Чтение онлайн

— Он сильный, — пробормотал я, уткнувшись взглядом в столешницу, — Мог перенаправить удар.

— Неа, — мое замечание развеселило Акифа, — Его стукнули в затылок. Он должен был скончаться на месте. А вот же, ничего не произошло. Он лишь обернулся и спалил этих двоих, что поссорились.

— И ему за это вкатили?… — мне нужно было выведать как можно больше о возможном враге.

— Не успели. Он скрылся.

…Тогда, получив устное предупреждение, я отмахнулся. Подумаешь, появился в моей жизни маньяк, которому я не угодил. Профессия такая, с кем ни бывает.

Однажды, он подкараулил меня у офиса и пригласил присесть в машину для серьезного разговора. Разумеется, я согласился. Мне нечего бояться.

Я знал, что передо мной низший, но даже в страшном сне мне не могло прийти в голову, что он убивает своих. Низшие не сразу признались в этом. Кому хочется признаваться в слабости?

Замин ею и оказался — слабостью низших, их отступником. Под крылом у Главного притаился он, жестокий и крайне сильный враг. И когда пришло время, без колебаний или угрызений совести он начал действовать…

…В машине Замина пахло табаком и апельсинами, я обратил внимание на резкий запах именно потому, что недавно бросил курить. А еще боковые окна были затонированы, что делало черный внедорожник похожим на черный гроб.

Сев на переднее пассажирское, не ожидал, что за спиной будет улыбаться она, Алена. Я отказался инициировать ее слишком резко. Нужно было выспросить, узнать, почему ему нужна была именно она…

Потом приказ насчет Алены прошел через начальство. У матери был очередной приступ странной отрешенности, и я пару дней пропадал дома. Отнесся к инициации девушки равнодушно, не проверил ее потенциал перед передачей силы, и вот, что получилось…

Прощаясь, Замин сказал мне: «Берегись! Твоя женщина пожалеет».

И почему я не рассказал об угрозе Марку Анатольевичу?

Посчитал мальчишеством. Рассчитывал, что низшие быстренько его заметут и спрячут в свои застенки. Да и девушки у меня в тот момент не было.

Но низшие оплошали или не рьяно искали — как бы то ни было, Замин ушел. А преступления продолжались. Обычно он нападал на своих, потом переключился на даровитых.

Помнится, когда он убил двух ясновидящих, мне пришло в голову, что он что-то искал. Или кого-то…

— Эй, Эд! — Акиф потрепал меня по плечу, и я понял, что заснул.

Странно, выпил не так уж много.

Спать с открытыми глазами я научился еще на практике.

— Хорош прикалываться! Чего звал-то?

Посмотрев в заинтересованное лицо низшего, я вздохнул. Придется рассказать обо всем, ведь я очень сильно нуждаюсь в его помощи. Акиф — один из лучших, и опыт в поиске зарвавшихся даровитых у него имеется. Все-таки он спец по отлову маньяков и психов, и прекрасно разбирается в их психологии.

— Тут такое дело: в мой дом проник даровитый…

Судя по блеску глаз, что-то такое Акиф и ожидал от меня услышать.

Маргарита

— А у тебя неплохо получается! — в голосе Йоны послышалось одобрение, — Молодец.

С каждой нашей встречей мне казалось, что верхний оттаивает. Его тоскливый размеренный голос становится чуть теплее, когда он говорит со мной, а в глазах плескается неподдельный интерес.

Вот только неясно, какой именно — как к ученику, которому в урезанные сроки нужно всё объяснить и проследить, чтобы материал закрепился, или все-таки как к женщине?

…Интересно, а верхние умеют влюбляться? Понимаю, что мысли уводят совсем не туда, путают и сбивают с дистанции — ведь нужно сосредотачиваться, отпугивая призраков, но каждый раз, когда он внимательно следит за моими упражнениями сквозь полуопущенные ресницы, меня терзает именно этот вопрос.

Я ему нравлюсь?

В целом, его отношение ко мне не изменилось, я все еще ощущаю отчужденность и дистанцию. И всё-таки он уделяет много времени обучению меня.

Просто так или?…

— Необязательно было приезжать в обеденный перерыв, — не сдержалась я.

Мы сидели в очередной забегаловке, и Йона с упоением поглощал очередной куриный супчик. И как только не надоест?

Я лениво ковыряла картошку с мясом и смотрела в тарелку.

Устала. На работе выдалась особенно напряженная неделя, так еще и дополнительные тренировки по вечерам. Всю неделю Йона гонял меня как проклятую, и даже на выходных вытащил из дома.

А теперь назначил встречу в обеденный перерыв. В мое законное время, предназначенное для отдыха, между прочим!

И всё-таки отказать верхнему я не могла: он единственный, кто взялся меня учить. Правда, во время обучения выяснилось, что верхний — самый въедливый и надоедливый субъект, который только может встретиться мне в жизни! И именно он взялся за меня…

Дима так и не позвонил, и я устала гадать, что случилось. Или его бабушка отсоветовала со мной встречаться, либо он сам передумал. А что мне еще остается думать, если трубку он не берет, на смски не отвечает, и вообще, как сквозь землю провалился?!

Эдгар тоже не появлялся, и теперь я уже сомневалась: не привиделся ли мне он. Чувство обиды каждый раз просыпалось и поднимало голову. Допустим, ему некогда встречаться и пить кофе — напряженная работа распределителя, я все могу понять и почти простить. Но почему бы не взять трубку и не позвонить? Пообщаться, проявить интерес, если он есть…

Зачем тогда брал номер, если не собирался звонить?!!

— Повторение — мать учения, — размеренным тоном откликнулся верхний, — Еще вчера ты лишь отпугнула призрака, а теперь развоплотила щелчком пальцев.

Конечно, он преувеличивал. Призрак, выплывший из-за угла, хотел наброситься. Не успел — я быстро сделала значение, скрестив правильно пальцы, и отбросила выхлоп смерти своей силой. Чистой…

Не вставая со стула и даже не отодвигая поднос с едой. Вышло как-то механически, именно потому, что устала. Да и призрак своим появлением разозлил — даже поесть спокойно нельзя!

— Рит, завтра последний день. Я больше не смогу тебя обучать, — Йона отложил ложку и повернулся полностью ко мне, — Мы должны закрепить твое скольжение. Якорь ты ставишь неуверенно, а значит, можешь зависнуть в астрале.

— Почему последний? — к такому резкому прекращению занятий я не была готова.

Йона умеет сбивать с толку!

Как бы ни старался верхний говорить отрешенно и равнодушно, я сразу почувствовала, что он переживает. К тому же, одноразовая вилка треснула в его пальцах — он слишком сильно ткнул ею в поднос.