Чтение онлайн

Грэм был не просто моей парой. Он был и парой Джорджи тоже.

И у меня была возможность открыться.

Повинуясь инстинкту, я обратился к своей магии. Я размотал её цепь, позволив ей устремиться к большому бородатому дракону с волшебными способностями и ледяным сердцем.

Покажи мне, чего ты желаешь.

Я затаил дыхание, когда нити моей силы потянулись к Грэму. Краем глаза я заметил, как Джорджи напряглась. Моя умная ведьмочка, почувствовавшая магию в воздухе. Я не мог вызвать у Грэма вожделение или заставить его что-то чувствовать. Но я мог прочесть его желания так же легко, как взять книгу с полки и разломать корешок.

«Будь осторожен с этим, Кэл», - всегда предупреждала меня моя мама. Даже среди людей стереотипы преследуют нас. Истории об инкубах - и, в меньшей степени, о суккубах - которые забираются в постели и питаются теми, кто этого не хочет или не замечает, существовали не просто так. Секс - это сила. Это мотивировало людей. Заставляло их действовать так, как они не всегда могли контролировать. Секс развязывал войны и вдохновлял на эпические истории. Это могло разрушить королевство... или человека.

Видение возникло в мгновение ока. Грубые руки Грэма скользнули вверх по бледным ногам Джорджи, широко разводя их, когда он наклонил голову и проложил дорожку поцелуев по внутренней стороне бедра. Его борода царапнула её кожу, заставив вздрогнуть и выгнуть спину. Под ней был расстелен белый меховой коврик, цвет которого резко контрастировал с её блестящими чёрными волосами. Её розовые соски торчали к потолку, а её тихие крики наполнили мою голову. Грэм добрался до центра её тела и провёл языком по клитору.

– Но ты же этого не хочешь, - сказал я.

Грэм оторвал взгляд от Джорджи. Как только он остановился на мне, дракон сердито посмотрел на меня, и я понял, что в моих глазах светится моя сила. Он сжал спинку стула, шрамы на его руке напряглись.

– Ты же не хочешь, чтобы она уходила, - уточнила я.
– Ты хочешь, чтобы она лежала на этом коврике, раскинувшись и выкрикивая твоё имя, пока ты наслаждаешься между её бёдер.

– Кэллум, - выдохнула Джорджи, с упрёком и оттенком страха в голосе, переводя взгляд с меня на Грэма.

Я продолжил:

– Ты хочешь узнать, какова она на вкус, но ты и так знаешь, что она идеальна. Потому что она создана для тебя.

Джорджи повысила голос:

– Кэллум, прекрати!

– Ты можешь получить всё, что захочешь, Грэм, но только не в том случае, если прогонишь её. Она уйдёт, и ты упустишь свой шанс.

– Кэллум!

– Ты действительно собираешься рискнуть потерять её?

Стул с громким треском подломился. Джорджи зажала рот рукой, заглушая свой хриплый крик. Снаружи ветер взвыл так громко, что стал похож на вой баньши. Это было невозможно, но я мог бы поклясться, что он сотрясал крепость, заставляя Большой зал раскачиваться. Почти наверняка надвигалась буря.

Я приготовился к ещё большей буре - что Грэм заревёт или, может быть, швырнёт деревяшку мне в лицо. Вместо этого он осторожно положил её на стол. Пока он смотрел на неё, по его руке потекла струйка крови. Кровь капала на пол, когда рана затягивалась. Когда он поднял глаза, они были холодными. Мертвыми.

– Ты был неправ с самого начала, - сказал он мне.
– Я не беспокоюсь о том, что ты пострадаешь.

Джорджи прижала руку к горлу.

– Ваши вещи там, - указал Грэм.
– Берите их и уходите.

– Не сегодня, - произнёс я.
– Уже поздно.

– В это время года солнце никогда не заходит.

– Мы шли весь день. Джорджина очень устала, - это была правда, и, пожалуй, это было единственное, что убедило его, когда он оглядел её холодным взглядом, отмечая тёмные круги у неё под глазами.
– Она ведьма, - осмелился добавить я.
– Она не такая, как мы.

Грэм посмотрел на меня.

– Нет никаких «нас», - он подошёл к концу стола и остановился ровно настолько, чтобы сказать: - Сегодня вы останетесь в своей комнате. А на рассвете уйдёте.

Десять минут спустя я сидел напротив Джорджи на кровати в комнате в башне. Это казалось невозможным, но в комнате стало ещё холоднее, чем раньше. Или, может быть, это был просто холод, исходивший от злой ведьмы напротив меня.

– Доверься мне, Джорджи, - сказала она, искусственно понизив голос.

– У тебя сложилось обо мне ужасное впечатление, девочка.

Она уперла руку в бедро и захлопала ресницами.

– Позволь мне поговорить с ним. У меня есть план.

Ладно, это было несправедливо. Я не хлопал глазами, как какая-нибудь кокетка… Или хлопал? Я поднял ладони.

– Послушай, я знаю, ты злишься...

– И почему ты ничего не сказала о парной связи?
– её щёки порозовели, когда она понизила голос до рычания.
– Ты, конечно, не возражал ткнуть это Грэму в лицо, когда говорил о том, что он набросился бы на меня!

Сожаление захлестнуло меня.

– Я знаю, и мне жаль. Я видел, как он смотрел на тебя. Может, ему и наплевать, если бы я упал в расщелину, но я готов поспорить, что он по-другому относится к тебе, если бы ты шла по снегу. Я рискнул и поставил на то, что он питает к тебе слабость.

– Я не могу позволить себе рисковать прямо сейчас. Это не игра для меня, Кэллум. Единственный раз, когда мой отец поверил в меня, был день его смерти.

Я замер.

– Что ты имеешь в виду?

Она обхватила себя за талию.

– Когда мои родители поженились, все думали, что их отпрыск будет особенным. Две могущественные воздушные ведьмы объединяются? Они гарантированно произведут на свет величие. Но потом появилась я, и я была далека от величия.

– Я видел твою магию, - сказал я, качая головой.
– Я почувствовал её. Те ураганы, которые ты вызывала, были невероятными.

– Они были хаосом, - выражение её лица стало суровым.
– Всё, что я делаю, движется к хаосу. Когда летишь верхом на ветре, не должно казаться, что ты стоишь посреди урагана. Моя мама могла проскользнуть под малейшим дуновением ветра и оказаться на другом конце света. Я никогда не умела так себя контролировать, - Джорджи невесело усмехнулась.
– И знаешь, что самое худшее? Я нравлюсь ветру. Я как магнит притягиваю воздух. Кажется, что вся эта сила только и ждёт меня. И иногда я могу ухватиться за неё. Я могу задержать её на секунду. Но потом он выскакивает у меня из рук и врезается во что-то или становится причиной серьёзной аварии, - её плечи приподнялись, а затем опустились.
– Я аутфилдер, который не может поймать летящий мяч.