Чтение онлайн

Напивались не спеша, со вкусом. Между разговорами и перекурами. Влад не курил, но табачный дым переносил спокойно. В его детстве, отец курил в доме и не просто в доме, а в любом месте и в любой комнате. Везде стояли пепельницы, наполненные окурками и валялись столбики пепла. И нет ничего удивительного в том, что Влад еще в младших классах попробовал стать взрослым. Вытащил у отца пару сигарет и покурил с другом Женькой. Нет, его не тошнило, ему не было плохо, ему просто не понравилось и покурив пару дней он бросил эту гадость. Да и Женька тоже. А чуть позже, когда немного подрос, то свою комнату и зал где стоял телевизор сделал зоной свободной от курения. Не без боя конечно. Но Отец начал ходить курить на кухню, во время рекламы. А позже, когда у сестры родилась дочь, то ему пришлось переселится с сигаретами на веранду. Потом она с мужем переехала жить в столицу, но в доме уже никто не курил. Но все же, каким бы привычным не был дым сигарет, через некоторые промежутки времени Влад выходил в большой зал котельной проветрить голову.

– А вот ты мне скажи? – спросил уже он уже захмелевшего Корнила, когда они вышли из прокуренной комнаты проветриться, – для чего в директорский кабинет отдельная труба отопления, он что мерзнет?

– А я и не знаю, может у него там оранжерея и он цветы выращивает. Кактусы или как там эти, орхидеи или коноплю.

– Так у него же там место не особо много, я был, простой стандартный кабинет. Цветов не видел. Нет там места для оранжереи.

– Стандартный? А ты с правой стороны картину видел?

– Ну да, что-то египетское, пожалуй.

– Не важно. Ты на картину обратил внимания, а то что она висит на двери не заметил. Там у него еще помещения, спальня, наверное. Зигмунд одно время даже жил там. И туалет тоже есть, с умывальником, может ванна или кабина. Трубы снизу выходят в канализацию. А что еще не знаю, да и никто не знает. На моей памяти, никто туда не заходил.

– А Борода? – вспомнил он неудавшегося собутыльника.

– А кто его знает, может и заходил, а может и нет, он же даже как выпьет, то больше молчит. Кстати видишь? Вон свет в его кабинете, – Корнил кивнул на окно. Влад посмотрел, на фоне ночи окно директора светилась тусклым красным светом. Он осмотрел территорию, видимую из окна, нигде не было видно огней. Значит это не отблеск, а действительно что-то светиться в окнах кабинета. Двери скрипнули, впустив холодный осеней воздух, а вместе с ним вошел сторож Вася по прозвищу Борода.

– Доброй ночи, – поздоровался он, – а ты что здесь делаешь? И уже повернувшись к Корнилу спросил, – Владимир почему у тебя посторонние на объекте?

– А он не посторонний, – сфокусировав взгляд на спрашивающем, отмахнулся Корнил, он наш работник школы, этот как его, психиатр.

– И проверяет он психологическое состояние котлов, – Борода повернулся к Владу. Было не понятно шутит он или на самом деле не доволен что в котельной гости, хотя, как слышал Влад от работников школы, выпить Борода не отказывался никогда.

– Да, проверяю, – согласился Влад, – Правый котел годен к работе, а вот у левого состояние не стабильное. Я могу отметить вторичную девиацию, и то что его девиации носят психологический характер. Поподробней? – Спросил он у слушавших его мужиков, те рефлекторно кивнули. – Так вот согласно Фрейду, большинство наших моральных качеств происходят из самоограничений, которым мы обучаемся в раннем детстве. В течение, так называемой, Эдиповой фазы развития. И в данном случае, вследствие особого характера взаимоотношений с истопником, у левого котла выработались подобные самоограничения и соответственно, отсутствует основное чувство моральности. В итоге он замкнулся на себе и находит удовольствие в насилии как таковом. Первичный диагноз психопат. Ой, я же не имею право ставить диагноз. Давайте пройдем в кабинет, и я выпишу вам направление к специалисту, – Влад замолчал в ожидании.

Первым засмеялся Борода, следом послушно захихикал Корнил.

– Как я вижу по настроению, выпить у вас еще есть, – Смахивая выступившие слезы подвел итог Борода. Пошли посижу с вами что ли. Только не долго. Еще обход делать. Ты парень не обижайся, но после пропажи ребенка ужесточили меры безопасности и тебя как бы здесь быть не должно.

– Но я же уже здесь.

– Ты ошибаешься, нет тебя здесь.

– Нет, так нет, коньяк есть, а меня нет, вам больше достанется. Как проходят поиски?

– Недавно уехали водолазы, все бесполезно. Глубокие, грязные, мутные. Ничего в них не видно. Ничего не найдешь. Бес-по-лез-но. Влад не нашелся что ответить, Борода один из старейших работников школы, всю жизнь провел в этих краях и знает их как свои пять пальцев. Прошли обратно в комнатку. Корнил достал третий стакан, Влад принес вторую бутылку, собираясь открыть.

– Погоди, – остановил его Борода, доставая из внутреннего кармана плоскую красивую бутылку, – мою попробуем, настаиваю с Радиолой розовой, да ягодками специальными. Для здоровья жуть как полезные.

– Ты серьезно? Полезными? – недоверчива спросил Влад.

– А ты у моих соседок спроси, полезны мне эти ягодки или нет. У всех трех, – усмехнулся Борода, и Корнил быстренько подставил свой стакан.

Когда Борода махнул два раза по полстакана и придя в благодушные настроения закурил, Влад поинтересовался.

– А почему именно Борода? Фамилия ведь у тебя другая. – Сапогов моя фамилия, не очень благозвучная – пуская дым в потолок сказал сторож, – я когда-то давно в карты проиграл желание. А желание было простое, год не бриться. Карточный долг, сам понимаешь, он махнул рукой, вот и прицепилась кличка. Потом я как-то привык и стал отпускать бороду периодически. Вот и вся загадка.

– Там в зале где котлы, через окно видно, что у Зигмунда свет горит в кабинете. Не знаешь, что там светиться?

– Ты, наверное, уже двадцатый, кто этот вопрос задаёт. Аквариум там у него, или террариум. Я точно не знаю. Может и то, и другое. Он же какой-то биолог-зоолог. Всякая арахнология и герпетология.

– Двадцатый? А сколько человек работает в школе всего?

– Насколько я помню, то было более двухсот семидесяти человека. Но это включая всех, педагоги, воспитатели, обслуживающий персонал. А по раздельности не знаю. Посмотри в отделе кадров если интересует.

Выпили еще по чуть-чуть. Настойка было темной и терпкой. Пилась приятно, но немного вязала рот, как недоспелая хурма. Владу понравилась, прихватив с собой налитым треть стакана и отмахиваясь от табачного дыма, исходящего уже от двух курильщиков он вышел в большой зал. Надо было договориться курить в котельной, но он же в гостях, а в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Достал телефон, связи нет. Забытое сетевым богом место. Влад знал, что если походить, поискать, то точка где-то есть. Воспитатели бегали сюда звонить. Но он не стал. Желание позвонить Инге было сильное и если бы была возможность, то он бы набрал, хотя понимал, что этого делать не стоит. А так, нет сети и суда нет. Всё. Залпом допив настойку, он засунул телефон в карман и вернулся в комнату. В комнате шел спор, вернее Корнил что-то пытался доказать Бороде.

– А вот твои? Что никого не репрессировали?

– Нет, мои все полегли за Родину, надо так было, выхода не было.

– Как не было? Мы бы могли…

– Даже не начинай, – прервал его Борода.

Видимо этот спор происходил уже не в первый раз, и спорили они уже по привычки, без злобы, зная все доводы друг друга. Борода повернулся к Владу.

– Ты служил?

– Как и все, – пожал плечами Влад, словно ему было стыдно за армию и то что он в ней служил. О реальной своей службе он не распространялся, даже пьяный. Считал что-то чем они занимались, это не истории для нетрезвых компаний малознакомых людей.