Чтение онлайн

Остальные помещики, все из нашей Витебской губернии. Двое - знакомцы шапочные, из других уездов, но представлены мы друг другу были. А вот вдову капитана Сорокина, сама она из Мирских будет, не знаю вовсе. Недавно из Петербурга приехала в дедово имение Бражичи. Еще траур носит.
– Опять отложенные бумаги и задумчивый взгляд на оставшиеся.

–  Эти трое, мои соседи, меньше дня езды до каждого. Дружим давно. Вот с визитов к ним и начну, а ты погости пока у нас недельку, пока мы, старики, покумекаем.

Видимо, взваленная ему на плечи проблема, вовсе не тяготила старого вояку. Напротив, приосанился, глаза загорелись.

Фролиных знали и не любили, да и боялись. Об этом мне поведал радушный мой хозяин.

Глава семейства, Степан Федорович Фролин, состоял на интендантской службе в губернии, в немаленьких генеральских чинах, а три его сына прослыли хитрецами и хамами. Судя по реакции помещика, где-то и его задела эта семейка.

А я, как всегда, задним числом, пожалел, что оставил свидетелей. Да, кто ж знал, что их целый клан.

А ну, его все! Пока Олег Степанович наносил визиты, я отдыхал на полную катушку. Верховые прогулки я полюбил еще в прошлой жизни, и теперь отводил душу, носясь по всей окрестной местности на каурой кобылке, предоставленной мне хозяевами.

Такой прекрасной земли - еще надо поискать, и я просто радовался этой красоте. Восходам, наполненным бриллиантовым переливом росы на траве и щебетом птиц, полуденной жаре, которую так хорошо пережидать в тени старых темных дубов и бронзоволистых буков, внезапному теплому дождю, закатам, сменяемых звездным небом. Радовался своему здоровью и силе, радовался встречам с разными людьми.

А народ здесь жил приветливый. Я шастал без всякой системы, просто выезжая утром и направляясь, куда Бог на душу положит. Учил мальчишек, как меня в детстве, ловить рыбу руками, подсобил пастухам в перегоне табуна, даже присоединился к мужикам на покосе. Ну, нравится мне эта работа.

Уже на закате истории СССР несколько раз выезжал, как и любой ИТР, в подшефное хозяйство, где обучился этому делу. Кому довелось работать литовкой, меня поймет. Став с мужиками в ряд, работал на равных. Трава ложится под косу ровненько, пяточка скользит по земле, только шорох стоит. Ух, красота! Граф Толстой пахал, а мне и на покосе поработать не зазорно.

Смеялся шуткам мужиков, сам шутил, вызывая ответные улыбки. Нет, панибратства не было, но и чужим себя не чувствовал. Местные молодки, тоже были приветливы. Даже чуть более. А че? Я ведь живой человек, в конце концов, а одиноких баб на Руси увы, всегда хватало. Короче отдыхал, как умел.

Гаврила свел знакомство с местным населением, и с пользой проводил время то на конюшне, то в кузнице, то обхаживая свое транспортное средство. Авторитет у местных он заработал как-то сразу. Частенько его можно было увидеть солидно беседующего с мужиками постарше, а те внимали ему с интересом и уважением. Видимо, благодаря его влиянию, на мои чудачества и нестандартные поступки местные смотрели снисходительно.

Но все кончается, и мои каникулы тоже закончились. Опять мы колесим по пыльной дороге, а длинные перегоны весьма способствуют размышлениям.

На рубеже столетий земля Великого Княжества Литовского, отошедшая к России после раздела, все крепче привязывалась к Российской Империи. Шляхта с трудом, медленно, но привыкала, что, отныне, они являются частью дворянства российского. Вспоминали, конечно, вольности Речи Посполитой, но, в общем, смирились. Понимали, что их землякам в других землях хуже. Так бы и продолжалось, если бы не зажглась звезда гения нового правителя Европы - Наполеона Бонапарта.

На отошедших Пруссии и Австрии, после раздела Речи Посполитой землях, Наполеон создал союзное Герцогство Варшавское, породив огромный подъем польского, а следом за ним и литовского патриотизма, особенно в среде мелкого шляхетства.

Вернулась надежда на возрождение Речи Посполитой. Это, буквально, раскололо общество на два лагеря. Одни ратовали за воссоздание Великой Польши и Великой Литвы, а вторые, в основном из новых служилых людей, защищали вновь установившийся порядок. Какие страсти кипели в салонах и собраниях! Куда там итальянцам. Правда, не так напоказ, не так ярко, зато сила вспыхнувшей неприязни была похожа на волну цунами, набирающую силу.

Эта неприязнь сохранится столетия, к громадному сожалению. Славяне умеют любить, умеют прощать, но ненавидеть они умеют лучше всего.

Вот под такую раздачу и попала молодая, двадцатилетняя вдова капитана от инфантерии Сорокина Анна Казимировна, в девичестве Мирская. Два года тому, вопреки воле родителей, вышедшая замуж за красавца военного и принявшая православие, женщина слишком короткий срок была счастлива. Война, она и есть война, и пуле все равно, ждет ли кто того в кого она летит.

Анне Сорокиной, приходилось тяжко. Детей они с капитаном завести не успели, возможно, поэтому и родня мужа не приняла ее. Родители и родственники, весьма отрицательно встретившие ее решение о перемене вероисповедания, отвернулись. Все знакомые, из ее круга, осуждали. Хоть иди и топись.

Один дед, Зигмунд Мирский, пришел на помощь.

Цыкнул на сына, пообещав лишить его наследства, если не простит дочку. Всех, кто дурно отзывался об Анне, поклялся лично зарубить, а ей самой отписал имение. Мощная личность, не оставил любимую внучку в беде. А на мнение света начхал. Уважаю.

Имение Бражичи, конечно не самое крупное и богатое в Витебской губернии, но побольше Горок будет раза, этак, в три. И вот закладная на это-то имение, находясь в папочке вместе с долговой распиской на три тысячи рублей серебром, путешествует сейчас вместе со мной в направлении усадьбы Анны Каземировны Сорокиной. Крюк небольшой, а спешить мне, как я говорил, некуда. Отчего бы и не навестить.

Но обо всем по порядку.

Отставной майор Дмитриев, оказался отличным человеком, моим добрым ангелом хранителем. Да и подружились мы с ним просто-напросто. Олег Степанович принял меня всей широтой своей большой души. Ощущение, что я, после долгой отлучки, посетил любимую родню, не покидало меня все время, пока я гостил в Липовке.

Взяв на себя заботу о свалившихся мне на голову бумагах Дмитриев, совместно со своими приятелями, а в дело он посветил еще двоих, провернул операцию по возврату средств неправедно нажитых братьями Фролиными. Причем, все было проведено так, что на меня не бросалось малейшего подозрения. В результате я имел три рекомендательных письма, для вступления на службу от самого Олега Степановича и его друзей, а, также, некоторую сумму, достаточную для начала процедуры выкупа Горок. Эта сумма образовалась, как благодарность от людей, спасшихся от кабалы вымогателей. Честное слово, не хотел брать. Заставили. Чтобы не обидеть, согласился.