Чтение онлайн

Дождь в лесу почти не ощущался. Только крупные капли срывались с ветвей и с гулким шлепком падали на усыпанную хвоей землю. Очень неприятное ощущение если такая капля упадет на голову или и того хуже за шиворот куртки. Но мальчику, который здесь не должен был быть, была уже все равно. Он шел умирать. И самое страшное было в том, что он четко это осознавал. Он впервые пришел в себя с той ночи, когда внезапно проснувшись открыл глаза и увидел перед своим лицом шевелящийся ужас. Почему он тогда не закричал, не понятно. Может если бы у него было в запасе хоть пара секунд он бы осознал нереальность происходящего и заорал во весь голос. Но времени ему не оставили. Ласковое почти бархатное прикосновение к губам оборвало все чувства и погрузила в спасительную темноту. Утром он абсолютно не помнил ночное происшествие, забыл почти все. Только момент, когда он открыл глаза и пережил короткий миг страха иногда возвращался во сне, а может это были и не сны. Но это не важно, ведь потом было хорошо и спокойно. И со временем страх стал забываться, уходить. пока не исчез окончательно, спрятался куда-то в глубь. Вот только с телом начало творилось что-то непонятное. Оно переставало его слушаться как прежде, думать не хотелось совершенно, а потом стало не о чем. Появилось повышенное слюноотделение, он сначала сглатывал слюну, а потом ему стало все равно, пусть течет. Доктор в белом халате быстро его осмотрел, очень быстро. Хороший доктор. Добрый. Молчаливый. Прошлым вечером ему пришлось уйти из игровой комнаты что бы посмотреть на нового преподавателя, зачем это нужно он не знал, надо значит надо. И он все сделал, пришел посмотрел и даже прикоснулся. Все как она приказала. А теперь шел умирать. И это знание вложила в голову тоже она, вместе со страхом, страхом смерти. Милосерднее было бы оставить его в том состоянии в котором он прибывал последний месяц. Но нет, она любила мясо, приправленное страхом. И поэтому сделала ему последний подарок, осознание своей скорой смерти. Он всхлипнул, попытался поднять руку и задержаться за ветки. Хотя бы на мгновение остановиться, прервать, может получиться повернуть назад. Нет. Возможность управлять телом у него забрали. Вернули только возможность чувствовать страх. Он хотел закричать, не смог. Впереди что-то шевельнулась. Она ждет. Шум ветра в деревьях, неравномерная дробь капель. Он шел умирать.

Утром Влад встал до будильника, собирался тихо, стараясь не шуметь, зашипел чайник, скрипнул шкаф. Шкаф? Вся постоянно носимая одежда Влада складировалась на кресле. И состояла из пары классических джинсов и какого-либо особо любимого, на тот момент свитера. Инга с трудом приоткрыла глаза и снова зажмурилась от яркого света, заморгала привыкая. Влад стоял к ней спиной и завязывал галстук, рядом на дверце висела вешалка с пиджаком. «Так-так, муж чем-то расстроен или в чем-то не уверен, просто так он наряжаться не будет, – Она хорошо изучила мужа за короткое время семейной жизни, и точно знала, что он так тщательно наряжается, когда чем-то расстроен или напуган, не уверен или с сильного похмелья, – Но вчера он был трезв, а пьяна была она, может из-за этого? Вряд ли, не тот случай». Инга посопела, усилено изображая спящую – «значит и правда что-то случилось, подождем до вечера, а там посмотрим». Под эти мысли она опять незаметно уснула. Во второй раз она проснулась через пару часов, голова болела, сильно, очень. Хотелось курить, но сигареты кончились еще вчера, или сегодня? Во сколько она легла? Неважно. Подошла к вешалке и морщась от боли в висках, порылась в карманах. Денег нет. Точно, она же вчера на последние купила сигареты, а взять у мужа в свете последних событий как-то не получилось. Инга начала заводится: «Всю наличку носит с собой, сам заезжает в магазин, сам платит за квартиру, а мне деньги не нужны? Дорогая у нас все есть, что надо для жизни, а если чего нет ты скажи я куплю», – хриплым голосам передразнила она мужа, – «Квартиру купи и служанку найми, придурок, да черт с тобой!» она порылась в старом органайзере Влада и достала кредитку. В общем-то муж запрещал трогать карту, на которую он откладывал свой неприкосновенный запас. Но сегодня Инга решила, что чуть-чуть для поправки здоровья снять можно, авось и не заметит. Почистила зубы, освежила лицо и навела на голове подобие порядка. Было трудно, но без этого выйти из квартиры она не могла. Потом, морщась от каждого шага, они отдавались в голове тупыми ударами, вышла из квартиры.

Когда случается что-то нехорошее то это чувствуется сразу. Создается какое-то тягучее напряжения в воздухе. Оно прямо втекает в мозг, через глаза и ноздри, впитывается через кожу. «Что-то случилось» – подумал Влад, входя в ворота школы. Дети из автобуса под предводительством Дмитрия Анатольевича и Галины дружно пошли умываться перед столовой. А больше во дворе никого не было, что было более чем странно. Очень странно для школьного двора. Никого, не встретив по пути он прошел в свой кабинет. Он был закрыт, но когда Влад отпер дверь, сумка-портфель Матвея стояла на столе. Из нее торчали какие-то бумаги как будто кто-то очень спешил, когда запихивал их. Что было очень странно, при внешней аккуратности коллеги. И это еще больше укрепило его в том, что что-то происходит. Подумав Влад решил не спешить идти выяснять в чем проблемы, а заварить кофе и подождать. Может так случиться что это не его проблемы. И если их не трогать они пройдут мимо не заходя в кабинет на консультацию к психологу. Обритый наголо Владик, учащийся седьмого класса робко постучал в дверь и просунул голову в образовавшуюся щель.

– Вас там, это, – попытался сформулировать он.

– Это, что? – уточнил на его языке Влад

–Это вас Фрейд вызывает, – Фрейд, это директор, значит кофе пить некогда.

– А где он?

– Они, это, с Ивановичам Матвеем в кабинете у Фрейда.

С таской глянув на дымящийся ароматный кофе Влад поплелся на второй этаж.

– Шилов Виталий. Тринадцать лет, восьмой класс, поступил с социальной запущенностью с подозрением на задержку психического развития. Мать, рабочая в колхозе Светлый путь. Отец умер. Поставлены на учет находящихся в социально опасном положении. Семеро детей, четыре девочки три мальчика. Старший брат закончил нашу школу, двое детей в аналогичной школе соседнего района. Изначально мальчик был сообразительный, но потом пошли ухудшения. Уровень развития ухудшился, Влад пролистал дальше.

– так-так рекомендации на проверку у врача, на проверку у психиатра, еще рекомендации, не держание мочи, конвульсии. Веселого мало. И что сказали врачи? – его вопрос был обращен к Директору и его заместителю, которая устроилась сбоку на диване. На нем же сидел местный участковый. От него ощутимо несло перегаром.

– Какие врачи? – искренне удивилась заместитель директора.

Влад точно не помнил ее имени, то ли Елена Ивановна, то ли Людмила Ивановна. Сейчас она повернулась к нему близорука щурясь. Крупный нос и тонкие губы смотрелись как-то по-мужски на этом изрытом оспинами лице, а серые, выцветшие глаза выражали искреннее удивление.

– Вот конкретные рекомендации вашего психолога для медицинской службы нашей школы, вот официальное письмо руководству школы. Почему ребенка до сих пор не показали специалистам?

– Каждого показывать специалистов не хватит, – огрызнулась заместитель. – Вы попробуйте отвезти хоть одного ребенка к врачам. Организуйте транспорт, выберете день, договоритесь с врачом. Отсидите в очереди, так как никаких отдельных приемных дней у них нет. И что он вам скажет за десятиминутный осмотр? Да в общем-то все то же самое что и наш местный доктор или даже медсестра. Осмотрел наш доктор и то хорошо. Так что нет у нас на это не средств, не возможностей.

– Не желания, – добавил Матвей.

– Да как вы смеете! – взвилась заместитель Директора. На ее некрасивом носу вздулась и запульсировала синяя жилка.

– Смею, знаю и умею, – пренебрежительно отмахнулся Матвей, – Вы наверно забыли откуда я к вам перешел. Могу рассказать сколько выделяется на одного ребенка, кто выделяет. На каком этапе средства начинают пилить и даже могу предположительно назвать суммы и вашу кстати тоже. Назвать? Он в упор посмотрел на учителя и плавно перевел взгляд на Директора

Марина Ивановна, Матвей Иванович, прекратите пожалуйста. Ну что вы как дети честное слово, – взмолился директор, – у нас сейчас другая проблема, поддержите меня Владислав Сергеевич.

Влад с облегчением оторвался от созерцания синей жилки на носу Марины Ивановны, от ее бесцветных с синевой глаз, похожих на варенное яйцо.

– Меня удивляет, как он в таком состоянии вообще мог убежать? Даже если такая мысль и пришла ему в голову. В своем состоянии он не мог уйти больше чем на километр, да и то вряд ли. Мне кажется он отошел в лес и заблудился в трех шагах от школы. Вы что скажете на это? – Влад посмотрел на участкового.

Милиционер выдохнул еще одну струю перегара и медленно пожал плечами, так медленно как будто это давалось ему с громадным усилием.

– Мы организуем помощь своими силами. Надо привлечь работников школы, взять местных жителей и обшарить лес. В район я сообщу. Сообщу о ЧП и попрошу помощи.

– Можно? – Влад потянулся и взял из рук участкового фотографию ребёнка. Посмотрел на нее и застыл. На него с фото глядел его старый знакомый, «кошмар из тумана», как он назвал это происшествие, перед тем как мозг благополучно про него забыл. Хорошая штука человеческий мозг, телу страшно ляг поспи, испугался ничего завтра он заботливо сотрет эти воспоминания или подменит их на другие, более подходящие. Но сейчас ничего не заменишь это был он, ребенок встреченный им на дороге – а когда он пропал?

– Говорят на отбое был, ночью тоже, на завтраке его уже не видели. Точное время не установишь. Но я думаю, ушел на рассвете.

– Все бы сходилось, – ответил участковому Влад, – если бы это был здоровый ребенок.

Участковый не ответил, ему было гораздо интереснее рассматривать висящую на стене кабинета картину, что-то в египетском стиле.

Директор легонько пристукнул ладонями по столу.

– Марина Ивановна пройдите пожалуйста с Юрием Васильевичем, и все организуйте. А вас коллеги я попрошу остаться.

– Коллеги! – сказал он, когда все вышли, – по состоянию на сегодняшний день, в школу не явилось пять учащихся из близлежащих районов. Звонить в социальную службу бесполезно, пробовали. Будем действовать по старинке. Необходимо ехать по адресам проживания. Вот дела учащихся, посмотрите на досуге. Командировку я подал в бухгалтерию, к завтрашнему утру деньги будут на карточке, – он протянул не очень толстую стопку серых папок и кивнул прощаясь.

Весь день прошел в суете. Матвей ушел в секретариат, покопаться в бумагах. Влад остался в одиночестве, окруженный четырьмя стенами из-за которых раздавался мерный шум. Школа, дети. Он просто сидел и рисовал на листике какие-то абстрактные фигуры, это помогало думать. «Почему он не сказал участковому про то, что накануне вечером видел этого ребенка? Что его сдержало. Он хотел, но промолчал. Почему? Ответа на этот вопрос у него не было». Нужно было идти, проводить занятия. Не хотелось, но как говорят: «The show must go on».