Чтение онлайн

– Это твое глупое мнение, что ты должна заботиться обо мне. А почему ты считаешь, что мне вообще нужна помощь? У меня еще есть волосы, я хорошо слышу и в бифокальных очках еще очень хорошо вижу. – Он стукнул по столу ложкой.

Клетис с надеждой поднял голову.

– Ты не заботишься о себе, папочка. Ты выглядишь хуже, чем когда был в больнице. Ты не пришел в норму после операции.

– Это была небольшая операция, и доктор Пэджетт говорит, что у меня все в порядке. Я действительно в порядке, Габриэль. Так что ты зря продаешь свое дело и возвращаешься в Байю-Бенд...

Он нахмурился и стал крутить ложку между пальцами. На стол посыпались зернышки риса.

– Дорогая, я люблю тебя, ты это знаешь. И я очень рад, что ты дома. Но надеюсь, только на время.

Габриэль почувствовала острый укол досады – ее отвергли.

– Только не смотри так на меня. – Он похлопал ее по руке. – Со мной все в порядке. Нам надо было поговорить о твоем решении до того, как ты очертя голову бросилась менять свою жизнь.

Отец не церемонился с ней. Что ж, она ответит так же прямо.

– Мне не нравится твой вид, папа. У тебя серое лицо. Мне кажется, ты нездоров...

– О господи, барышня. Я пролежал три недели в больнице до Дня благодарения. У меня пропал аппетит, вот и все. – Он, нахмурясь, глядел на нее. – Я и до операции был худым.

– А я ничего не знала бы об операции, если бы Тэйлор Пэджетт не позвонил мне.

– Я очень недоволен этим парнем. Тэйлору Пэджетту было тридцать шесть лет, и он практиковал в Байю-Бенде с момента окончания медицинского института.

– Почему? – спросила она нарочито терпеливо.

– Я не хотел, чтобы он беспокоил тебя.

– Беспокоил меня? Беспокоил меня? – Габриэль беспомощно развела руками. – Не приведи бог, чтобы мой старенький папочка обеспокоил меня. Ну конечно, как же я могу изменить что-то в своем напряженном графике только потому, что мой отец в больнице?!

Майло взял следующую креветку и разрезал ее вдоль спинки.

– Ты слишком тревожишься, Габриэль. Мне, конечно, шестьдесят четыре года, но я не старенький, и потому не дерзи.

Упершись кулаками в стол и опустив голову, он помолчал и вздохнул.

– С чего ты взяла, что мне одному после смерти мамы трудно жить?

– Я не хотела огорчать тебя, папа. – Габриэль прижалась лбом к его ввалившейся щеке. Она хорошо помнила, какая паника охватила ее при виде сильного, упрямого отца, опутанного трубками. – Я хочу, чтобы ты поправился и стал похож на себя.

Он вскинул голову и начал решительно разделывать креветку.

– Тогда прекрати беспокоиться обо мне и заниматься самопожертвованием, Габриэль Мари. Ты хорошая девочка и хочешь мне добра, но, дорогая, я в порядке. И мне не нужна нянька.

Снова болезненный укол.

– Но, папа...

Он жестом остановил ее.

– После Нового года возвращайся в Аризону и займись своей жизнью. Я не желаю, чтобы ты отказывалась от нее из-за дурацкой идеи, что я дряхлею.

– Дурацкой, папа? Ну спасибо! – Она нервно засмеялась – отец уж слишком разошелся.

– Учти, Габриэль Мари, я твердо намерен прожить еще лет двадцать или тридцать и буду в полном порядке до глубокой старости. Так что ты зря поднимаешь шум. Я сказал бы тебе, если бы был болен. Поверь мне.

Но она не верила. Он не сказал бы. Он до последнего вздоха щадил бы ее.

– Но я здесь, папа, и я останусь. Он крепко обнял ее. От него шел запах рассола и перца.

– Я очень ценю твое предложение, дорогая, но мне не нужна санитарка. Пока.

– Поздно, папа. Я продала агентство и дом. Да... – она опередила его вопрос, – выгодно продала. Отдала растения и аквариум, и теперь я дома, и ты больше не будешь один. Я составлю тебе компанию по вечерам. Буду готовить тебе питательную еду. И Клетис не будет больше сидеть на столе.

От раздражения рот у Майло вытянулся в прямую линию.

– Напоминает седьмой круг ада.

– И тем не менее. Все уже сделано.

– Черт знает что, Габриэль. Ты действительно все продала? – В его голосе звучало настоящее смятение. – Кроме машины.

Отец издал раздраженное хмыканье, которое она хорошо знала.

– Девочка, ты что, не слышала, что я сказал?

– Слышала, папа.

Она подошла к нему и поцеловала в голову. Она нужна ему, и она все сделала правильно. Ради него. Ради себя.

– Габриэль, дорогая. – Он произнес это медленно и терпеливо. – Я не одинок. Мы с ребятами по-прежнему встречаемся в закусочной у Бел за утренним кофе. Я не сижу и не жду старухи с косой. Мне не хватает твоей мамы, и это никогда не изменится, но у меня есть друзья, я езжу на экскурсии. – Он засмеялся. – Мне шестьдесят четыре года, и я впервые в жизни начал ездить на экскурсии.

– Ты больше не водишь машину? – Теперь она по-настоящему забеспокоилась. Вождение было в крови у Майло. Он любил машины.

– О господи, дорогая, я еще вожу машину. Меня уговорили поехать на экскурсию по штату с ночевкой, и мне понравилось. Интересные люди смотрят интересные места. Я бы в жизни не встретил таких людей, если бы не остановился и не заинтересовался этой программой.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Какой программой?

– Ну... – Голос у него стал вкрадчивым, и Габриэль насторожилась. – Одна из медсестер в больнице рассказала мне о поездках, которые организует автобусный парк округа.

Однако! Майло, хитрая лиса, явно что-то скрывал. Но она дознается. Как только он будет готов расколоться.

– Ты ездишь в туристические поездки?

– Конечно. В Тампу. В Атланту. По магазинам.

– По магазинам? Ты же терпеть не можешь магазинов.

Они оба вздрогнули от неожиданного позвякивания старинного звонка и испуганно переглянулись.

– Боже мой! Время! – У Габриэль забилось сердце, а щеки залило краской. Джо.

– Я вижу, мы не можем одновременно готовить и серьезно разговаривать. Вот это, дорогая, и есть признак старости. – Майло сгреб гору мусора со стола в мусорное ведро. – Иди открой дверь. Мне надо помыться. – Он быстро брызнул на руки лимонным соком и подставил их под струю воды.