Чтение онлайн

Марианна обиделась и ушла к себе.

...Свадьба Клауда и Меганы была тихой, почти постыдной. Ни пышного торжества в соборе, ни толп ликующих подданных, ни даже полного состава двора. Церемонию провели в маленькой дворцовой часовне. Из королевской семьи присутствовала только принцесса Изабелла, а со стороны Меганы — Марианна. Родителей невесты тоже не было, им запретили приезжать во дворец.

Мегана стояла у алтаря в атласном платье цвета слоновой кости, простом, даже без вышивки, ибо за столь короткое время ее не успели бы нанести, и в своих собственных скромных украшениях.

Рука, которую она положила на холодную, твердую ладонь Клауда, слегка дрожала. Он же был невозмутим, как всегда. Его черный бархатный камзол и белая рубашка казались траурными одеждами.

Он надел ей на палец простое золотое кольцо — без камней, без гравировки. Холодное металлическое кольцо, символ кандалов. Когда священник произнес: «Объявляю вас мужем и женой», у Меганы перехватило дыхание. Это был и приговор, и благославление.

После короткого, неловкого приема для придворных, где никто не испытывал желания праздновать, их проводили до кареты. Не до свадебных покоев во дворце, а до кареты, которая должна была увезти их прочь от столицы. В замок Отшельника.

Вернее, в экипаж села только Мегана, ставшая теперь принцессой, леди Лебран. Именно такую фамилию носили члены правящей династии.

А сам принц, Клауд Лебран Отшельник, сел на своего вороного жеребца, и отбыл в свое поместье, не дожидаясь медленного ползущей кареты жены. Правда, оставил ее сопровождать целый отряд стражников. Всадников в красно-черных мундирах, один вид которых вызывал у нее трагические воспоминания и страх.

Слава богам, возле кареты стражники не ошивались, и во время всего пути они их не видела.

Дорога заняла пол дня. Мегана сидела, обнимая себя за плечи, хотя на улице было тепло. От волнения ее трясло. Она думала о том, что ее ждем в замке Клауда.

" Он не помнит, что говорил в бреду! И не станет меня убивать!" — убеждала она себя.

Или помнит, поэтому и женился? Чтобы избавиться от нее от проблем и свидетелей.

В любом случае, Мегана хотела с ним договорится. Их брак вынужденный, формальный, поэтому они могут сосуществовать в замке, просто как соседи. Можно даже не общаться. Она не лезет в его дела, он в ее. Хотя...Какие у нее могут быть дела? Она хочет простой тихой жизни, о которой и мечтала. Уединенный замок как нельзя лучше подходит для этой цели. Она будет наслаждаться спокойной жизнью, заниматься хозяйственными делами, и действительно, не будет лезть в дела мужа.

Что же касается его планов на восстание...Возможно, ей удасться как-то отговорить его от этой идеи.

Всю дорогу процессию сопровождал дождь, что считалось хорошим знаком. Но для Меганы это было еще одним подтверждением — ничего хорошего в замужестве ее не ждет. Только серая беспросветность.

Замок Отшельника предстал перед ними на закате, и это зрелище вызвало у Меганы суеверный трепет — он вгрызался в скалу, цеплялся за нее, словно древний, окаменевший хищник.

Замок оказался именно таким, каким она знала его по слухам: мрачным и величественным, но величие его было не в красоте, а в упрямой, непоколебимой силе.

Он расположился на скалистом утесе, окруженный с трех сторон густым, темным лесом, где вековые ели стояли так плотно, что под их кронами царил вечный сумрак. Только неширокая песчаная дорога, ведущая к каменной обители Отшельника, разбавляла этот мрачный вид.

С четвертой же стороны был обрыв, и оттуда, из глубины ущелья, доносился неумолчный, глухой рев горной реки — вечная мелодия этого одинокого места. Это была скорее не резиденция, а крепость. Или тюрьма.

Высокие серые стены оказались испещрены шрамами времени. Оригинальная, почти черная от вековых дождей и лишайника кладка была покрыта, словно грубыми заплатами, более светлым, молодым камнем. Эти заплатки — следы починки — виднелись повсюду: неровный квадрат у основания главной башни; длинная полоса вдоль зубчатой стены, видимо, восстановленной после обрушения; свежие камни вокруг некоторых бойниц, расширенных для более современных орудий. Замок был живой историей своих собственных ран.

Цепкий, темно-зеленый плющ обвивал стены, пряча уродство некоторых швов, но в то же время впиваясь в трещины, медленно и неотвратимо разрушая то, что пытался украсить. Остроконечные башни, похожие на копья, впивались в низкое, свинцовое от туч небо.

Их встретила небольшая свита — несколько старых, молчаливых слуг, чьи лица казались высеченными из камня, как и стены замка. Кастелянша, полная суровая женщина с огромной связкой ключей на поясе, поклонилась без тени улыбки или радушия.

— Я Гретта, ключница замка! — представилась она, не утруждая себя реверансом — Его светлость приказал обеспечить вас всем необходимым.

И повела Мегану в ее новый дом.

Замок внутри оказался тоже мрачным, но безупречно чистым. Воздух был холодным и пах старым камнем, въевшейся сыростью, которую не могли вытравить даже постоянно горящие камины, дымом и чем-то горьковатым — смесью сушеных трав, полыни и, возможно, лекарств. Пол из огромных, стертых сотнями ног плит был выметен и местами даже отполирован до тусклого блеска. В высоких, сводчатых коридорах не наблюдалось ни паутин, ни пыли.

Вместо картин на стенах висели тяжелые, выцвевшие гобелены, изображавшие сцены охоты и древних битв. Краски на них поблекли, превратившись в оттенки серого, коричневого и грязно-багрового, и лица воинов и зверей казались искаженными в вечном беззвучном крике. Света было мало: узкие окна пропускали лишь его скупые, косые лучи.

Основное освещение давали редкие факелы, отбрасывавшие на стены длинные, дергающиеся тени. Каждый шаг гулко отдавался под сводами, каждый скрип двери казался вздохом призрака.

В комнату, отведенную ей в качестве личных покоев, Мегана входила с трепетом. Высокий сводчатый потолок поддерживался толстыми дубовыми балками, почерневшими от времени и копоти. Огромный камин, в котором мог бы поместиться взрослый человек, был единственным источником тепла и живого света; в нем уже жарко потрескивали поленья, отбрасывая на стены и пол багровые, пляшущие блики.

И кровать. Широкая, из темного, почти черного дуба, с четырьмя резными столбами, на которых держался тяжелый балдахин из темно-бордового бархата. Ткань поглощала свет, делая пространство под балдахином еще более темным, почти погребальным. И застеленная светлым, по виду льняным, бельем. Похоже, дорогим, тонким и качественным. Ну, хоть что-то хорошее.

Окно, единственное в комнате, выходило во внутренний двор-колодец — узкий, замкнутый клочок земли, вымощенный камнем, куда почти не попадал солнечный свет. Вид оказался не просто унылым — он был безнадежным воплощением заточения.

И мебель под стать замку — массивная, функциональная, лишенная изящества. Шкаф, способный вместить арсенал, стол, за которым могли бы усесться трое, и одинокое кресло у камина, обитое кожей.

Мегана стояла посреди комнат ы, чувствуя, как холод камня пробирается сквозь подошвы туфель. Теперь она хозяйка этого места. Но его эта мрачная, безупречная чистота, эта упорядоченная пустота пугали ее.