Чтение онлайн

– Когда? – спрашиваю я, едва выговаривая это слово.

– Свадьба состоится, как только мы договоримся насчет твоего приданого.

Хейзел

Я долго смотрю на Мерельду, пытаясь переварить ее слова.

Лорд Пейн практически ровесник моего отца, если не старше. Я видела его в городе, он не упускал из виду ни одну девушку, проходящую мимо.

Если верить слухам, которые ходят по округе, то происходящее за закрытыми дверьми его дома заставит содрогнуться даже самых бессердечных мужчин. Он жесток и ужасен.

И за этого человека Мерельда и отец собираются выдать меня?

– Нет, – тихо говорю я, пугая саму себя. – Я не выйду за него замуж.

Амадей удивленно фыркает на это, тем самым вдруг напоминая мне, что он все еще сидит с нами. Я бросаю в его сторону свирепый взгляд и отодвигаю свой стул от стола.

В отличие от того, как драматично удалось уйти Киприану, мой отход оказывается гораздо более неловким. Юбка предательски запутывается в ножках стула, и я чуть не падаю, но, все же сумев удержаться на ногах, встаю из-за стола. Хоть я и пытаюсь побыстрее отсюда сбежать, все равно выходит слишком медленно; Мерельде удается гораздо быстрее вскочить на ноги и броситься вперед.

Загородив проход, она тут же меняется в лице и начинает приближаться ко мне.

– Ты сделаешь так, как я тебе скажу, девчонка, – шипит она и, прежде чем я успеваю пошевелиться, с размаху заряжает мне пощечину.

В ее глазах пылает ярость, когда она смотрит на меня сверху вниз, ожидая реакции. Щека горит, и слезы сами наворачиваются на глаза, но я не позволяю им пролиться. Я не доставлю Мерельде удовольствия увидеть меня пораженной; пусть вся боль, которую она мне причинила, останется лишь со мной.

– Ты должна сказать мне спасибо, – говорит Мерельда, выпрямляясь. – Я могла бы свести тебя с кем-нибудь гораздо хуже. По крайней мере, лорд Пейн достаточно богат, так что сможет позаботиться о тебе… ну, до тех пор, пока ему не надоест.

– Я никогда в жизни не стану благодарить тебя за это.

Она злобно прищуривает глаза, когда я делаю шаг назад, оставляя между нами достаточное расстояние, чтобы она точно не смогла так легко ударить меня снова. От такой наглости ноздри Мерельды раздуваются, а лицо краснеет, словно его залили алой краской.

Уж не знаю, чего она ожидала от меня, объявляя о предстоящей свадьбе, но ей определенно не стоило надеяться, что я обрадуюсь… и уж тем более, что скажу ей за это спасибо.

Нет, я не стану благодарить ее за то, что она выдает меня за такого человека, как лорд Пейн. Как только отцу станет лучше и он сможет выслушать меня, я буду умолять его не выдавать меня замуж за этого мужчину.

Мерельда делает шаг вперед, указывая на меня пальцем, словно она хочет донести с его помощью свою мысль.

– Ты должна быть благодарна, – начинает она, – я могла бы выкинуть тебя на улицу, положить под первого встречного, который согласится взять тебя, если бы…

Я больше не могу слышать ни единого слова из ее уст. Она просто наконец-то избавляется от меня, как пыталась сделать это последние шесть лет.

В уголках глаз горит. Я бросаю последний взгляд в ее сторону, прежде чем развернуться и выбежать из столовой.

Слезы застилают мне глаза, когда я пробегаю через весь дом и вылетаю во двор через заднюю дверь, неуверенная в том, куда вообще несут меня ноги. Не то чтобы это имело хоть какое-то значение. Куда бы я ни отправилась, рано или поздно она найдет меня, если действительно этого захочет.

Каким-то образом я снова оказываюсь в разрушенной мастерской отца.

Только она уже вовсе не разрушена.

Я молча оглядываю комнату. Весь вчерашний хаос и бардак исчезли. Некогда опрокинутые банки теперь расставлены по своим местам, битое стекло сметено, и единственным напоминанием, что здесь все-таки что-то произошло, служат лишь пятна – слишком стойкие, чтобы их можно было так легко удалить.

Кто бы мог это сделать и у кого нашлось столько времени на это?

Я прохожу дальше в комнату, и мой взгляд падает на мольберт в дальнем углу.

Моя картина.

Она исправлена, или, по крайней мере, кто-то пытался ее исправить. Конечно, она очень далека от совершенства, но некогда размазанные штрихи масляной краски приобрели слегка знакомые формы.

Глядя на картину, я нахожусь в смятении, мой разум наполняется туманными предположениями.

Может, это отец пришел сюда посреди ночи и все исправил? Сомневаюсь, ведь у него нет на это времени, а сил и подавно, тем более сейчас.

Бросив еще один взгляд на остальную часть мастерской, я прижимаю пальцы к вискам. Сознание еще сильнее затуманивается от тяжелого запаха скипидара, наполняющего комнату.

Должно быть, я в бреду и просто не могу сейчас ясно мыслить и даже видеть.

Мне нужно отдохнуть, а завтра я найду способ поговорить с отцом о мастерской и о браке с лордом Пейном.

Лучи позднего утреннего солнца юрко пробиваются сквозь окно в конце коридора, пока я расхаживаю взад и вперед рядом с отцовской спальней.

Мерельда со слезами на глазах нервно поднимает подол юбки и усаживается на стул рядом. Мы молча ожидаем, что скажет доктор.

Меня подняли ни свет ни заря, чтобы я привела врача, когда дыхание отца, как ей показалось, стало слишком затрудненным. Мне неприятно это говорить, но я благодарна ей за скорость мышления… даже если это означало, что она вырвет меня из кровати и заставит мчаться в город по темноте.

Минуты тянутся неимоверно долго, но в какой-то момент дверь из их спальни наконец открывается, и я прекращаю расхаживать туда-сюда. Доктор, пожилой мужчина с темно-седыми волосами и глубокими морщинами по всему лицу, выходит в коридор.

С мрачным выражением он впускает нас с Мерельдой внутрь и тихо закрывает за собой дверь. Он долго ничего не говорит, все это время я неловко переминаюсь с ноги на ногу.

С каждой секундой тишины паника и беспокойство все сильнее и сильнее окутывают мое сердце, пока в какой-то момент я не осознаю, что, скорее всего, не смогу пережить те новости, которые он собирается нам сообщить.

Понятно, что, если бы это были хорошие новости, он бы тут же сказал их нам. И все же в глубине души я надеюсь на лучшее.

– Ну? – наконец раздраженно спрашивает Мерельда, поднимаясь со стула. – Говорите же.

Старик несколько раз прочищает горло, он явно взволнован.

– Б…боюсь, я не до конца понимаю, что с ним, – говорит он. – Его дыхание стало еще тяжелее за последний час. Я испробовал все, что только мог, но, похоже, ничего не помогает. Б…боюсь, что он заболел чем-то, от чего даже у меня нет лекарства.