Почему Европа? Возвышение Запада в мировой истории, 1500-1850
Шрифт:
Затем, после более 500 лет раздробленности — с X по XV в., начиная с XVI в. мусульманским миром стали править три крупнейшие империи: Османская, правившая большей частью Северной Африки, Балкан, Малой Азии и Ближнего Востока; Сефевидская, правившая Ираном и частями Центральной Азии; и империя Моголов, правившая Северной и Центральной Индией (см.: рис. 6.1, области 16, 17 и 18) [10] .
Поначалу османы решительно поддерживали целый ряд сфер научного образования, включая заимствование и усвоение европейской военной технологии. Однако после ряда восстаний в начале XVII в. османские правители сосредоточились на насаждении суннитской ортодоксии для укрепления своего правления. Это стремление стало определяющей чертой Османской империи, и новые философские веяния, способные поставить под вопрос религиозную веру, оказались под запретом. С середины XVII по начало XIX в. османы отвернулись от мусульманской традиции нововведений и отгородились от новых идей, возникавших в Европе, предпочитая обеспечивать политическую и социальную стабильность, воспитывая конформизм и возрождая традиционный подход к знаниям, основанный на следовании религиозным текстам.
10
На рис. 6.1 также указан мусульманский регион (19) под названием «Казахи, узбеки». Это была не империя и даже не единое государство, а регион, заселенный племенными группами с различными и часто менявшимися лидерами. К XVIII в. эта область оказалась под контролем со стороны России на севере и со стороны Сефевидов — на юге.
Сходные тенденции развивались в династиях Сефевидов в Персии и Моголов в Северной и Центральной Индии. При Ильханидах и других предшествовавших правителях Персия жила в условиях религиозного плюрализма и терпимости и многие века служила центром передовой науки. Подобно османам, обратившимся к ортодоксальной суннитской религиозности для того, чтобы обеспечить поддержку своего правления, Сефевиды начали заниматься насаждением крупнейшей альтернативной ветви ислама — шиизма — для укрепления своей власти. Сефевиды превратили шиизм в свою официальную государственную религию; обращение в него сделалось обязательным, а представители суннитского духовенства истреблялись или изгонялись. Шиитские религиозные лидеры получали землю и деньги в обмен на лояльность и неуклонно наращивали контроль над образованием и правительством.
В империи Моголов, как уже было показано в главе 3, первоначальный расцвет наук и искусств при религиозно терпимых правителях сменился беспощадным и деспотичным правлением Аурангзеба, стремившегося подчинить общество жесткой суннитской ортодоксии. В результате к XVIII в. крупнейшие правители мусульманского мира, совсем как правители Китая после завоевания маньчжуров, занимались реставрацией многовековой ортодоксии как средства укрепления своего политического режима.
И все же, учитывая славные достижения мусульманской и других научных традиций, которые сохранялись на протяжении многих веков, нельзя не задаться вопросом: почему, в отличие от современных европейских наук, они не смогли добиться успехов, приведших к индустриализации?
Разнообразие мировой науки и различные подходы к пониманию природы
Подходы к естественным наукам различались в зависимости от эпохи и цивилизации. Одни традиции, например, китайская, добились огромных успехов в применении растительных лекарственных средств, но остались слабы в общей анатомии. Другие, как, например, традиция индейцев майя в Центральной Америке, были чрезвычайно точны в наблюдательной астрономии, но крайне слабы в физике и химии.
Тем не менее для большинства досовременных научных традиций было характерно наличие нескольких общих элементов. Во-первых, их научное понимание природы обычно было встроено в систему миропонимания, сформулированную в религиозных и философских традициях соответствующих обществ. И несмотря на возможность возникновения серьезных конфликтов, если научное исследование природы вступало в противоречие с тем или иным элементом религии, этого обычно удавалось избегать посредством признания определяющей роли религии, так что научные открытия нужно было привести в соответствие с религиозными верованиями. Это не означает, что религии выступали против науки — совсем наоборот! Большинство политических и религиозных лидеров содействовали и научным, и религиозным исследованиям, полагая, что они поддерживают друг друга. Многие выдающиеся знатоки конфуцианства, мусульманские судьи и католические священники были одновременно выдающимися математиками и учеными. По большей части тщательные наблюдения за природой, включая точное измерение движения планет и явлений природы, ценились как привилегированный тип знаний политических и религиозных элит либо считались социально полезными для развития архитектуры, сельского хозяйства и медицины.
Однако наука обычно оставалась тесно переплетенной с религиозными и философскими представлениями, и любые нестыковки обычно решались в пользу сохранения официальной религиозной доктрины. Это означало, что подлинно новаторская работа была под угрозой подавления политическими и религиозными властями, особенно во времена религиозного консерватизма или государственной политики по насаждению ортодоксальных религиозных взглядов. Во-вторых, большинство до- современных наук сохраняло дистанцию между математикой и натурфилософией (изучением природы). Математика считалась полезной в исследовании свойств чисел (арифметика) и существующих в пространстве взаимосвязей (геометрия). Она также признавалась полезной при решении массы практических проблем, таких как наблюдение, составление таблиц положений планет в небе для навигации, календарей и астрологии, а также бухгалтерского дела. Однако согласно большинству досовременных научных традиций, включая традиции древних греков, средневековых европейцев, арабов и китайцев, математика была непригодна для изучения устройства вселенной, которая была основным предметом натурфилософии (изучение мира природы) и теологии (изучение религиозных вопросов, включая отношение людей и мира природы к Создателю) [11] .
11
Одна группа греческих ученых — представителей Александрийской школы, наиболее известным среди которых был Архимед, — действительно применяли математику для изучения работы простых механизмов (рычаги и блоки) и свойств искривленных зеркал и тел, погруженных в жидкости. Однако они не могли изучать движение: попытки греков применить математику к движению приводили к парадоксам, вроде парадокса Зенона о том, что стрела никогда не достигнет своей цели, поскольку ей сначала нужно будет преодолеть половину расстояния, затем половину оставшегося расстояния, затем половину уже этого оставшегося расстояния и так далее, до бесконечности. Эти проблемы не могли быть решены до изобретения исчисления много столетий спустя. Важнее то, что даже математические исследования александрийцев не побудили большинство из них либо их последователей отказаться от философии Аристотеля, которая оставалась наиболее почитаемым руководством к изучению основных физических принципов мироздания. Даже великий астроном Птолемей, написавший несколько работ о Солнечной системе, продолжал отстаивать представление Аристотеля о концентрических сферах небесного материала, называв шегося эфиром и двигавшегося бесконечными единообразными кругами. Когда математика самого Птолемея потребовала от него постулирования взаимосвязей, противоречивших физике Аристотеля, он встал на сторону физики, посчитав свою собственную математику лишь системой вычисления движения небесных тел с помощью различных комбинаций круговых движений. Позднее арабские астрономы заметили невозможность совмещения физики Аристотеля с математическим описанием движения планет у Птолемея, но в ответ на это они скорректировали и заменили математику Птолемея, а не физику Аристотеля!
Если кого-то интересовала природа Бога или души, отношения между людьми и Богом, предназначение животных или природа веществ, составлявших мир — растений, камней, огня, воздуха, жидкостей, газов, кристаллов, — то все эти вопросы были предметом рас- суждений, основанных на опыте и логике, а не на математических уравнениях. Задача философии состояла в том, чтобы постичь сущность вещей и их взаимосвязи. Измерение было вопросом практики, полезным делом, которое, однако, лучше было предоставить картографам, ремесленникам, ростовщикам и прочим людям дела.
Так, китайская и индийская традиции верили в основополагающую скрытую силу природы — ци в Китае и прана в Индии, — одушевлявшую и пронизывавшую мироздание. Для китайских ученых мир всегда был изменчивым, и эти изменения образовывали сложные циклы и потоки противодействующих сил, которые обеспечивали поддержание всеобщей гармонии. Таким образом, несмотря на их высокую квалификацию и применение точной математики в областях от строительства каналов и ирригационных работ до астрономии и часового дела, ортодоксальным китайским ученым никогда не приходилось рассматривать мир как некий механизм или применять математические уравнения для понимания природных процессов. Важно было понимать знаки вечно менявшихся потоков ци между противостоящими условиями — инь и ян, — чтобы избегать эксцессов и поддерживать гармонию целого.
Греки, начиная с Аристотеля, также отделяли математику от натурфилософии. В философии природы Аристотеля, которая в Средние века стала господствующей в Европе, природа анализировалась посредством вычленения основных элементов, из которых состояли все вещи. Согласно Аристотелю, существовало четыре основных стихии — земля, огонь, воздух и вода, которые различались по своему поведению. Предметы из земли тверды и обычно склонны падать к центру вселенной, вот почему твердая земля под нами состоит из сферы, а все твердые вещи падают на нее. Огонь обычно поднимается, так что поднимаются и вещи, наполненные огнем. Воздух прозрачен и перемещается над поверхностью Земли в виде ветра; вода течет и движется в потоках и водоемах и наполняет моря и океаны.
Поскольку Луна и Солнце, звезды и планеты не двигаются ни вверх, ни вниз, а остаются на небесах, двигаясь по кругу, они должны состоять из еще одной, отличной от перечисленных, стихии, совершенной и неизменной, которую греки называли «эфир».
Эти принципы были обнаружены и доказаны при помощи логики и аргументов, основанных на опыте, а не на математике. И хотя математические формы и принципы могли помочь установить и оценить взаимосвязи в природе, подлинную «сущность» реальности устанавливала философия. Например, даже хотя планеты и движутся с различной скоростью по эллиптическим орбитам вокруг Солнца, на протяжении тысячи лет мусульманские и европейские астрономы стремились описать их орбиты, исходя исключительно из сочетания единообразного и кругового движения, потому что в натурфилософии Аристотеля говорилось, что это был единственный возможный способ движения небесных тел.
В Средние века европейские исследователи продолжали обращаться к математике в основном как к практической области исследований, фокусируя свое внимание на логике и аргументах как средствах развития знаний. Хотя средневековые исследователи в Европе действительно добились значительных успехов в изучении движения и были знакомы с критикой греческой науки и философии, предложенной мусульманскими учеными, они не отвергли фундаментальные принципы классической греческой науки или своей собственной теологии и не предложили чего-либо взамен. Скорее, большая часть усилий европейской мысли в эпоху Средневековья заключалась в попытках примирить и синтезировать труды греческих авторов о науке и политике с библейскими заповедями и другими религиозными текстами, а их вершиной стали труды св. Фомы Аквинского.