Чтение онлайн

Если он думает, что я буду прятаться, чтобы его шлюшка не увидела меня, то этого не произойдет.

На самом деле, я бы хотел, чтобы она меня увидела, чтобы я мог с ней разобраться.

К сожалению, она целует его и спешит в том направлении, куда он ей указал.

Когда она исчезает за кустами, я снимаю маску и бросаю ее на землю.

Я не могу увидеть его выражение лица под маской, но замечаю, как его перчатка подрагивает вокруг лука. То, как его тело полностью вибрирует, наполняясь жизнью.

— Как, черт возьми, тебе удалось сюда попасть? — спрашивает он с укором в голосе и без намека на мягкость, которую он так хорошо симулировал минуту назад.

Наконец-то.

Напряжение. Разрушение.

То, как он не может контролировать свою реакцию.

Я хочу все.

И даже больше.

Я хочу разрушить его так основательно, чтобы никто не смог собрать его обратно.

Ни Черри.

Никто другой.

— Я разочарован, маленький монстр, — я подхожу к нему, принимая скучающий тон. — Твой тип – это женская версия тебя?

Он поднимает свой лук и направляет его на меня.

— Не подходи ближе.

— Почему? Боишься, что я прикоснусь к тебе? — я растянул губы в улыбке. — Поправка. Ты боишься, что тебе понравится, как я прикасаюсь к тебе, верно, малыш?

— Я не твой чертов малыш!

— Не согласен.

— Не подходи. Я не буду повторять в третий раз.

— Я всего лишь пытаюсь вести вежливый разговор…

Этот ублюдок стреляет в меня. Резиновый наконечник стрелы врезается в мое плечо, отбрасывая его назад. Боль вспыхивает в мышцах, и я подавляю стон.

— Настолько испугался? — я продолжаю идти, и он снова стреляет в меня, на этот раз в бедро, и я падаю на землю на одно колено.

Ублюдок.

Тень нависает надо мной, его очередная стрела направлена на меня, голос становится грубым, глаза сверкают под маской.

— Знаете, я был готов закрыть глаза на вашу дерзость, но вы просто не можете оставить меня в покое. Вы вечно жужжите у меня в голове, как чертово надоедливое насекомое, Профессор. Жужжите и жужжите, и, блять, жужжите. Может, мне стоит навсегда вас заткнуть?

Потянувшись к колчану на плече, он достает настоящую стрелу с острым наконечником, а затем потрясывает ею в лунном свете, пробивающемся из-под облаков.

— Я использую ее для кабанов, огромных чертовых зверей вроде тебя. Один выстрел в сердце – и конец.

Я смеюсь, звук громкий и, возможно, немного безумный.

Как и эта сцена.

Его плечи напрягаются, когда он выпрямляется.

— Думаешь, я шучу? Не веришь, что я могу тебя убить?

— Нет, я уверен, что ты сделаешь это, и сделаешь с блеском. Черт, ты даже сделаешь так, чтобы никто не нашел мой труп. Или привяжешь к тяжелым мешкам с песком и сбросишь в океан на корм акулам. Если кому-то и удастся избежать наказания за убийство, так это тебе, — я ухмыляюсь ему. — Это твое призвание, малыш.

— Перестань называть меня так, — он направляет стрелу мне в грудь.

— Как? Малыш? Тебе не нравится само прозвище или то, что оно напоминает тебе о том, какое удовольствие я заставил тебя чувствовать?

— Похоже, ты устал от жизни, придурок.

— Давай. Стреляй, — я прижимаюсь грудью к его стреле. — Переходи от насильника к убийце. Докажи, что я прав.

Он замирает, но я слышу его тяжелое, хриплое дыхание за этой маской. Я не могу хорошо разглядеть его глаза, но они либо сверкают яростью, либо затерялись в каком-то небытие.

Может, и то, и другое.

— Доказать, что ты прав? — его голос становится глубже, немного напряженнее, но я не могу уловить его эмоций. Однако я чувствую, как наконечник стрелы вонзается в мою грудь, прорезая куртку и рубашку, задевая кожу прямо над сердцем.

Чертов псих убил бы меня в одно мгновение.

И это не вызывает никакого страха. Наоборот, по моим венам и члену пробегает волна возбуждения.

Потому что, да, его жестокость меня заводит.

А может, это мысль о том, чтобы поставить эту угрозу на колени.

Чтобы контролировать неконтролируемое.

Оседлать дикую лошадь.

— Да, Карсон. Докажи мне, что ты не можешь подняться выше своих примитивных желаний. Что ты не можешь избавиться от постоянных голосов, которые твердят тебе вредить, убивать и наблюдать, как жизнь угасает в глазах твоих жертв. Ты прирожденный мучитель. Это твоя стандартная настройка. Я думал, ты лучше контролируешь себя, раз уж построил и отточил свой публичный образ, но, возможно, я ошибался насчет тебя. Правда в том, что ты не можешь бороться со своей природой. Как и все животные, ты легко поддаешься своему нечеловеческому инстинкту.

Почти незаметно, но я чувствую, как стрела сдвигается по моей коже, царапая ее. Рана точно кровоточит, и он сделал это нарочно.

Чтобы посмотреть, как я истекаю кровью.

Потому что именно там находятся его глаза. На стрелке и темном пятне на куртке, которое он, наверное, не может хорошо разглядеть.

Но был и другой сдвиг. Напряжение в его хватке, когда я произнес одну конкретную фразу.

Возможно, я ошибался на твой счет.

Ему это не понравилось. А если додумывать ситуацию, я бы сказал, что ему важно мое одобрение.

Теперь, когда думаю об этом, он действительно злится, когда я оскорбляю его, но, похоже, это его стандартная реакция на любые оскорбления его внешности или интеллекта.

Карсон не способен сомневаться в себе. Если он считает себя лучше других, значит, так оно и есть. Так что дело не в том, что он вдруг решил, будто я прав. Скорее, ему просто не нравится, когда я это говорю.

Почему?

Его прохладный голос смешивается с дуновением ветра.

— Я думал, ты профессор права, а не психологии.

— Мне для этого не нужна ученая степень, — я смотрю на него снизу вверх. — Этот огонь. Эта потребность причинять боль и калечить? Она была и у меня. Но я преодолел ее.

Грязь хрустит под ногами, когда он сдвигается с места, возможно, застигнутый врасплох.

И мой член дергается.

Блять. Почему мне так нравится вводить его в замешательство?