Чтение онлайн

Мой пристальный взгляд встретился с взглядом Лакхлана, что усилило моё удовольствие. Он опустил глаза на мою грудь, и его рука задвигалась быстрее.

– Собираюсь кончить, - проскрежетал он.

Мрачная мысль пронзила мой мозг, как стрела. Кончай на мои сиськи.

– Да!
– его крик разнёсся по комнате, а затем он кончил, его освобождение ударило меня в грудь обжигающей струёй, которая окрасила мои соски и груди горячими сливочными потоками. Я кончила в тот же миг, мой оргазм бросил меня в море чистых ощущений. Моя киска крепко сжалась вокруг члена Алека, и я откинула голову назад и закричала, когда волна за волной удовольствия захлестнула меня. Смутно я осознавала, что Алек схватил меня за бёдра и прижал к кровати, когда он сделал последний толчок и разрядился глубоко внутри меня, его освобождение было таким горячим, что я почувствовала это через презерватив. Ещё больше удовольствия нахлынуло на меня, волна была такой высокой и огромной, что затянула меня под себя. Моё тело разлетелось на части, а в голове стало пусто.

Когда я снова пришла в сознание, тёплые руки ухаживали за мной, а низкий, нежный шёпот наполнял мои уши.

– Я могу это сделать, - пробормотала я, пытаясь сесть.

Кто-то прижал меня к твёрдой груди, и мужской смешок пробежал по моей спине.

– Тише, девочка, ты вялая, как лапша. Мы справимся.

Я расслабилась, позволяя своим глазам закрыться. Снова бормотание, а затем тёплая ткань вытерла мою грудь и провела между ног. Через минуту кровать опустилась, и ещё одна твёрдая грудь коснулась моей груди спереди. Я лежала, зажатая между двумя мужчинами, от их больших тел исходило тепло.

Это похоже на сон.

Губы коснулись моей шеи, и акцент Алека окружил меня. Его голос, казалось, отдавался эхом, слова накладывались друг на друга.

– Правильно, Хлоя. Это сон. Это всего лишь сон.

Алек

Лакхлан взял бокал скотча в ванную, а это означало, что он был зол. Он всегда пил, когда был расстроен, и, учитывая, что он выпил две бутылки с тех пор, как мы приземлились в Инвернессе, он был в ярости.

Он также не разговаривал со мной уже несколько часов. Я не был детективом, но счёл это довольно веским доказательством того, что я был источником его гнева. Женщина, спавшая несколькими комнатами ниже, тоже имела к этому какое-то отношение. К счастью, она проспала остаток полёта, пересадку с самолёта на машину и всю дорогу до замка. Ситуация с ней была достаточно деликатной, чтобы не вмешивать в неё опасения Лакхлана.

Я развалился в огромном кресле в его спальне, вздох нарастал в моей груди, когда я взглянул на дверь ванной. Как долго он ещё собирался там пробыть? Я перевёл взгляд на комод, где он оставил третью бутылку скотча. Я был не прочь взять его в заложники алкоголем, если это означало, что он был вынужден перестать относиться ко мне холодно.

Как будто я позвал его, дверь открылась, и Лакхлан вышел, со скотчем в руке и белым полотенцем вокруг бёдер.

Он остановился, когда увидел меня.

– Ты всё ещё не спишь.

– Да. По мнению экспертов по отношениям, ты никогда не должен ложиться спать сердитым. И я знаю, что ты злишься на меня.

Он поморщился.

– Ты говоришь, как американец.

– Очень хорошо. Тогда переключайся. Ты злишься на меня, и я думаю, что знаю почему. Кроме того, наша пара американка, так что тебе, наверное, стоит привыкнуть к сленгу.

– Ты не знаешь наша ли она пара.

Я сел.

– Я чертовски хорошо это знаю, Лакх, и ты тоже. Притворяйся сколько хочешь, но Хлоя Дрексел - наша.

– Она человек.

– И что?

– Поэтому я надеялся на что-то большее. Пару, достойную нашей расы.

– Я не могу понять, шутишь ты или нет. У тебя это так плохо получается.

Мгновение он пристально смотрел на меня, затем опрокинул свой бокал и направился к комоду.

Наконец я позволил своему вздоху вырваться наружу.

– Это не сработает, ты же знаешь. Тебе понадобится половина подвала, чтобы напиться, и ты сожжёшь его при первом же обращении, - я выглянул в зарешеченные окна.
– Что должно быть завтра, так как сейчас почти полнолуние.

Он встретился со мной взглядом в зеркале туалетного столика, наливая скотча в бокал ещё на палец.

– Что ты знаешь о зове луны?

– Я знаю, что ты можешь быть образцовым мерзавцем, когда находишься на пороге вынужденного обращения. В данном случае ты продолжаешь настаивать на том, что человек недостаточно хорош для тебя, а это полный отстой.

– Отвали, Алек.

– Теперь, кто звучит по-американски?
– я встал и пересёк комнату, позволяя своему взгляду блуждать по его голой спине и упругой заднице, когда я приблизился к нему. Его тёмные волосы были влажными после душа, и капли влаги всё ещё усеивали его золотистую кожу. Даже после того, как я был удовлетворён - поцарапайте это, очень удовлетворён - сеансом с Хлоей, я мгновенно возбудился при одном виде Лакхлана. Реакция моего тела на него давно перестала меня удивлять. Теперь это было для меня так же обыденно, как дыхание или моргание - непроизвольная реакция, которая происходила просто оттого, что я находился с ним в одной комнате.

Иногда чертовски неудобно, но, тем не менее, это факт.

Я обуздал свою похоть, остановившись позади него. Потому что, как бы ни старались эти эксперты по отношениям давать шаблонные советы, в их словах был смысл. Если я позволю разногласиям между мной и Лакхланом затянуться, это может в конечном итоге всё испортить. Нам нужно было поговорить.

Сделав глубокий вдох, я констатировал очевидное.

– Ты злишься, что я претендовал на Хлою.

Его взгляд в зеркале был жёстким.

– Да.

– Не все люди одинаковы. Это твоё предубеждение…

– Не относится к делу. Если она наша, я приму это. Но мы согласились подождать, чтобы заявить на неё права. Важно быть уверенным.

Его резкий тон был знакомым. Это был тот же самый, который он использовал всякий раз, когда я пытался докопаться до сути его неприязни к людям. Лакхлан был рассудителен почти во всём в жизни, но люди были его больным местом. Хуже того, он отказывался обсуждать свою враждебность, не говоря уже о том, чтобы пытаться преодолеть её. За эти годы я научилась не давить на него.

Только теперь у меня не было выбора.

– Не обязательно заявлять права, Лакх. Ты знаешь, что нам обоим нужно сделать её нашей навсегда. И ей было так грустно после того, как её жених-хуесос бросил её на глазах у всей толпы.

Подозрение затуманило его глаза в зеркале.

– Ты не имеешь к этому никакого отношения, не так ли?

На мгновение я потерял дар речи. Затем вспыхнул мой собственный гнев.

– Господи, чувак, конечно, нет. Я рад, что он всё просрал. Это должно было произойти, если мы хотим обеспечить её безопасность. Но я не такая большая задница, чтобы подставлять её для публичного унижения, - я нахмурился, глядя на него.
– Как ты мог даже подумать об этом?