Чтение онлайн

А потом зашла в интернет и решила свериться с картой, точно ли я поняла, куда надо идти. Спустя минуту я в буквальном смысле обалдела: поисковик не выдал мне даже картинки здания.

Пришлось идти на авось. Выйдя из метро, я зашла в сетевой магазин, в котором купила яблоки, йогурты и сырные булочки.

Не знаю, разрешают ли кушать все это заболевшим, но мне показалось, что продукты достаточно диетические.

К больнице шла пешком две остановки, все время сверяясь с номерами домов. Нужный номер 127 обнаружился сразу же, вот только я никогда не видела в городе таких маленьких больниц.

— Мне в палату номер пять, — обратилась я к суровому охраннику лет пятидесяти, сидевшему за столом, и мельком огляделась.

Ни тебе регистрационной стойки, ни администрации. Маленькая чистая лестница ведет наверх, а впереди, насколько я успела заметить, в узком коридоре одни кабинеты.

— К Тарновскому? — деловито уточнил охранник, проглядывая разложенные перед собой записи, а я смутилась: фамилии-то не знаю.

И сразу заволновалась: вдруг из-за этой мелочи меня не пустят?

— К Эдгару.

— Тарновскому? — настойчивости охраннику было ни занимать.

Он взял ручку и что-то записал в раскрытую тетрадь. Рядом лежали блокноты, мобильник, стоял проводной телефон. Как будто я пришла не в больницу, а в какое-то другое учреждение.

Покосившись на развернутую тетрадь, я пыталась разглядеть, записано ли там мое имя. Но буквы выведены были крайне неразборчивым почерком, я различила только цифры — вероятно, номера паспортов.

— У вас есть еще какие-то Эдгары?

— То есть идешь к парню, а фамилии не знаешь? — охранник встал, рассматривая меня с укоризной, — Вот молодежь пошла. Хорошо, хоть имя спросила… — покачал он головой, — Ладно, иди, даровитая.

На секунду я оторопела. То есть он видит, что я?… Что у меня новые способности?

— А паспорт нужен? — обрадовавшись, что от меня отстали, я закопошилась в сумке.

— Да снял я твой паспорт уже, — отмахнулся мужчина, указывая в тетрадку, и вдруг улыбнулся, — Новенькая, что ли? В первый раз вижу…

— Как сняли? — опешила я, еще энергичней перетряхивая сумку.

Ведь он только что был здесь, я видела бордовый краешек обложки за косметичкой. Да что ж такое-то! Ныряет, как рыбка в аквариуме, еле найдешь.

Спустя минуту я довольная протягивала паспорт охраннику.

— Не нужно, — тот наблюдал за мной, сдерживая улыбку, — Смотри.

И развернул тетрадь так, чтобы я смогла прочитать. Ткнул пальцем в последнюю запись. Там значилось: Афанасьева Маргарита, тридцать лет, номер и серия моего паспорта.

— Но как?!

— Элементарно, Ватсон, — охранник улыбнулся в поседевшие усы, — Мой дар видеть номера. Не важно, какие: паспортов, номера счетов в банке, номер квартиры… Вот смотрю на тебя и вижу, что номер карточки у тебя такой…

Он продиктовал номер, а я уронила челюсть. Действительно, мой номер.

— А живешь ты в квартире номер тридцать два, — продолжил он, и я завороженно кивнула, — И на бумажке в сумке у тебя написан номер этого дома и номер палаты. Так что я тебя пропускаю.

— Обалдеть. Как же круто! — я оглядела помещение и вздохнула, — А можно нескромный вопрос? — мужчина кивнул, — Почему вы работаете не на бирже, не в банке, где ваш талант пригодился бы как никогда, а… тут?

Мужчина понимающе хмыкнул. Он сложил руки на груди:

— Дитя мое, как ты думаешь, сколько мне лет?

— Эм… Я не очень разбираюсь в возрасте, — честно призналась я.

— Восемьдесят пять.

Мужчина с удовольствием наблюдал за произведенным эффектом. Я буквально выцарапала челюсть с пола и поставила ее обратно.

— Не может быть!

— Жизнь даровитого удлиняется, если он правильно использует силу. Я достаточно обеспечен, чтобы позволить себе работать тут и не напрягаться. Угадывать цифры доставляет мне удовольствие, это моя жизнь. Я не могу не использовать дар. Так пусть он приносит кому-то пользу…

Я была покорена таким альтруизмом ровно до того момента, когда мужчина мне подмигнул и добавил:

— К тому же, мне выписывают бесплатно лекарства и проводят разные процедуры. Поверь мне, в восемьдесят пять это немаловажно!

И засмеялся.

— Да, наверное, — отозвалась я и поспешно пошла вверх по коридору.

Пятая палата, пятая… Мне казалось, она должна быть где-то вначале, но вот я прошла мимо процедурной, малой хирургической, двух палат, и уперлась в тупик — запасной выход. Сбоку за стеклянной дверью виднелась лестница на второй этаж, и, открыв дверцу, я повернула туда.

На втором этаже было оживленнее — мне встретился почтенных лет дедок с костылем, который вежливо поздоровался, назвав меня «милочкой». Пожелав ему скорейшего выздоровления, я мысленно прикинула, сколько же ему на самом деле лет. Если эта больница принимает только даровитых и распределителей, получается, за сто!

Размышляя о странностях судьбы и долголетии, я в очередной раз стушевалась. Передо мной услужливо распахнули двери процедурные и кабинеты ЛФК аж в двойном количестве, а палат в поле зрения все не проглядывалось. Я прошлась взад-вперед, тряся тяжелым пакетом, и очень вовремя мне на глаза попалась медсестра. Она вытаскивала тележку с шприцами и колбочками из подсобного помещения, и после моей слезной просьбы помочь, провела меня к пятой палате.

Кто бы знал, что палаты располагаются за другой дверью с надписью «Восстановительное отделение»! В первый раз услышала такое сочетание… Медсестра оставила меня перед дверью с табличкой «номер пять» и напомнила, что приемные часы скоро заканчиваются. Также попросила надеть бахилы, висящие в корзиночке при входе. Пока я, кряхтя, пыталась натянуть бахилы и не уронить покупки, из-за приоткрытой двери донеслись приглушенные голоса. Они спорили.

— Нет, Эдгар. Все-таки тебе лучше отдохнуть… Полечись, попей лекарства… Профессор Иванов сказал, шанс есть. Маленький, но есть. Ты способен аккумулировать силу из окружающего пространства, как все распределители. После выписки попробуй… Сейчас ты слишком ослаб… Не стоит раньше времени разводить панику… — незнакомый мужской голос задумался, а потом со вздохом сказал: — Кто знает, может, случится чудо.

— Вы сами знаете, что нет! — послышался чуть охрипший голос, в котором я узнала Эдгара, — И я не могу здесь прохлаждаться, зная, что кто-то травит мою мать. Устраивает диверсии распределителям. Мои родовые артефакты пропали!