Чтение онлайн

Не была восстановлена научная репутация Покровского и в горбачевское перестроечное время.

Неприязнь, с которой к Покровскому относились идеологи сталинского призыва, вполне понятна. Но почему же, отношение к историку не изменилось в новую эпоху, когда, казалось бы, существовал спрос на все в советское время запрещенное, а критика патриотических мифов стала ключевым принципом либеральной культуры? Да потому что у новых либералов цель была не восстановление понятия «исторической материальности общества», а построение нового либерального государства, опутанного те ми же, как и ранее, меркантильными ценностями для руководства.

Для российских научных кругов и читателей, не знавших о Покровском, было полной неожиданностью переиздание «Русской истории с древнейших времен». Произошло это только в 2005 году. Отважились на это издательства «АСТ» (Москва) и «ПОЛИГОН» (Санкт-Петербург).

Прочитав отрывок из «Русской истории с древнейших времен», читатель уже, вероятно, понял, что таких богатств, как у Великого Новгорода, у Киева, отродясь, не было и не могло быть. Поляне, древляне и иные степные племена не могли предоставить Византии такого количества меха, серебра и золота, как подвластные Великому Новгороду северные народы. Поэтому и стоял во главе «пути из варяг в греки» Великий Новгород. Правили им варяги. НОВГОРОДЦЫ СТАЛИ РОДОНАЧАЛЬНИКАМИ ТОРГОВОГО КАПИТАЛИЗМА.

Князь Святослав учуял тот самый торговый узел на Дунае, что привел бы его к владению миром. Недаром он говорил своей матушке княгине Ольге (повторюсь):

«Не любо мне сидеть в Киеве, хочу жить в Переяславце на Дунае – ибо там середина земли моей, туда стекаются все блага: из Греческой земли – золото, паволоки, вина, различные плоды, из Чехии и из Венгрии серебро и кони, из Руси же меха и воск, мед и рабы».

Добавлю к откровению князя Святослава: в Киеве все это надо было добывать непосильным трудом!

В Переяславце можно было бы сотворить новую империю во главе с Русью. Но византийцы предали Святослава, натравив на него печенегов. Они сообщили печенежскому князю Куре о возвращении по Днепру киевского князя с богатой добычей. А в результате рухнула Святославова задумка о Великой Руси от Атлантического океана до Северного Ледовитого.

Многотомный труд «Русская история с древнейших времен» М. Н. Покровского знаменателен тем, что в нем Михаил Николаевич впервые в мире поднял проблему связи общества и государства при их совместном развитии.

То, что такое развитие происходит совместно, ранее большинство историков и экономистов не только не обращали на это внимания, но даже об этом не подозревали. Покровский показал эту связь на примере роста в Древние века Великого Новгорода.

Его основа существования базировалась на всемерном расширении торговли во всех сферах – местном, региональном и всемирном. Что такое новгородская пушная торговля, читатель уже знает. Купцы загружали корабли десятками тысяч меховых шкур и отправлялись в Западную Европу. У купцов накапливался капитал. Так в Древнем Великом Новгороде зарождался торговый капитализм.

«…Мы знаем, что средневековая торговля в типичных ее проявлениях – и в России, и на Западе – была мелкой, что средневековый купец больше походил на современного коробейника, – читаем в книге М. Н. Покровского, – однако к меховой торговле Новгорода такой масштаб неприложим: тысячи, а тем более десятки тысяч беличьих шкурок на спине не унесешь».

Другие масштабы торговли порождали в Великом Новгороде совершенно другие отношения между мелкими торговцами, купцами, торгующими в Европе, и княжеской властью. Так зародилось Новгородское Вече.

М. Н. Покровский обратил внимание на то, что «Киевская Русь если и знала большие запасы товара, то это относилось исключительно к одной его разновидности, к товару живому – рабам. Они иной раз встречались сотнями в одних руках. У одного из черниговских князей, например, мы находим, по летописи, 700 человек челяди: едва ли это была прислуга или даже пашенные холопы. Челядью не брезговали, конечно, и новгородцы. Ушкуйники, ограбившие в 1375 году Кострому и Нижний Новгород, распродали мусульманским купцам в Болгарию весь захваченный «полон» – преимущественно женщин. Совсем как во времена Владимира Святого.

…Но характерно, что эта статья торговли не выступает так в истории Новгорода, как выступала она в других русских княжествах. Зато отчетливо выступает явление, с которым мы раньше не встречались, – скопление в одних руках большого капитала в денежной форме.

В 1209 году новгородское вече встало на посадника Дмитра Мирошкинича и его братьев, пытавшихся в союзе с суздальским князем держать в угнетении вольный город.

За эту попытку они поплатились конфискацией всего имущества. Вече обратило в собственность города все «житие» Мирошкиничей: села их и челядь распродали, затем разыскали и захватили спрятанные деньги («скровища»). Все добытое пустили в поголовный раздел – на каждого новгородца пришлось по 3 гривны, т. е. 40–60 рублей на наши деньги.

Но летописец говорит, что тут не обошлось и без злоупотреблений: некоторые «потай похватали» во время смятения, что попалось под руку и оттого разбогатели.

А затем, кроме движимого и недвижимого имения и денежной наличности, у Дмитра нашлись еще «доски» – векселя новгородских купцов: это дали князю, сделав, таким образом, частное имущество Мирошкиничей государственной собственностью.

Если мы примем в соображение все эти детали, мы увидим, что в Новгороде уже в XIII веке были миллионеры, переводя тогдашнюю стоимость денег на теперешнюю. Упоминание о «досках» ясно свидетельствует, на чем держались власть и влияние крупнейшей новгородской фамилии того времени.

Но в деле есть и еще любопытная сторона. Дмитр был в Новгороде представителем той самой новой финансовой политики… Мирошкиничей обвиняли в том, что они велели «на новгородцах серебро имати, а по волости куры брата, по купцам виру дикую, и повозы возити, и все зло»!

В новгородской обстановке финансовая эксплуатация должна была произвести еще более сильное впечатление, нежели в привыкшем к княжескому произволу Суздале – и Дмитру Мирошкиничу удалось похозяйничать всего четыре года (1205–1209), дожив до того, что сам его союзник, суздальский князь Всеволод Юрьевич, выдал его головою новгородцам, сказав им:

«Кто вам добр, любите, а злых казните».

…Мы чувствуем; что в городе в течение приблизительно сорока лет кипит отчаянная общественная борьба, но на страницах летописи перед нами только самые конкретные, если можно так выразиться, индивидуальные результаты этой борьбы, в виде смены – часто насильственной – владык, посадников, тысяцких и других правящих лиц. Только изредка и случайно выступают перед нами мотивы переворота и участвовавшие в нем общественные силы.

Можно с большой вероятностью догадываться, что восстание против Дмитра Мирошкинича было делом не высших правящих кругов, а низших, управляемых делом не «вячьших», а «меньших». С несколько меньшей вероятностью можно заключить, что в движении участвовали низы не только городского, но и сельского населения. Поборы «по волости» – притом натуральные, курами и другим «повозом», – выставляются как один из мотивов низвержения Мирошкиничей.