Поцелуй Однажды: Глава Мафии
Шрифт:
Возможно, он боится, что она его прямо сейчас оттолкнет.
Нервно сглатывая, Кира прислоняется к его грудине, устраиваясь прямо под горлом.
Он тут же закидывает руку дальше на хрупкое плечо, чтобы теперь удерживать девушку таким образом. Проводит большим пальцем по краешку ее рта.
— Поговорим завтра подробнее, — низкий голос вибрирует близко к ее лицу, — не вздумай переживать.
Свет больничных коридоров кажется чрезмерно ярким, безжалостно холодным, и Кира рада наконец-то выйти на улицу. До машины топать недалеко, но каждый шаг дается как поднятие на Эверест. Карелин не отпускает ее плечо ни на мгновение, и это помогает.
Даже лень разбирать какие там несколько слов он говорит Кириллу перед тем, как сесть в водительское кресло.
Кира замечает не сразу, что руль не закреплен на месте ровно и, видимо, был поломан.
— Доедем до квартиры как-нибудь, — комментирует Роман.
От усталости глаза упрямо не закрываются, и мелькающие за стеклом огни ночного города напоминают ей парк аттракционов.
А они с Романом здесь, вдвоем внутри тачки, со сломанным рулем. С адреналиновым послевкусием, в ожидании следующей смертельной горки.
Одной рукой Карелин поглаживает ее коленко, и она лениво следит как большой палец обводит чашечку раз за разом.
— Пете не говори. Я потом сама расскажу, если Ксюша еще не написала.
В квартире она намеревается сразу заглянуть в комнату брата — проверить дома ли он и все ли в порядке — но Рома толкает девушку к их спальне и говорит, что проверит сам.
Кира заваливается на кровать прямо в платье, даже не умывшись и не помыв руки. И абсолютно все равно, что о ней подумает Карелин.
С места не сдвинется и будет спать так.
Сквозь беспокойную дрему она улавливает момент, когда он укладывается рядом.
И поворачивается к мужчине лицом.
Как только он притягивает ее за бедро к себе поближе, Кира заставляет губы шевелиться:
— Пообещай мне, что не убьешь их.
Она вслепую, на ощупь всовывает свою ладонь в его, и мозолистые пальцы прячут тонкую руку у мерно бьющегося сердца.
— Если бы ты спросила, собираюсь ли я их убивать, — вполголоса говорит Карелин, — то я бы ответил, что не собираюсь.
Но она уже спит.
Глава 14
Утро не предвещает ничего плохого — только потому что худшее случается, как только начинается само утро.
Проснувшись на рассвете, Кира и Роман минуту-другую воркуют, уткнувшись друг другу в лицо. Для отвлечения и сглаживания вчерашней ссоры он обсуждает их планы на Рим, а она задает вопросы.
От обволакивающего тепла поглаживания бедра он переходит к стягиванию платья, и Кира приподнимается для удобства.
Слегка нависая над мужчиной, Кира скребет ногтями жесткие волосы на затылке, а затем убаюкивает его голову растопыренными ладонями.
В тишине еще сырого рассвета шорохи оглушительно откровенны.
Приходится дрессировать легкие — Рома бродит губами по залившейся краской шее и настойчиво спускается ниже и ниже.
Поцелуй в волосы, мазок ногтями по необъятному плечу. Кира сжимает ноги, надеясь, что ненасытные уста сейчас успокоят лаской ноющие грудки… но этого не случается.
Замерший под ней Карелин не моргает и, кажется, вмиг каменеет будто и впрямь в статую превращается.
Кира подается назад и снова приподнимается, чтобы получше рассмотреть мужчину.
Рука сковывает ее запястье, с хлопком по коже, словно щелчком захлопнулись наручники.
— Рома, что так…
Она осматривает саму себя, чтобы понять куда это он так глядит.
Синяк на животе, безжалостно цельный в насыщенности багрового цвета, смотрится… намного-намного хуже, чем ощущается.
Блин, по виду, это гематома жуткая, а не синяк.
Свободной рукой она прощупывает кожу с кровоподтеком, но кое-где плоть даже не отдает дискомфортом.
Сам-то ушиб в три раза меньше, чем темно-красный отек — последний занимает площадь всего ее торса.
— Это только на вид такой ужас, — старается говорить она бойко, — болит только по середине, потому что вот туда… Рома?
Он неподвижно смотрит на синяк.
— Рома, бога ради…
Одновременно пытаясь прикрыться и повернуть его голову, Кира начинает подниматься на коленях. И Карелин, слава богу, оживает.
Он протягивает руку к телефону и одним резким движением садится в кровати.
Кира, даже посмеиваясь, намеревается развернуть его к себе, но он все игнорирует. Даже поворотом головы не выдает, что ощущает нахождение девушки рядом.
Он звонит кому-то и поднимается с кровати.
Ползти за ним в такой кровати нелегкое дело, особенно пытаясь натянуть платье обратно. И, проиграв одной прорези в битве, она отбрасывает ткань в сторону и пытается подняться за ним следом обнаженная.
— Рома, что ты… Да подожди…
— Подъедь на Кузнечную сейчас, я буду через двадцать минут. И чтобы все, что у нас есть на Долинск было собрано сегодня.
Он говорит по телефону и направляется к выходу.
Покинув кровать, Кира все-таки хватает платье, чтобы прикрыться и практически бежит за ним.
Дверь, что он захлопнул за собой, не сдвигается.
Она в замешательстве смотрит на дверную ручку.
И дергает, дергает, дергает.
— Рома! — срывается на крик Кира — Ты! Открой дверь сейчас же. Открой.
Дело не только в замке. Она может различить обрывки фраз и его низкий, размеренный голос.
Будто он стоит, прислонившись к двери, по противоположную сторону. Чтобы наверняка не выпустить ее.
— Открой немедленно! Ты…
Она барабанит по створке, но не в полную силу — в надежде все-таки не разбудить брата тревожной сценой.
— Если ты сейчас же не откроешь ее, клянусь богом, я…
Голос на пределе, срывается и рвется. Она поправляет руковину платья, взмахивая рукой и едва не разрывая шов. Оборачиваясь, осматривает узкую комнату в поисках чего-то… чего-то… Сама не знает чего.
Когда Кира наваливается на дверь еще раз, та оказывается открытой.
Подлеца в коридоре нет, а в ванной шумит душ.