Чтение онлайн

Миссис Пэттон. Ее волосы прядями свисали с головы, от слез вокруг глаз размазалась тушь. Со страхом в глазах она посмотрела на меня. Она попыталась сесть, но была остановлена ударом ноги в грудь. Эта нога принадлежала одной из муз, которая бросила на меня дьявольский взгляд. У меня вспотели ладони, и я вцепилась в свои оковы, которые ослабли на миллиметр. Теперь я была бессильна перед музами.

Мистера Пэттона совсем не интересовало, как обращались с его женой. Он не поддавался ее глухим протестам и взгляду.

– И тогда, в один из дней, когда он наконец добился достаточного доверия жены и был привлечен к работе, ему в руки попало досье. Это была случайность, а может, подарок судьбы, ведь речь в нем шла о дочери ненавистного врага. – Мистер Пэттон подошел вплотную ко мне и прошептал на ухо:

– Малу Уинтерс, бастард Джеймса Ливси. – Это вызвало у меня отвращение и холодные мурашки на спине. Он отошел назад и продолжил обход. – Будто к нему явилось видение. Он не мог изменить свою судьбу или судьбу Ливси, она оставалась такой, какая есть, но судьбу дочери заклятого врага? Она не подчинялась правилам Литерсума, потому как еще не была написана. Этим следовало воспользоваться, подумал он и начал составлять план мести. Кульминация: убить дочь злейшего врага на его глазах.

Так вот в чем было дело. Он хотел убить меня, чтобы тем самым отомстить моему отцу. Потому что тот совершил то же самое с его семьей.

В первый раз в жизни я по-настоящему испугалась смерти. В момент нападения Талии все произошло слишком быстро, я даже не успела ничего понять. К тому же Лэнсбери был рядом, и я могла убежать. Сейчас все выглядело совсем по-другому. Я была предоставлена этому сумасшедшему, который открыто говорил, что хотел бы меня убить. Который развернул огромную операцию и убил большое количество людей, чтобы добраться до меня. А он все еще продолжал говорить.

– Чтобы достойно отомстить за семью, удостоить их последней чести, он хотел соблюсти все правила театрального искусства. Завязка, развитие и, конечно, кульминация с развязкой. Для этого он нашел союзников, которые являлись воплощением хорошего театра и к тому же имели старые счеты с воровками.

Я услышала глухое хихиканье муз, вышедших на сцену. Полигимния, которая сбила меня с ног магией, села рядом со мной. Я оттянула голову, за что получила от нее пощечину.

– Привет, воровка. Вот мы и встретились. – Мне очень хотелось плюнуть ей в лицо. Талия села рядом со мной с другой стороны и провела пальцами по ране.

– Ой, что это с тобой случилось? – Затем она надавила большим пальцем прямо в центр ранения, и я заорала, насколько позволял скотч. В глазах засверкали звездочки, но я осталась в сознании. На лбу и на шее выступил пот.

Мистер Пэттон продолжал рассказывать, от боли мне было тяжело концентрироваться на его словах.

– Они разлетелись и следили за воровкой день и ночь, убили двоих людей, которые оказались их заданием, а также двух книжных персонажей, которые знали слишком много. Они отвели подозрения украденной кровью и другими уликами, выставляя Малу главной подозреваемой. В конце концов, и твой интерес проснулся, не так ли, Ливси? – крикнул он в зрительный зал. – Ты ведь все эти годы приглядывал за ней, верно? Так, как ты приглядываешь за всем, что принадлежит тебе, или за тем, чем бы ты хотел обладать. Ты боялся за нее? Ты задавался вопросом, не пошла ли дочь в тебя, раз она убивает людей? Или ты догадывался, что за этим скрывается кто-то другой? Скольких людей ты отправил в реальный мир, чтобы собрать информацию, которая тебе в итоге так и не помогла?

Он выкрикивал вопросы в угол темно-красного зала. Так, будто знал, что мой отец находится где-то там, но не знал, где именно. Мог ли он на самом деле наблюдать за нами? В груди возник робкий трепет. Я позволила себе обзавестись крохотной надеждой на спасение. Даже если не свое, то хотя бы на спасение Лэнсбери, где бы он ни был.

– Но я могу тебя успокоить. Твоя дочь – добрейший на свете человек. Абсолютная противоположность тебя. Она здесь лишь потому, что хочет спасти человека, чье имя послужило для меня приманкой. Скажи, Малу, ты хоть на секунду усомнилась в нем?

Слева от меня кто-то толкнул Тома в мое поле зрения. Он тоже был связан и выглядел очень потрепанным. Из раны на голове сочилась кровь, он трясся как осиновый листок. Музы сбили его с ног и поставили на колени. Он был жив. Слава богу.

– Твоя дочь способна любить, Ливси. Ты знаешь, что это такое? Она самостоятельно позаботилась о любовной истории в этом представлении, разве это не здорово? Возможно, она прирожденный театрал.

Лэнсбери был брошен на пол двумя музами рядом с Томом. Наши глаза тут же устремились друг к другу. Мне хотелось рыдать от облегчения. Он тоже был жив. Он сопротивлялся, пытался подняться и двигался в моем направлении. Музы повалили его, он упал вперед, ударившись плечами о пол. Но ни на секунду он не отводил от меня глаз. Он снова попытался подняться, но я показала движением головы, чтобы он подчинился. Он послушался меня, но остался в боевой готовности. Кто знал, как далеко могли зайти мистер Пэттон и его чокнутые музы.

Мистер Пэттон встал напротив меня на край сцены.

– Вот мы все и собрались. – Он засмеялся и расправил руки. – Вместе мы позаботимся о кульминации и грандиозной развязке. Ты ведь принял мое приглашение? Смотри, Ливси, и страдай. Как это делал я.

Если в моей жизни и был момент, когда мне больше всего хотелось поддержки отца, так это было именно сейчас. Я надеялась, что он появится и остановит этого сумасшедшего. Но ничего не происходило, зал, как и прежде, оставался пустым. Неужели мистер Пэттон просчитался? Он наверняка исходил из того, что отец приглядывал за мной, и рассчитывал, что он бросится меня спасать, когда у него появится такой шанс. Наконец такой шанс выпал, мистер Пэттон подал его на блюдечке с голубой каемочкой, но воспользуется ли он им? Или он будет спокойно наблюдать, как я умираю, чего, казалось, и хотел мистер Пэттон? Если бы в тот момент ничего не произошло, мы бы пропали. На моих глазах выступили слезы, размывая взгляд. Сердце билось все медленнее, опасно успокаивалось, словно было готово сдаться. Лэнсбери наклонился в мою сторону, однако музы оттолкнули его. Мистер Пэттон повернулся ко мне и взял в руку мой подбородок. Другой рукой он сорвал со рта скотч. Я тут же плюнула в него. Он поблагодарил меня за это пощечиной, от которой мою голову откинуло в сторону. Лэнсбери зарычал.

Мистер Пэттон наигранно вздохнул и вытер плевок с рукава.

– Тебе повезло, что я убью тебя не сразу. Я еще должен выполнить обещание. В качестве компенсации за магическое проклятье. – Он отвернулся от меня и предоставил слово музам. – Она теперь ваша.

Полигимния опустилась возле меня на корточки. В этот раз я не стала уворачиваться.

– Оставь меня в покое! – закричала я, но звука не последовало. Как только она положила ладони на мои щеки, я не могла пошевелиться. Я знала, что это означало. Вот-вот должен был свершиться поцелуй музы. Полигимния поцеловала меня прямо в губы, затем укусила меня и отпрянула.

В моей голове заиграла музыка, она смешалась с поющими голосами и визжащими инструментами. Было неприятно, слишком много впечатлений кружилось у меня внутри. Только я преодолела это шоковое состояние, следующая муза опустилась рядом со мной. Талия, которая одной рукой надавила мне на рану, а другой обхватила лицо. Она тоже прижалась к губам с неприятным поцелуем. К музыке добавились смех, шутки, театральные зарисовки, их сопровождали тысячи аплодисментов. Музы вливали в меня свои идеи, но их было слишком много. Голова гудела и, казалось, вот-вот бы лопнула. Сразу же после второго поцелуя я застонала и стала изворачиваться в оковах. Но они не давали мне отдышаться. Следующая муза уже была наготове.

– В момент нашей последней встречи я не представилась, – прошептала она. – Я – Каллиопа, и это я совершила первое убийство. – Ее поцелуй был нежным, но не менее пугающим от огромного количества идей. Стихотворения и философские мысли смешались с хаосом, царившим в моей голове. Невыносимая боль распространилась по телу, и я закричала так громко, как только могла. Лэнсбери боролся с оставшимися музами, которые удерживали его. Появилось темное облако, которое обычно возникало перед глазами, когда я забирала идеи писателей, за ним последовало магическое покалывание, которое обычно сопровождалось поцелуем. Но оно было не в силах противостоять мощи и большому количеству идей, которые в меня пихали древние музы.