Чтение онлайн

– Ева? Пожалуйста, скажи что-нибудь. Что угодно, или я позову врача.

Голос звучал, как в моих снах. Мягкий, низкий и такой чудесный, что у меня на глаза навернулись слезы. Кингсли. Это был Кингсли, который стоял со мной под душем. Горячие слезы хлынули из глаз. Не задумываясь, я обвила его руками и, сотрясаясь от рыданий, вцепилась в него, как утопающая в спасательный круг.

– Я так рада видеть тебя, – наконец, выпалила я. Дрожь в моем теле вдруг утихла, и оно расслабилось, словно кто-то разом перерезал все нити, которые заставляли меня действовать в течение последних двух лет. – Я так скучала по тебе, Кингсли. Ты снился мне каждую ночь, а ведь я так старалась быть разумной. Убеждала себя, что буду жить с разбитым сердцем, а тебя должна отпустить. Я знаю, что ты злишься на меня, и знаю, что все, что ты тогда сказал мне на кладбище, правда – твой отец не погиб бы, не будь я принцессой целой страны. – Всхлипывая, я прижала голову к его груди. – Но я не могу изменить того, кем я являюсь. Не могу изменить прошлое. И не могу изменить того, что даже спустя два года я все еще сильно, до боли влюблена в тебя. Любить тебя настолько больно, Кингсли Старр, что я никак не пойму, подарок это или наказание.

Я медленно оторвалась от него, отступила и, скользнув вниз по стене, села на пол и сжалась в комок. Было стыдно вот так выворачивать всю душу наизнанку. Нужно взять себя в руки и снова встать. Но я не могла. Я просто не могла.

– Я знаю, что не имею права тебя упрекать, – тихо сказала я, – но почему ты здесь? Почему не оставил меня в покое? Я могу жить с разбитым сердцем. Еще немного времени, и я, возможно, смогла бы наконец полюбить кого-то другого, оставила бы все это позади. Но теперь ты здесь… И как будто мой худший кошмар стал реальностью… Это больно, Кингсли… Так больно… Я не могу это выдержать.

Рыдая, я уткнулась головой в колени. Меня как прорвало, и все слова, которые, как оказалось, рвались из меня все это время, наконец, безудержным потоком хлынули наружу.

– То, что произошло тогда… Мне так жаль, – сказала я, шмыгнув носом. – Так бесконечно жаль. Поверь мне, тот вечер до сих пор преследует меня, и я никогда не забуду выражения твоего лица, когда Закари бросился передо мной… Я знаю, что ничто не сможет исправить случившегося. Я знаю, что была для тебя так, просто летнее приключение, и что сегодня нас ничто не связывает, кроме одного поцелуя и вины, которую я никогда не смогу загладить. И все же я не могу убежать от тебя. И мне так стыдно. За все.

Всхлипывая, я крепче обхватила колени руками и прошептала:

– Пожалуйста, уезжай, Кингсли. Я не могу. Не могу ничего не чувствовать. Я поговорю с семьей. Они не будут винить тебя, заплатят полную ставку. Я обещаю. Только, пожалуйста, уезжай…

Я дрожала всем телом, а холодная вода все продолжала стекать по волосам и, булькая, исчезала в сливном отверствии. Вместе с моими слезами. Я не осмеливалась поднять на Кингсли глаза, но слышала его тихое дыхание. Вдруг что-то скрипнуло, и в следующее мгновение вода стала приятно теплой, а потом ее вовсе выключили. Мы все еще были в школьной форме. Его кеды издали забавный хлюпающий звук, когда он опустился на пол душевой кабины и осторожно убрал прядь волос с лица. Он был таким большим, таким массивным, что рядом с ним я казалась маленькой птичкой, которую он в любой момент мог раздавить. Мне не нравилось это чувство.

Всхлипнув, я отвернулась и заставила себя прекратить рыдания. Подавить слезы. Я молчала. Так же, как и Кингсли. Боковым зрением я увидела, что он прислонился к стене. Согнул колени и опустил на них руки. Вода капала с его волос, как и у меня. Точно так же, как и тогда. Кингсли провел по длинным волосам, которые выбились из узла и легли ему на плечи. У меня немного перехватило дыхание, когда он посмотрел на меня из-под своих мокрых ресниц.

– Я едва знал Закари, – тихо сказал он. – И, честно говоря, большую часть времени ненавидел его за то, что он бросил нас. Ради твоей семьи. Ради тебя. Всю жизнь гадал, почему нас ему оказалось недостаточно. Хотя в голове, конечно, понимал, что с мамой ему было жить непросто. Я люблю ее, но отношений с ней тоже бы не хотел, а их и так слишком многое разделяло, чтобы удержаться вместе. Мой отец был канадцем до мозга костей, но он попытался жить с нами. Действительно попытался. Правда, мне всегда казалось, что попытался недостаточно. Но, в конце концов, я сам решил не поддерживать с ним отношения. Я сам увеличил пропасть между нами. А когда приехал в Канаду, то намеревался ненавидеть там все: начиная, конечно, с тех людей, ради которых он нас бросил.

Он моргнул, и капля упала с его ресниц.

– Но потом ты упала на меня, помнишь? Когда я пытался сбежать. А потом выяснилось, что ты принцесса, и я хотел возненавидеть тебя всеми фибрами своей души. А потом вдруг тот случай, и мы с тобой оказались совершенно беспомощными. Я такого никогда прежде не испытывал. Ни до, ни после. Больше всего мне тогда хотелось вернуться к своей обычной жизни, но я просто не мог уехать. Даже когда мне запретили видеться с тобой, я не мог тебя просто так оставить. Как влюбленный дурак, бродил по территории твоего замка, околачивался под кленом в надежде хоть разок увидеть тебя. Просто чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Не раз я собирался уехать обратно в Нью-Йорк, но я просто не мог этого сделать. Потому что хотел узнать тебя получше. Хотел проводить с тобой время. Хоть и знал, что это ни к чему не приведет. Просто не может ни к чему привести.

Вздохнув, он провел рукой по волосам.

– Думаю, мне и надо было тогда уехать – в итоге ничего, кроме боли, это не принесло. И мне очень жаль. Прости меня. Я не допущу, чтобы подобное повторилось, и как бы сильно я ни хотел быть близок к тебе, я знаю, что лучше этого не делать. Я здесь, чтобы защитить тебя, но я смогу сделать это только в том случае, если не потеряюсь в том, что происходит между нами. Как тогда.

Наши взгляды встретились. Окутанные густым паром, мы как будто оказались в другом мире. Смысл сказанных им слов медленно доходил до меня.

– Я думала, ты меня ненавидишь, – сказал я.

– Тогда так и было. – Кингсли сжал губы и глубоко вздохнул. – Мой отец отдал за тебя свою жизнь, и тогда я был бесконечно зол. Потому что его последняя мысль была о тебе и твоей безопасности. Закари отдал свою жизнь за тебя, и я не мог принять этого его решения. От злости, по глупости. Теперь же единственное, чем я могу загладить свою вину, это защитить человека, за которого мой отец отдал свою жизнь.

Он поднял глаза, и в них было столько отчаянья, что у меня сжалось сердце.

– Знаешь, – продолжал он, – какая-то часть меня рада, что тогда умер он, а не ты. И я ненавижу себя за это, и тем не менее я каждый день благодарен за то, что ты жива. Что с тобой все в порядке. Мысли о тебе рвут меня на куски, но перестать думать о тебе я не могу. Конечно, ты вольна отослать меня прочь, и я больше не стану противиться твоим желаниям. Но я надеюсь, что ты дашь мне шанс все исправить. Если хочешь, я не буду с тобой разговаривать. Буду тише воды, ниже травы. Буду просто незаметно присматривать за тобой. А через три месяца уеду, и уже больше никогда тебя не потревожу, если ты этого не захочешь.

Его голос звучал необычно серьезно, настолько серьезно, что я не знала, что сказать. Я была совершенно ошеломлена.

– Прости меня, Эванджелина, – и, когда я ничего не ответила, добавил еще тише: – За все.

Я в самом деле не проронила ни слова. В груди горело. Это полыхало мое разбитое сердце. Вина, которую я носила с собой в течение двух лет. Его отказ. Ведь так и было: извинение, предложение и… отказ. Шмыгнув носом, я тихо рассмеялась.

– Я с тобой впервые поцеловалась, – прошептала я, и мускул на подбородке Кингсли дернулся. – Я знаю, для тебя это, наверное, ничего не значит…

Фраза оборвалась у меня на губах.

Кингсли нежно прислонился своим лбом к моему. Не может прикосновение человека, которого не видел почти два года, успокаивать настолько, быть настолько знакомым. И все же именно так я это ощущала. Что со мной? У меня на глазах снова выступили слезы.

– Я никогда не говорил, что это для меня это ничего не значит, – нежно прошептал Кингсли. – Я только сказал, что это не должно повториться. Ты всегда была…

– Нет! – перебила я его. – Не надо. Что бы ты сейчас ни сказал, просто позволь мне все переварить и осознать. Мне это нужно. Но я все же хочу извиниться. В последний раз… – Дрожа, я наклонила голову и уставилась на его кеды. – Мне бесконечно жаль, что твой отец умер. Но я никогда не забуду того, что он для меня сделал. Потому что, если бы не он, я была бы мертва. Эту вину я никогда не смогу загладить.