Чтение онлайн

— Эй, ты! — заорал он, напрягая голосовые связки до предела. — Эй, ты, в кабине! Помоги! Эй! — Жар от приближающегося чана давил ему на грудь. — Помоги! Эй, ты, в кабине! — Голова в серой шапке даже не поднялась. Глухой он, что ли? Оглох, идиот? — Помоги! Помоги! — орал он до боли в горле, но крановщик не обращал на него внимания.

Берт отвернулся от волны жара, чуть не плача от отчаяния. Лео сказал:

— Самое шумное место в цехе — это в кабине под потолком.

И он сделал шаг вперед. Гант шагнул вместе с ним. За ними последовала Марион.

— Послушайте, — умоляюще сказал Берт, опять хватаясь левой рукой за перегородку. — Пожалуйста…

Их лица были похожи на маски возмездия. Они шагнули еще ближе.

Стальные мостки качнулись, как вытряхиваемое одеяло. Ему пекло уже не только правый бок, но и спину. Они и вправду убьют его! Это не пустая угроза! Смерть глядела на него из их глаз. Он обливался потом с головы до ног.

— Ладно! — крикнул он. — Ладно! Она думала, что переводит с испанского. Я дал ей перевести текст.

И вдруг он умолк.

Что это с ними? Лица уже не похожи на бесстрастные маски — на них появилось смущение и презрение, и они смотрят на…

Он посмотрел вниз. На брюках спереди расплывалось мокрое пятно, и вдоль правой брючины тянулся ряд пятен поменьше. Какой ужас! Он вспомнил японца… японца, которого убил, — эту дрожавшую, что-то лепетавшую, обмочившую штаны карикатуру на человека! Неужели это он? Неужели он такой?

Ответ был написан на их лицах.

— Нет! — закричал он и закрыл глаза руками, но и с закрытыми глазами он видел их лица. — Нет! Я не такой!

Он круто развернулся, его нога проехалась по образовавшейся под ним луже и подвернулась. Он замахал руками. В лицо ему пыхнуло жаром. Падая, он увидел огромный диск поблескивающей зелени, который подплывал под него, источая газы…

Его руки за что-то зацепились. Канаты! Его тело раскачивалось, выдергивая своей тяжестью руки из суставов. Ему было видно, как разлохматившиеся концы проволоки в канате, точно иглы, впиваются ему в ладони. Вокруг был хаос звуков: пронзительный свисток, женский крик, голоса сверху, голоса снизу… Он еще раз посмотрел на ладони — по кистям стекали капли крови. Снизу пек жар, поднималась удушающая вонь меди, у него кружилась голова. Он чувствовал, что его хватка ослабевает, — и не потому, что он задыхается от вони и жара, и не потому, что иглы впиваются ему в ладони, — он ослаблял хватку потому, что хотел упасть. Поэтому он и спрыгнул с мостков. Но инстинкт заставил его ухватиться за канаты. Теперь же он перебарывал инстинкт: левая рука разжалась, и он остался висеть на одной правой, медленно поворачиваясь в испепеляющей жаре. На кисти было нефтяное пятно — наверно, он зацепился за стойку или за цепь. Да они никогда бы его не столкнули — разве каждый способен убить? — он прыгнул сам и сейчас разожмет руку, потому что этого хочет. Вот и все. Все в порядке, его ноги больше не трясутся, — да не так уж они и тряслись! — потому что он опять владеет собой. Он не заметил, как разжалась правая рука, — видно, это произошло непроизвольно. Он падал в жар. Канаты дернулись кверху. Кто-то кричал, как кричала Дорри, когда он столкнул ее в шахту, и как кричала Эллен, которую он не сумел убить первой пулей; кто-то душераздирающе кричал, и он вдруг понял, что кричит сам и не может остановиться! Почему он кричит? Почему? Почему это должно случиться с ним?..

Крик, разорвавший вдруг наступившую в цехе тишину, закончился жирным всплеском. Из чана выплеснулась густая зелень, изогнулась в воздухе и упала на пол, где разбилась на миллион капель и лужиц. Они шипели на полу, постепенно превращаясь из зелени в медь.

Кингшип остался на заводе, а Гант проводил Марион обратно в Нью-Йорк. В самолете они сидели по разные стороны прохода, не шевелились и молчали.

Потом Марион вынула носовой платок и прижала его к глазам. Гант повернулся к ней. Его лицо было бледно.

— Мы только хотели принудить к признанию, — сказал он, чувствуя необходимость оправдаться. — Мы вовсе не собирались это делать. И он таки признался. С чего ему вздумалось так резко повернуться?

Его слова не сразу достигли сознания Марион. Потом она еле слышно сказала:

— Не надо…

Он посмотрел на ее опущенное лицо.

— Вы плачете, — мягко сказал он.

Она посмотрела на носовой платок и увидела на нем мокрые места. Тогда она сложила его, повернулась к окну и тихо сказала:

— Я плачу не о нем.

Они отправились на квартиру Кингшипов. Забирая у Марион пальто — Гант не стал снимать свое, — дворецкий сказал:

— В гостиной дожидается миссис Корлисс.

— О боже! — воскликнула Марион.

Они вошли в гостиную. Освещенная закатным солнцем, миссис Корлисс стояла перед шкафчиком с безделушками и разглядывала нижнюю часть фарфоровой статуэтки. Поставив ее на место, она обернулась к ним и улыбнулась:

— Уже вернулись? Ну как, понравилось вам?..

Прищурившись против солнечного света, она посмотрела на Ганта:

— А я думала, что это…

Она подошла к двери и посмотрела в пустую прихожую. Ее взгляд обратился к Марион. Она подняла брови и с улыбкой спросила:

— А где же Берт?

Как известно, новое — это хорошо забытое старое. С истиной не поспоришь, и лучше всех это понимают акулы от шоу-бизнеса. Что объединяет такие картины, как «В джазе только девушки» американца Билли Уайлдера и «Фанфары любви» француза Ришара Потье? «Звездные войны» Джорджа Лукаса и «Троих негодяев в скрытой крепости» японца Акиры Куросавы? «Точку возврата» Джона Бедема и «Никиту» Люка Бессона? В каждой из приведенных пар первый фильм снят по сюжетной схеме второго. Человек, который первым додумался повторить оригинальный сюжет снятой ранее ленты, был мастером гениальных ходов… В 1944 году на экраны вышел триллер Джорджа Кьюкора «Газовый свет», который интересен не только блистательной игрой Ингрид Бергман и двумя «Оскарами», не считая семи (!) номинаций, но и тем, что поставлен по мотивам одноименной картины британца Торолда Дикинсона. Это сегодня ремейком никого не удивишь — шестьдесят лет назад такие вещи были в новинку и вызывали огромный интерес. Но время идет: новое поколение вынуждено делать все, чтобы этот интерес постоянно подогревать. И вот уже знаменитый голландец Гас Ван Сент интригует публику заявлением, будто его покадровый ремейк легендарного «Психо» — новое слово в киноиндустрии. Увы, зрители ему не очень поверили — во всяком случае, секрет Хичкока так и остался неразгаданным. Однако слава короля саспенса по-прежнему не дает спокойно спать молодым режиссерам: иначе как объяснить задумку Джеймса Диардена снять современную версию старого остросюжетного фильма, да еще по всем канонам, некогда заложенным великим Хичкоком? Невероятно, но попытка оказалась удачной.

«Поцелуй перед смертью» вышел на экраны в 1991 году. Фильм, выпущенный компанией «Initial Entertainment Group»/«Universal Pictures», ставший одним из лидеров сезонного проката и собравший 15 миллионов 429 тысяч долларов, критики по сей день называют последним классическим голливудским триллером.

Роман Айры Левина, по которому поставлен фильм, кажется настолько идеальным для экранизации, что невольно задаешься вопросом — почему только два режиссера, причем далеко не самые именитые, решились перенести эту историю на большой экран? Предшественник Джеймса Диардена… «Поцелуй перед смертью» (1956) и еще довольно едкие воспоминания о Марлен Дитрих — вот, пожалуй, и все, что осталось в веках от Герда Освальда (1919–1989), начинавшего как помощник прославленного Билли Уайлдера. А вот главным звездам, занятым в его картине, повезло не в пример больше.

Роберт Вагнер, родившийся 10 апреля 1930 года, в большом кино с двадцати лет. Ему посчастливилось сниматься со многими легендарными красавицами своего времени — в молодости актер встречался на съемочной площадке с Мерилин Монро («Давай это узаконим») и Клаудиа Кардинале (киноэпопея о «Розовой пантере»), а когда постарел, оказался в окружении новых звезд: Элизабет Херли («Остии Пауэрс»), Лолита Давидович («Бей в кость»), Мелани Гриффит («Женщина без правил»).

Роль незадачливой невесты преступника досталась Джоэнн Вудворд. Одна из самых известных характерных актрис Голливуда всего на семнадцать дней моложе Роберта Вагнера. Вот уже сорок пять лет она — любимая жена Пола Ньюмена; на счету прославленной четы одиннадцать совместных работ. Эту прелестную блондинку с невероятными русалочьими глазами любят киноакадемики — в 1957 году она получает «Оскар» за лучшую женскую роль в картине «Три лица Евы» (позже последуют номинации за фильмы «Рейчел, Рейчел», «Летние пожелания, зимние мечты», «Мистер и миссис Бридж»), в 1969 году удостаивается «Золотого глобуса» за «Рейчел, Рейчел», а в 1991 — «Золотой пальмовый ветви» Каннского кинофестиваля за «Влияние гамма-лучей на лунные маргаритки».

«Поцелуй перед смертью» номер один стоит посмотреть не только из-за игры молодых Вудворд и Вагнера — музыку к ленте написал Лайонел Ньюмен. Киноманам нет нужды объяснять, кто он, — достаточно сказать, что именно этот композитор получил «Оскар» за песню к фильму «Хэлло, Долли». (Фильм, снятый по мюзиклу, несмотря на Барбру Стрейзанд, забыт — если его и вспоминают, то лишь благодаря музыке, ведь хрипловатый баритон Луи Армстронга до сих пор можно частенько услышать.)

Больше, пожалуй, о первой экранизации романа Айры Левина сказать нечего. И вот спустя тридцать четыре года молодой режиссер — а Джеймс Диарден на тот момент зарекомендовал себя только работой над сценарием «Рокового влечения» — снимает ремейк картины. Впрочем, назвать его фильм копией язык не поворачивается. Сведущий человек сразу заметит многочисленные отсылки к обожаемому режиссером Хичкоку, и особенно характерны цитаты из «Головокружения». Если у Освальда дочерей медного магната играли разные актрисы (Джоэнн Вудворд и Вирджиния Лейт), то в ленте 1991 года обе роли достались Шон Янг, героини которой различаются только цветом волос. Постоянно размышляющая над нелепым самоубийством сестры Эллен неожиданно перекрашивается в блондинку (то есть становится копией Дороти), и этот сам по себе невинный поступок приведет к довольно неожиданным последствиям. Вспомним «Головокружение»: Ким Новак тоже предстает в облике двух женщин — изысканной аристократки Мэдлин и вульгарной Джуди. И только заставив Джуди осветлить волосы, отставной детектив Джон Фергюссон понимает: его прекрасной Мэдлин никогда не существовало, всегда была только Джуди! Здесь режиссер не только играет в «Головокружение», но и намекает на маниакальную страсть-ненависть Хичкока к этому типу женщин (как изощренно, почти любовно он убивает этих небожительниц в своих картинах, словно давая выход эмоциям!). А ведь у него снимались и Марлен Дитрих, и Грейс Келли, и Джоан Фонтейн, и Ингрид Бергман, и Типпи Хедрен — словом, все главные блондинки Голливуда. Впрочем, тем, кто не понял, Диарден даст еще одну подсказку: в одном из эпизодов Эллен смотрит по телевизору… «Головокружение». Мало того, показывают именно ту сцену, когда Ким Новак летит с колокольни. Как тут не вспомнить падение Дороти с крыши, которым, собственно, «Поцелуй перед смертью» и начинается?