Чтение онлайн

Все хлопоты по процедуре выкупа один из приятелей Дмитриева взял на себя, по выписанной мною доверенности. В эти дебри мне лезть пока рано, а он, как имеющий связи в уезде, справится без труда. Правда, времени это займет изрядно, месяца три точно. Бюрократия-с.

Этот же совет троих, в составе Олега Степановича, и двоих старых вояк, ротмистров в отставке, Буевича Станислава Леонардовича и Котовича Андрея Яновича, допивая бутылку тминной водочки, вынес постановление мне из губернии, все-таки, в ближайшие дни сваливать. От греха подальше, как говорится, но попутно утрясти вопрос с бумагами вдовы.

Совет проходил на веранде, в теплой дружественной обстановке, по случаю удачного завершения операции, а также, вследствие хорошего настроения, в чисто мужской компании. Мне было дозволено присутствовать и участвовать. Правда, на правах молодого. Слуг и супругу Дмитриев на мальчишник не допускал, поэтому, за пополнением выпивки и закуски, периодически, посылали меня. Ха, да я со всем удовольствием.

Сидя в компании троих ветеранов, я думал, что современные продюсеры душу бы заложили за такую фактуру. Слегка огрузневшие, но все еще крепкие, продубленные и опасные мужчины, разменявшие вторую половину шестого десятка. Глядя на посеченные шрамами лица, назвать их пожилыми, или тем более стариками, язык не повернется.

Крепки были предки. Плевать что волосы седые, или слегка поредели, плевать, что нет половины зубов, зато ржали над моими шуточками так, что лошади в конюшне отзывались. Анекдоты про поручика Р. и графиню Н. шли на ура.

После второй бутылки, к вдове хотели ехать уже все. Во, вояки, дают! Хорошо, что под третью разговор плавно перескочил на лошадей, а после на политику. Мрак. Времена меняются, а темы на пьянках - вечны. Тем более, если собираются три старинных приятеля.

Компания уже хорошо прогрелась и потянуло на песни. Ротмистры на два голоса, при поддержке Дмитриевского баса, распевали недавно вошедшие в моду романсы на стихи как известных мне Жуковского и Батюшкова, так и целой кучи неизвестных в мое время поэтов. Русскому языку становилось тесно в рамках догм поэзии века восемнадцатого.

Все хвально: драма ли, эклога или ода -

Слагай, к чему влечет тебя твоя природа.

Писал в своей 'Эпистоле' Сумароков, но при этом добавлял

Слог песен должен быть приятен, прост и ясен,

Витийств не надобно; он сам собой прекрасен.

Вот и появлялись прекрасные стихи и песни не дошедшие до наших времен, но давшие среду и силу, для развития гения Пушкина.

Нам, избалованными доступностью к музыке и стихам в любой момент, через радио, теле и прочие трансляции, не понять трепетного отношения к песням, исполняемым просто людьми, просто для себя и друзей. Мы, проходя по разброшенной мелочи попсы, просто забываем о сокровище, оставленном нам в наследство. О богатстве души, выраженной через язык, песни, стихи, тупо заменяя их ритмом, да и то не родным. А потом орем, - "Нация гибнет, корни теряем." Если теряем такую душу, то грош нам цена. А если нам помогают ее потерять, а мы не сопротивляемся , то даже гроша не стоим. Хотя…. Высоцкий, Цой, Окуджава, Тальков, ведь рядом с нами жили, одним воздухом дышали.

Взял и я гитару в руки. Пусть для солдат будет солдатская песня, четкость марша всегда мила уху старых вояк.

Эк, их пробрало. Лысенький Котович морщит лоб, смаргивая слезу, а седовласый Буевич сжал кулаки и закаменел. Олег Степанович тоже не остался безучастным, покачивая головой в такт словам.

Прозвучал последний аккорд. Молчание. Долгое. Потом Станислав Леонардович медленно налил две чарки, одну взял сам, вторую протянул Андрею Яковлевичу. Глядя друг другу в глаза не чокаясь выпили. Кого помянули ротмистры? То лишь они знали. Может друзей оставленных в Альпийских ущельях, может женщину, которую любили оба, может свою боевую юность.

Дай Вам Бог добрых внуков, старые кавалеристы, чтобы продолжался род честных людей. А большего Вам и не надо.

Назавтра я уехал.

Опыта общения с женщинами в этом времени у меня было не много - сестры Авиловы, добрейшая Вероника Андреевна, да местные молодки. Теперь же предстояла встреча с настоящей аристократкой, в недавнем прошлом вращавшейся в высшем обществе Санкт-Петербурга, по слухам, умной и волевой женщиной.

Коляска въехала в кованые ворота и остановилась у крыльца усадьбы. Дом, будто из пьесы 'Дворянское гнездо', красив и добротен, недавней постройки. У двери - ливрейный слуга, открывает передо мной двери, пропуская в просторный зал. Достал из кармана сюртука карточку, загнул уголок ( загнутый уголок являлся знаком, что карточка передана лично, а не через посыльного) и положил на поднос, который уже держал в руке встретивший меня ливрейник.

–  К Анне Казимировне, по рекомендации господина Буевича, Горский Сергей Александрович. Может ли принять?

Слуга удалился, а я остался в зале, прохаживаясь по зеркальному паркету и рассматривая обтянутые светло-зеленой материей стены, белые мраморные колонны, бронзовые подсвечники. Картины. Пройдясь два круга по залу, я дождался возвращения слуги.

–  Пани примет. Прошу в гостиную, я провожу, ваша милость.

Вышколенный тут обслуживающий персонал. Да и обстановка, весьма и весьма. Все в тон, вкус у хозяйки на высоте. Что должно сиять - сияет, что должно блестеть - блестит. Вычищено, выкрашено, вымыто и натерто. Чувствуется крепкая хозяйская рука поддерживающая порядок, сродни порядку на военных парусниках.

В гостиной мне был предложен дополнительный сервис в виде напитков разной степени алкогольного содержания. Пока решил воздержаться, чтобы не выказать свою неловкость.

Ждать пришлось недолго, минут через десять в гостиную вошла статная, молодая женщина, в черном платье. Темные волосы уложены в сложную прическу, темно серые глаза смотрят несколько настороженно, но и с известной долей любопытства. Лицо строгое и бледное, хотя ему больше подошла бы улыбка. Сопровождали её здоровенный гайдук и пригожая девушка в темном платье, но их я не заметил, во все глаза уставившись на хозяйку. Хороша, просто чудо как хороша. Перед такой склонить голову - огромное удовольствие.

Величественно кивнув в ответном приветствии, женщина заговорила:

–  Как здоровье любезнейшего Станислава Леонардовича? Благополучен ли? Помню его, как доброго знакомого моего деда. Чудесный человек.

–  Здоров, передает вам свои наилучшие пожелания. Человек он действительно славный. Но позвольте представиться. Горский Сергей Александрович, надеюсь, в будущем ваш сосед.

–  Весьма рада,- протянула руку для поцелуя, - Анна Казимировна.

Кожа под моими губами была нежна и бархатиста, словно лепесток цветка, и пахла травами и свежестью.