Чтение онлайн

Может, это был убийца, решивший вернуться на место преступления?

– Ладно. – Дин припарковал «Импалу» около скромного, но аккуратно озелененного дома в испанском стиле на жилой улице. – Расскажи-ка подробнее про Безголового Пограничника.

– Дэвис Джеймс Кин, – отозвался Сэм. – Сорок семь лет. Ярый евангельский христианин. Родился и вырос здесь, в Буллхед. Прежде чем уйти на границу, десять лет работал в дорожной полиции. Жена Лоретта, вне дома не работает. Четверо детей. Все мальчики, все взрослые.

– Вопрос в том, что отличает его от двух других убитых пограничников, – Дин заглушил двигатель и вынул ключи. – В смысле, все трупы выглядели неважно, но, кажется, тело Кина пострадало больше всех. Как будто то, что это сотворило, разозлилось на него.

Для перспективы натягивать костюмы ФБР было – во всяком случае, по мнению Дина – чересчур жарко. Они решили идти в обычной одежде, рассудив, что у горюющей вдовы есть другие проблемы кроме как расспрашивать их о дресс-коде. Дин вытащил из бардачка поддельные удостоверения и вручил одно брату. Сэм взял бейдж и пожал плечами:

– Думаю, это мы и пытаемся выяснить.

Открывшая дверь женщина была удивительно красива. Из описания Сэма Дин представлял себе милую толстенькую церковную тетушку, но Лоретта Кин скорее выглядела моделью на пенсии: бесконечно длинные ноги под коротеньким сарафаном, элегантные скулы и большие голубые глаза с едва заметными морщинками-лучиками, собранные в хвост густые светлые волосы. Ступни у нее были босые, а ногти идеально отшлифованы. Она казалась усталой, будто недавно плакала.

Дин показал бейдж:

– Миссис Кин?

Женщина, обреченно вздохнув, кивнула, отступила в сторону и пропустила Винчестеров, не спросив даже, кто они и зачем пришли. Внутри дом оказался таким же опрятным, как и снаружи: во всем чувствовался хороший вкус, хотя обстановка была не особенно дорогая: простая мебель, обитая коричневой кожей, и множество ухоженных растений; фотографии четырех симпатичных крепких мальчиков в разное время; свежий лимонный запах недавней полировки. Большие окна были кристально чистые. Нигде ни пятнышка пыли, и каждая мелочь на своем месте.

Но что показалось Дину странным, это то, чего не хватало в комнате. Ни одного предмета, связанного с религией. Ни библий, ни крестов, ни церковных изречений в рамочке. Ничего, что бы указывало на дом евангельского христианина.

– Я специальный агент Крокетт, – представился Дин.– А это специальный агент Таббс[2].

Сэм метнул на него предупреждающий взгляд, но Дин его проигнорировал, оставаясь убийственно серьезным.

– Мы расследуем необычные обстоятельства, при которых погиб ваш муж.

Лоретта Кин взяла маленький пульверизатор и начала обрызгивать листья здоровенного фикуса, повернувшись к Дину спиной.

– Такое ощущение, будто он знал, что случится, – проговорила она едва слышно.

– Что заставляет вас думать так? – нахмурился Сэм, подойдя поближе.

Она опустила глаза на пульверизатор и пожала плечами:

– С того дня, как мы с Дэвисом встретились, мы…у нас была…такая сумасшедшая страсть. Это единственное слово, которое я могу подобрать, чтобы описать это. Страсть. Он был любовью моей жизни. Мы не могли оторваться друг от друга, – она покраснела и снова занялась фикусом, хотя тот уже промок насквозь. – Все мои подружки говорили, что ситуация изменится после первого ребенка, но все осталось по-прежнему. На много лет.

Дин посмотрел на Сэма, но ничего не сказал. Они дожидались продолжения.

– Это произошло пятнадцать лет назад. Ритчи, нашему младшенькому, было семь. Я точно помню, потому что всё случилось после вечеринки в честь его семилетия. Всё шло нормально, как обычно. Дэвис только что начал работать на границе. По ночам, что довольно неудобно, потому что мы могли видеться только ненадолго по вечерам, перед его уходом. Но мы всегда… Словом, той ночью он ушел на работу и…

Она, наконец, повернулась к Дину. Ее глаза блестели от непролитых слез.

– Кажется, то был последний раз, когда я видела своего мужа, – она положила пульверизатор на подоконник около мокрого фикуса. – Я бы выпила. А вы, парни?

– Нам нельзя на работе, мэм, – ответил Сэм до того, как Дин успел согласиться.

– А я выпью, – повторила она, ни к кому, в сущности, не обращаясь, и медленно вышла из комнаты.

– Крокетт и Таббс? – наклонившись близко к брату, Сэм говорил быстро и тихо. – Да ладно. Не слишком очевидно? Пора завязывать с твоими невразумительными рок-н-ролльными именами.

– Просто пытаюсь добавить пикантности нашим отношениям, – отозвался Дин. – Впрочем, не бери в голову. – Он указал подбородком на дверной проем, в котором исчезла миссис Кин. – Выпивка в доме. Никакой религиозной фигни на виду. Все эти разговоры про секс. Ты уверен насчет возрождения в вере?

Сэм опустил взгляд на папку в руках, поворошил бумаги:

– Здесь написано, Кины пятнадцать лет состоят активными прихожанами Церкви баптистов «Живое Слово».

– Пятнадцать лет, – эхом откликнулся Дин.

Миссис Кин вернулась со стратегической дозой чистого бурбона на три пальца в квадратном бокале толстого стекла. Опрокинув в себя больше половины янтарной жидкости, она проплыла к лоснящемуся кожаному дивану – не села, просто стояла рядом.

– Вы рассказывали… – подбодрил Дин.

– Правда? – миссис Кин выглядела озадаченной и чуть встревоженной, будто проснулась в незнакомой постели.

В конце концов она села.

– Вы рассказывали, – напомнил Сэм, – что вам кажется, будто в последний раз вы видели своего мужа пятнадцать лет назад.

– Точно, – припомнила она. – На следующий день после Дня рождения Ритчи, – она заглотила остатки бурбона. – Той ночью Дэвис пошел на работу, как обычно, но вернулся совершенно другим человеком. Замкнулся. Он больше ни разу ко мне не притронулся.

Она потрясла головой, перекладывая пустой стакан из одной руки в другую. Дину стало ее очень жалко: совершенно одна в идеально чистом доме, таком же пустом, как ее стакан.

– Я знаю, что-то случилось той ночью, – продолжала она. – Но он никогда не говорил об этом. На следующий день он заставил нас всех покреститься. Я не возражала, потому что так легче, чем пытаться отговаривать его, хотя я никогда не была верующей. С его похорон я не была в церкви. Гроб, разумеется, был закрытый, потому что голову так и не нашли, – она внезапно взорвалась горечью и злостью: – В смысле, для чего? Чтобы послушать горстку самодовольных лицемеров, которые скажут, что на то была воля божья? – она издала задушенный жесткий звук, который, вероятно, задумывался смешком. – Божья воля? Я не хочу иметь ничего общего с богом, позволяющим подобному случаться с его последователями.