Чтение онлайн

Поздно вечером, когда последние гости удалились, а слухи начали разползатся по спальням и будуарам, они оказались наедине на большом балконе королевских покоев, выходившем в сад. Отсюда был виден весь город, усыпанный огнями, и темная лента реки за его пределами.

Клауд стоял, опираясь на каменную балюстраду, сняв корону и бросив ее на стоящий рядом столик. Он был в одном камзоле, без парадных регалий, и выглядел усталым.

— Ну вот! — произнес он тихо — Мы здесь.

— Да! — сказала Мегана, подходя и становясь рядом — Мы здесь.

Они молчали, слушая далекий шум города и шелест листьев в саду.

— Это не то, чего я хотел! — неожиданно произнес Клауд — Когда я строил планы, представлял себе… ну, не это. Не эту тишину страха. Не эти взгляды, полные расчета. Я хотел уважения. Признания. Не этого.

— Это придет! — сказала Мегана, глядя на огни внизу — Если мы будем править мудро. Если мы покажем им, что мы — не тираны. Что мы — их защита, а не угроза.

— Ты веришь в это? — он повернулся к ней, и в его глазах в свете луны читалась та же усталость, что и в ее душе.

— Мы должна верить! — ответила она — Иначе зачем? Зачем мы изменили судьбу? Зачем спасали Эдмона и Марианну? Зачем я… — она запнулась.

— Зачем ты осталась со мной? — закончил он за нее — Вместо того чтобы бежать при первой возможности.

Она посмотрела на него. На его резкое, красивое лицо, на черные глаза, в которых теперь жили не только холод и решимость, но и тени сомнений, и что-то теплое, что обращалось только к ней.

— Потому что я увидела тебя настоящего! — тихо сказала она — Не того принца с кинжалом, каким ты был в моих кошмарах. А того, кто боится грозы. Того, кто правит своими землями справедливо. Того, кто готов был начать войну, но согласился попробовать мир. Того, кто доверил мне свои самые сокровенные тайны.

Она сделала шаг ближе.

— Я осталась, потому что полюбила тебя, Клауд. По-другому, по-настоящему! Не вопреки всему. Из-за всего. Из-за твоей силы и твоей слабости. Из-за твоей ярости и твоей нежности.

Он замер, смотря на нее так, словно видел впервые. Потом он коснулся ее щеки.

— А я тебя! — прошептал, и его голос сорвался — С того самого дня в саду. Когда ты смотрела на меня, как на призрака из своих самых страшных снов. Я не понимал почему. Но это это сводило меня с ума. А потом, в пещере… ты не убежала. Ты осталась. И в ту ночь, во время грозы ты вошла. Ты не испугалась моего безумия. Ты взяла его в свои руки и успокоила.

Он обхватил ее лицо обеими руками.

— Ты изменила все, Мегана. Ты изменила меня. Ты превратила мою ненависть в это. Во что-то, чего я даже назвать не могу. Что-то большее.

Он наклонился и поцеловал ее. Не как в первую брачную ночь — холодно и властно. Не как после бури — благодарно и нежно. Это был поцелуй, в котором было все: и боль прошлого, и страх будущего, и яростная, неистовая надежда на то, что они смогут все преодолеть. Вместе.

Когда они оторвались, она прижалась лбом к его груди, слушая сильное, ровное биение его сердца.

— Мы изменили судьбу! — прошептала она — Но долг остался. Долг перед ними!

Она кивнула в сторону спящего города.

— Перед народом. Перед Эдмоном и Марианной, которые доверили нам свою страну. Перед Изабеллой и Эриком, чье счастье мы построили на политике. Перед всеми, кто сейчас боится нас. Мы должны сделать их жизнь лучше. Доказать, что их страх был напрасен.

— Мы сделаем! — сказал он, и в его голосе снова зазвучала та твердая, непоколебимая уверенность, но теперь она была направлена не на разрушение, а на созидание — Вместе. Ты и я. Король и Королева. Не по принуждению. По выбору.

Они стояли так, обнявшись, под холодным светом луны, глядя на свое королевство. Не как на трофей, а как на наследие. Как на тяжелую, но благородную ношу, которую они теперь несли вдвоем.

Судьба была изменена. Путь был выбран. И теперь им предстояло идти по нему — не как жертва и палач из старого кошмара, а как союзники. Как любовники. Как правители, которые знали цену власти и цену мира. И которые были готовы защищать то, что построили.

Весна в столице была по-настоящему теплой, а в воздухе витало ощущение растущего спокойствия. Два года правления Клауда и Меганы не прошел даром. Суровые, но справедливые реформы, наведение порядка в судах, покровительство торговле и ремеслам — все это начало приносить плоды. Страх в глазах горожан сменился осторожным уважением. А когда королева Мегана открыла первый приют для сирот и школу для девочек из бедных семей, к уважению добавилась и искренняя, пусть и робкая, привязанность.

В королевском дворце жизнь тоже изменилась. Он больше не был зловещей крепостью. В его стенах снова звучали детский смех — маленький принц Людвиг, чьи пухлые ножки топали по некогда безмолвным коридорам.

Письма от Марианны были полны счастья и простых радостей: Эдмон почти не кашляет, они завели сад, а их дочка растет крепкой.

Изабелла тоже изредка писала. Она была слишком занята, чтобы писать чаще.

Когда они с Эриком поженились, он сразу же отбыл на границу, в свою армию, подчеркнув, что их брак лишь договор и формальность. Но Изабелла была с этим не согласна, и отправилась следом за мужем, не спрашивая его согласия.

Теперь она пишет, что счастлива, но очень занята заботами о гарнизоне. Кто еще позаботится о солдатах, как не она. Если генерал Конрад для воинов как отец, то она, его жена, им как мама.

Эта фраза рассмешила Мегану.

Еще, Изабелла ждет ребенка, и вот-вот должна родить...

Мегана сидела в королевской библиотеке — светлой, просторной, с окнами от пола до потолка. Она разбирала старые фолианты, перевезенные из разных замков после объединения королевских архивов.

И среди потрепанных переплетов по истории, праву и светлых книг поэзии, ее взгляд нашел одну, ничем неприметную книгу.

Кожаный переплет, потрескавшийся, поеденный жучком. Ни названия, ни автора. Сердце у Меганы замерло. Она узнала ее.

Та самая. Книга колдуньи.

Она взяла ее дрожащими руками. Книга была легкой, как птица. Она открыла ее на знакомой странице. Те же угасшие коричневые чернила, те же странные, извилистые символы заклинания, что подарило ей второй шанс. И что погубило стольких.

Она долго сидела, глядя на книгу. Вспоминала лес, дождь, Эрика с окровавленным кинжалом, старуху на полу хижины. Свою первую загубленную жизнь. Потом — свою смерть. Лицо Клауда. Кинжал. Поцелуй.

Знание, содержащееся в этой книге, было опасно. Оно делало бесстрашным. Оно развращало. Оно заставляло верить, что за любую ошибку можно заплатить откатом назад. Но жизнь не была игрой с сохранениями. Каждый шаг, каждое слово, каждое чувство было окончательным. И именно это делало их ценными.