Чтение онлайн

Была лишь одна область в Европе, в которой римская правовая система не была основной — Англия. В XIII–XIV вв. Англия, как и остальная Европа, следовала модели назначения кардиналов-министров и других образованных представителей клира на высшие государственные должности и дарования корпоративного статуса различным общественным группам. Но в XVI в., вслед за спором короля с папой по поводу права первого на развод, король Генрих VIII упразднил католическую церковь в Англии и Уэльсе. Он захватил монастыри, церкви и другие объекты, заявляя о том, что он, как король Англии, является единственным и законным главой новой, англиканской, церкви. Эти действия ослабили каноническое и римское право как основу регулирования общественных отношений в Британии и укрепили роль традиционного и прецедентного права, которое состояло из решений, выносившихся учеными судьями в прошлом и собранных вместе как руководство для решений судей в настоящем.

Англосаксонское прецедентное право не было систематизированным кодексом принципов и обязанностей правителя и управляемых; скорее, оно было собранием традиционно передаваемой мудрости, собранной и выстроенной поколениями ученых судей, стремившихся привить принципы справедливости и правосудия сторонам в судопроизводстве. Но оно должно было обладать необычайно мощной силой для создания концепции и защиты личной свободы.

Римское же право долгое время искажалось правителями для получения безраздельной власти над своими подданными. Что бы то ни было, идущее на благо королевства, могло при римском праве быть оправданным и принятым к исполнению. Большинство европейских правителей, в особенности после кризисов XVII в., стали использовать принципы римского права для построения более сильной бюрократии, увеличения контроля над подданными и их ресурсами, а также создания нового бюрократического абсолютизма, который передавал больше власти непосредственно в руки верховного правителя.

В отличие от этого, англосаксонское право не удавалось так легко подчинить желаниям правителя. В его рамках все стороны судебных разбирательств — даже когда одна сторона была государством или самим правителем — должны были следовать одному закону и одним критериям доказанности и принципам правосудия. В XVII столетии английские короли из династии Стюартов, не желая терпеть ограничений со стороны общего права, использовали особый королевский суд, известный как Звездная палата, чтобы судить оппонентов правительства. Дела в Звездной палате решались тайно и по воле короля. Одним из пунктов, за которые сражались и который удалось отстоять в ходе британских гражданских войн XVII в., было упразднение Звездной палаты и восстановление верховенства общего права.

Таким образом, специфические особенности английских судов (и американских судов, следовавших английскому образцу) сохранились и остались уникальными — в особенности принцип рассмотрения дела с участием присяжных.

В суде присяжных председательствовал судья, который, подобно арбитру в спортивных матчах, следил за усилиями противостоящих друг другу юристов, стремившихся убедить состоявшее из самых обычных людей жюри в отношении тех или иных обстоятельств дела и в виновности или невиновности обвиняемого. Членами жюри были простолюдины, а не специалисты или государственные чиновники.

Все это резко контрастировало с судами других стран Европы, в которых адвокаты выступали перед судьей или коллегией судей, устанавливавшими обстоятельства дела и выносивших решение по делу. Таким образом, в большей части Европы обстоятельства дела и исход судебного разбирательства определялись только специалистами, занимавшими официальную должность и обладавшими соответствующими полномочиями. В Англии (и Соединенных Штатах и других странах с англосаксонской системой права) это были не назначаемые государством должностные лица, а обычные люди, которые, находясь в жюри, выносили решения относительно обстоятельств дела и исхода судебного разбирательства. Это сильно затрудняло государству задачу быстрого обвинения и заключения в тюрьму тех или иных неугодных людей: в то время как в европейских государствах последнее входило в полномочия назначавшегося государством судьи, в Англии для этого требовалось согласие всего жюри.

Еще одним важным результатом британских гражданских войн было сохранение избираемой ассамблеи — парламента — в качестве противовеса королевской власти. В англосаксонском праве исторически это восходило к средневековой борьбе между английской знатью и королем и было закреплено в таких документах, как Великая хартия вольностей, которая ограничивала полномочия короля во взимании налогов или захвата имущества и задержании людей, если эти действия не соответствовали законам, принятым парламентом. Хотя короли династии Стюартов пытались отделаться от парламента или сделать его послушным орудием в своих руках, эти попытки провалились, а парламент — в отличие от большинства выборных ассамблей средневековой Европы и Европы начала Нового времени, которые постепенно исчезли, — остался неизменным и неустранимым препятствием для любых попыток британских монархов достичь абсолютной власти.

Легко поверить, учитывая уникальную природу жюри и парламентов, ограничивавших власть правителей, в то, что англичане платили меньше всего налогов и меньше всего притеснялись государственной властью и что именно этим объясняются ранние экономические успехи Англии. В конце концов, даже такой авторитет, как Адам Смит, утверждал, что невысокие налоги, низкие пошлины либо их отсутствие (торговые налоги) и свобода ведения торговли и коммерции — обеспечили благосостояние обществам, которые не вмешивались в работу рынка. Многие экономисты даже предположили, что именно этим объяснялся успех Англии. И можно было бы ожидать, что китайские императоры или турецкие султаны, чья власть не была ограничена законами, дарующими права гражданам, будут угнетать и обирать своих подданных, облагая их тяжелыми налогами и сдерживая развитие производства и торговли. Поэтому тот факт, что жители Англии XVIII в. платили самые высокие налоги в Европе, а возможно, и в мире, и имели самые высокие таможенные пошлины, может вызвать настоящий шок!

В османской Турции, после 1660 г. правительство повысило налоговые сборы для содержания своих разросшихся сухопутных войск (янычар), а в обмен предоставило большую независимость местным губернаторам и земельной элите. В Китае процветавшие торговые ассоциации были защищены правительством и свободно провозили огромные количества серебра и товаров по всей стране практически без внутренних пошлин. И в Китае, и в Турции также бурно развивалась текстильная и керамическая промышленность и поддерживались сообщества богатых торговцев, участвовавших в местной и международной торговле с большим ассортиментом различных товаров.

То же справедливо и в отношении Индии, которая в XVII–XVIII вв. была ведущим мировым производителем и экспортером товаров из шелка. В Индии, Китае и Турции правители считали торговцев неизбежным злом, но поощряли их деловую активность и защищали их собственность, поскольку правители опирались на торговцев в вопросах снабжения городов и войск продуктами питания, лошадьми, броней и прочим. Правители также пытались поддерживать налоги на умеренном уровне, чтобы защитить благосостояние крестьян, выращивавших основные зерновые культуры и такое сельскохозяйственное сырье, как хлопок, шелк, чай и другие продукты, служившие основой этих аграрных экономик.

Благодаря недавним исследованиям мы можем оценить, сколько налогов платило китайское население, и сравнить это с европейскими правительствами. В XIX в. имперское правительство Цин по оценкам собрало в виде налогов около 10% китайского ВВП. Общая величина арендной платы и местных налогов была, разумеется, выше, поскольку местная элита также собирала свою долю, но общая сумма ренты и налоговых выплат крестьянами составляла примерно 40–50% производимой ими продукции.

Эта цифра может показаться высокой, но она была довольно типичной для тех регионов Европы (в основном Западной Франции, части Италии и Восточной Европы), в которых практиковалась испольщина; в этом случае арендаторы также отдавали землевладельцу примерно половину своей продукции. В других частях Франции сочетание арендной платы, королевских пошлин и церковных десятин было крайне неравномерным — церковь получала, возможно, десятую часть продукции в виде десятины и ренты, землевладельцы — треть, а королевские пошлины составляли лишь 5–8%. Но тем, кто занимался сельским хозяйством и производством, все равно приходилось отдавать 40–50% своего дохода.

В Британии действовала иная система. В Китае и Франции большая часть земли обрабатывалась крестьянскими семьями, которые владели или арендовали небольшие наделы и практически либо вовсе не использовали наемный труд. К XVIII в. в Британии, возможно, половину обрабатываемых земель занимали крупные коммерческие хозяйства, в которых управляющий арендовал или владел десятками или сотнями акров и неизменно опирался на наемный труд в сельскохозяйственной работе. Однако если мы ознакомимся с данными о том, какая часть доходов Британии присваивалась теми, кто не занимался сельским хозяйством или ручным трудом — королевским двором, знатью, дворянством, лицами свободных профессий и военными, то мы обнаружим, что к 1700 г. она составляла примерно 40% ВВП; таким образом, общая сумма налоговой и рентной нагрузки в Англии в то время оказывается сходной с показателями других аграрных обществ.