Чтение онлайн

На кухне еще не убрано с позавчера, но ничего — Кира не собирается домохозяйничать. Петя уберет со стола, как она и напоминала еще вчерашним утром, а его мафиозное величество вымоет посуду. Под дулом пистолета, если понадобится.

Вместо того, чтобы собираться на работу, она сидит за столом и ест кунжутное печенье.

Оно немного почерствело, но ничего — прогрызть можно.

Кира прислоняется спиной к двери их спальни, когда Рома, с мокрыми волосами и не застегнутыми манжетами свежей рубашки, выходит из ванной.

Он поднимает на девушку глаза не сразу, сначала забирает телефон с коридорной тумбы. Конверт с деньгами, оставленный здесь в день их въезда, все еще лежит возле покатой вызы с искусственной вербой.

— Док это видел вчера?

Он указывает на ее живот, мрачно оглядывая вытянувшуюся вдоль створки фигуру.

— Синяки формируются в течении нескольких часов, поэтому видеть он «это» не мог, Рома. Я сделала УЗИ, и он предупреждал, что будет синяк. Это выглядит намного хуже, чем есть на самом деле.

Он кивает. Очевидно несогласный ни с ее доводами, ни с тоном.

— Выглядит хуже, чем есть на самом деле. Ага. Последнее, что можно сказать о ранениях и травмах. Потому что они могут выглядеть только лучше, чем являются на самом деле.

— Куда ты звонил и причем здесь Долинск?

Молчат, наверное, несколько минут.

— Долбаебы из группировки Долинска. Город — спорная территория некоторое время, но был без проблем. Они давно нарываются. Они никому нахрен не нужны были никогда, на самом деле.

Пограничный Долинск относился к их области, но примыкал еще к границам двух областей, одной из которой являлась столичная.

— Зачем звонить надо было вот так? — допытывается она прямо. Ручку двери за спиной сжимает крепче, чем та способна выдержать.

— Планы поменялись, — медленно говорит он. Предупреждающе.

— Какие… планы? — нервно сглатывает она. — Ты будешь… разбираться с их… их людьми, этой группировкой из Долинска?

— Завтра уже не будет никакой группировки в Долинске, — просто отвечает он.

Глядя в лицо суровое и отрешенное, она понимает, что незнакома с Брусом на самом деле. Она даже никогда не встречала его до этого разговора в коридоре. Мужчина, разговаривающий с Кирой сейчас, — это не тот Роман, попросивший у нее поцелуй. Не тот, кто сразу понял как неуверенно девушка себя чувствовала в ресторане. Не тот, кто обещал сделать каждый ее сладострастный вздох — своим.

Стоящий напротив Карелин, напряженно отслеживающий каждое ее движение, непреклонен и самоуверен.

Она поворачивает дверную ручку позади себя, но остается стоять на месте.

— Когда… когда ты приставишь ко мне людей? — старается говорить ровно Кира.

— Уже. Они внизу. Когда выйдешь, поедут с тобой. Купили тебе новый телефон.

— Если… если ты не будешь начинать разборки в Долинске, — облизывает сухие губы она и слегка вскидывает голову, — то я буду полностью согласна с охраной. Я… соглашусь. Буду следовать… всем инструкциям.

— Никаких разборок не будет, я же сказал: завтра группировки в Долинске не будет.

— Рома… Ты слышал, что я предложила?

— Сделка — это когда обе стороны пожимают руки напоследок, уверенные что получили желаемое, Кира. А то что ты предлагаешь — это шантаж. Ты не выйдешь из этой квартиры без моих людей. А долинские не останутся безнаказанными.

— То, что ты сейчас говоришь, это… это ощущается намного хуже, чем удар в живот вчера. Хуже… мне.

Он втягивает воздух ноздрями, и кладет телефон в карман.

— Так и ощущается, наверное. Но это касается не только тебя. Это то, как я поступал и до тебя.

Карелин степенно подходит к ней и целует в висок, а затем ласкает языком рот. Неторопливо. Приятной тяжестью возбуждение оседает у нее внизу живота, и невозможно не наслаждаться откровенным покорением ее рта. Но ладонь с дверной ручки не отпускает.

— Ты побудешь милосердной, — шепчет он потом Кире на ухо, — за нас обоих.

В Рим на выходных они все-таки вылетают.

Хоть атмосфера в автомобиле, а затем в самолете еще несколько напряженная.

По дороге в аэропорт темно-серый джип Карелина прикрывают два минивена.

Кира переживает о своих документах и процедуре таможенного контроля, но их подвозят к самолету без единой проверки. В салоне лишь работник аэропорта мельком смотрит ее новый паспорт.

У трапа Роман непродолжительно разговаривает с Кириллом. Пока девушка толком так и не познакомилась с налысо бритым охранником, впечатляющим своим немногословностью.

С собой у нее чемодан, купленный помощницей Карелина, а внутри — половина вещей, выбранных и купленных тоже помощницей. Все это завез ее новый водитель — смуглый верзила по имени Ираклий — вечером в квартиру без какого-либо предупреждения.

Тогда Кира решает избежать выяснений отношений, и молча перебирает накупленное. Скрепя сердце, вынуждена признать: большинство вещей — от одежды до косметики для путешествий — ей подходят.

Солнечные улицы Рима уже плавятся душнотой, когда машина останавливается у отеля. В фойе Кира и не скрывает восхищения при разглядывании зеленого бархата на позолоченной мебели и сочетаний старины с китчем современного искусства.

Рома обращается к встречающему их генеральному менеджеру на безупречном английском, а Кира удостаивается вежливого комплимента от пожилого мужчины, который оказывается американцем.

Он сдержан, так как очевидно побаивается Карелина, хоть и открыто улыбается Кире, когда показывает гостям бар и проводит до лифта.

Их номер — самый верхний и самый лучший — весьма скромных размеров, но роскошную кровать, обласканную порывами молочно-белых штор и примыкающую к просторной темно-оранжевой террасе, вряд ли что-то способно превзойти по очарованию.

Парапет утопает в асимметричных гирляндах зелени, а со столика на улице открывается вид на бесконечные каскады городских крыш.