Поцелуй кофейной ведьмы
Шрифт:
– Лорд ди Кастри.
Ирвин одной бровью заставил слугу исчезнуть. Сделал шаг вперед.
– Проходите, лорд. Я – виконт ди Вьелл, супруг вашей дочери.
После этих слов, лицо лорда накрыла бледность. Маргарет с тревогой замерла, как бы с отцом не случилось удара.
– Папа, - тихо сказала она.
– Молчи, - гаркнул отец. – Бессовестная! Опозорила! На два королевства опозорила!
– Лорд…
– И ты молчи! Надеешься на хорошее приданное? Не дождешься.
– Могу письменно подтвердить, что не нуждаюсь в вашем приданном. Я в состоянии содержать свою жену.
– Молчи! – В один голос воскликнули лорд Кастри и граф ди Грион.
– А вы еще кто? – лорд, набычившись, уставился на Савьена.
– Разрешите представиться, граф ди Грион, старший брат этого… оболтуса, а так же член королевского парламента и доверенное лицо лорда-канцлера, - Савьен выпрямился и коротко поклонился.
??????????????????????????
– Вот-вот, такие, как вы и создаете в парламентах законы, что я сейчас не могу надрать уши собственной дочери! Видите ли, совершеннолетняя. Видите ли, имеет право на брак… Ох… - лорд схватился за сердце.
– Папочка, - Маргарет выпорхнула из-за спины Ирвина. Виконт и Савьен ее опередили и, подхватив мужчину за руки, осторожно усадили его на диван.
– Винсент, принеси успокоительные капли, - крикнул виконт.
Лорд ди Кастри с трудом, но выпил лекарство, его лицо покрылось испариной, и можно было не сомневаться, что ему сейчас действительно плохо. Наверное, в какой-то момент, силы покинули его. Он отдышался и оглядел всех сердито.
– Какая самоуверенность! Он, видите ли, подтвердит письменно. Вот так просто подпишет! И лишит мою дочь содержания, которого она достойна!... А вот и не дам, пока не увижу детей. Так и знайте. Будут дети – будет и приданное. А до этого ни единого гроша от меня не увидите!
Маргарет почувствовала, как с души рухнул камень. Она упала на колени перед отцом и уткнулась лицом в его ладонь.
– Выпороть бы тебя, да что толку, герцог Гристорский уже сделал предложение девице ди Фамп. Поздно прутом махать.
Глава 7. 1
Роза
Воскресный день совпал с праздником золотого яблока, и с утра в кофейне не закрывались двери от посетителей. Роза украсила зал золотой мишурой и веточками серебристой туи.
Всю ночь они с Кастором занимались стряпней, пекли коржи под праздничные тортики с марципановой прослойкой, готовили недорогое яблочное желе в корзинках, посыпанных орешками, воздушные ванильные палочки с шоколадом, и много-много карамельных и шоколадных роз по ее тайному рецепту.
За полгода, что она хозяйничала в кофейне, здесь побывало немало разведчиков из других пекарен. Желающие раздобыть секрет роз не скупились на монеты, подстерегали Кастора, предлагая ему работу и барыши за секрет карамельных лепестков. Но тщетно, слуга был верен хозяйке, и только смеялся над незадачливыми кондитерами.
К вечеру поток посетителей спал. Роза, уставшая, но довольная похвалой и восторгами покупателей, уже смотрела на настенные часы. Еще час, и можно отдыхать. Опять звякнул дверной колокольчик, и в зал вошел новый посетитель.
Он обвел взглядом столики, стойку витрины, где натирал чашки Кастор, а потом увидел Розу. Приподнял бровь и направился к свободному столику.
– Что желаете? Кофе, шоколадное пирожное, зефирное пирожное… - Девушка улыбнулась, скрывая усталость.
– Яичницу с ветчиной и чай. Или в вашем заведение только сладкое?
– Нет, одну минуту, вам все быстро приготовят.
Она передала заказ Кастору, а сама осталась за стойкой. Какой-то он странный, подумала о мужчине, из-под ресниц наблюдая за ним. Человек, в ожидании заказа, вытащил из кармана листок и углубился в чтение. Он не отрывал взгляд от своего листка, пока не подошел Кастор с подносом. Роза видела, что он о чем-то спросил слугу. И опять странность, Кастор напрягся, но, выдержав тяжелый взгляд человека, спокойно ответил ему и разложил тарелки и чашку с чаем.
Через полчаса человек ушел. Роза тревожно посмотрела ему в след и поманила слугу. Тот был угрюм и сосредоточен.
– О чем он у тебя спросил?
Кастор помялся, поджал губы.
– Госпожа, он интересовался, не хилиджанин ли я? И даже произнес несколько слов на вашем языке.
Роза опустилась на стул, ноги точно отнялись.
– А ты? Что ты ему сказал?
– Госпожа знает, что я раб с Аллойских островов, - парень хитро ухмыльнулся. – Откуда мне знать хилиджанский говор? Я ему так и сказал, что мне не известен язык, на котором он говорит.
– Закрывай кофейню, - девушка встала со стула и в волнении толкнула дверь во внутренние помещения. Пробежала лестницу, поднялась на второй этаж, где у нее было несколько жилых комнат, и оказалась в спальной.
В тревоге упала в кресло. Кастор молодец, выкрутился, он действительно с Аллойских островов, где жил в изолированном мирке своего племени, пока на них не напали соседи. Его, подростка, взяли в плен, и он был продан на рабском рынке, где-то на одном из островов Гровальского архипелага. Так он оказался в Нахичи, столице Хилиджана.
Парень правильно все сказал, и отвел от нее подозрения. Роза тяжело вздохнула. Но кто этот человек? А если он тот, кто ее ищет? Нет, это невозможно. Она уже знала, что произошло после ее прощания с Вафой, своим старым слугой. Он пожертвовал своею жизнью, чтобы она смогла затеряться в этом огромном мире. Темные тени хипаев нашептали ей обо всем.
Мир огромен, чтобы найти ее, нужны годы и годы, да и то, если точно знать, что она жива… Что она жива. Роза оторвалась от спинки кресла.
Есть черные обряды на заклинания души и на распознавания жизни. Но даже отцу такое колдовство не доступно, только темным сияфулы – прорицателям из пустыни, но их еще найти надо.
И все же, сердце тревожно подсказывало, что этот человек опасен. Если отец не поверил в ее смерть, то он наверняка разослал письма во все посольства, во все королевства. Он очень влиятелен, и на его просьбу наверняка уже откликнулись.
Она встала с кресла и подошла к окну, оно выходило на улицу. Уже стемнело, зажглись золотистые головки фонарей, бросая круги света и порождая тени. На другой стороне улицы она и увидела такую тень. В густой листве дерева кто-то стоял.
Она разглядела, как вспыхивают огоньки курительной трубки. Человек курил и наблюдал, в том числе и за дверью ее заведения. И сомнения – следят ли за ней, начали исчезать. Так оно и есть.