает ее... Соль жаждет ответов. Спасения.

И оно, конечно, не в нем.

– Эссекс особенно не распространялся. Лишь заметил однажды, что получил информацию от надежного человека...

Лицо Соланж дрогнуло. Должно быть, подумала, речь идет о ее настоящем отце, но так ли это в действительности, Кайл сомневался... Будь отец девушки настоящим источником информации Эссекса, стал бы тот наблюдать за девчонкой два года, убеждаясь в ее ярком даре и подгадывая идеальный момент, чтобы ее получить? Он бы мог сговориться с мужчиной скорее, чем с женщиной.

Что-то здесь не сходилось...

Соланж, между тем, стиснула руки, и линия ее губ сделалась жестче – он так привык за ней наблюдать, изучая эмоции, что и здесь понял без слов: она решила спросить об отце напрямую. Глаза в глаза. А значит, Эссекс еще одним способом привязал к себе эту девушку...

Он мысленно застенал.

– Итак, что ты решила? – осмелился спросить он. Просто страшился услышать и без того очевидное...

– А мне нужно решать? – взвилась Соланж. – Разве мне оставили выбор? У Эссекса мои брат и отец. Он Уилла забрал. А теперь еще...

«... и про отца что-то знает. Настоящего», – про себя заключил ее мысль Кайл. И кивнул. Он, собственно, и не сомневался, что она примет такое решение... Будь по-другому, он бы, наверное, не испытывал то, что испытывает сейчас, глядя на эту взъерошенную девчонку с мальчишеской стрижкой. Так бы и стиснул ее в крепких объятьях, уткнувшись в пушистое рыжее ушко, торчащее средь коротких волос, и прошептал что-нибудь успокоительное...

Но вместо этого произнес совершенно другое:

– Тогда тебе стоит знать планы Эссекса. Ты – его главная пешка. Не знаю, что он придумал сейчас, но изначально было задумано подослать тебя к королеве в виде служанки... Вся трудность в том, что королева маниакально боится трех вещей в этом мире: перевертышей, старость и смертельные хвори. Каждый слуга в Уайтхолле проходит строгий отбор на предмет возможных болезней. И, конечно же, никакой перевертыш даже близко туда не допустится...