Чтение онлайн

Кто-то прошел рядом со мной, ветерком обвеяло лицо, шаги мягкие, одежда шелестит тихонько. Поглядеть бы, вот только нет сил поднять веки. Пахнет ладаном и какими-то травами. Тела не ощущаю совсем. Из всех чувств работают только слух и обоняние. И кожа на лице воспринимает тепло и холод. А на руках? Они хоть есть руки-то?

Есть, вроде чувствую конечности.

Ну-ка, Сереженька, шевельни пальчиком. Блин, как трудно…. Шевельнул. Все, устал…. Спать….

….Птицы, что ли? Точно. Явно уже не во сне. Птицы. Синички с воробьями судя по чириканью и писку.

Я маленьким делал кормушки и ставил на балкон. Помню…. Мы в ДОСах жили на Дальнем Востоке. В гарнизоне ДОСы - кирпичные… в три этажа. Коридоры длинные. Доски крашеные. Я еще на трехколесном велосипеде, там…. Думать тоже трудно. Устаю….

Кажется, в меня стреляли? Но если я слышу, как дерутся воробьи - значит выжил. А куда ранили-то? Неважно. Устал очень…. Спи Серега, запасай здоровье….

Все - завтра….

…. Да что ж вы меня так ворочаете. Больно же…. Изверги….

Стону от боли хоть хочется выть, а вот сил нету. Из глаз - слезы….

–  Ничего. Терпи Сергей Саныч. Ты - цепкий, непременно на поправку пойдешь. Терпи, а то пролежни будут. Главное чтоб ты в себя пришел…. Так…, а теперь вот так…. Сейчас разомнем немного, а то вовсе на мощи сошел. Да не беда, мясо нарастет….

С трудом раскрываю глаза. Знакомая физиономия…. Это он меня пытает.

–  Гаврила…?

Голос…, да какой там голос, шепоток хриплый только и вышел.

Во, перестал палач. Лыбится. Встал перед моим взором и перекрестился широко.

–  Слава тебе, Господи. Очнулся….

Я выдавливаю из себя:

–  Где я? Чего ты меня мучаешь…?

–  Так пролежни же будут. Почитай две недели без памяти лежишь. Вот я тебя и ворочаю да разминаю.

Ништо, раз очнулся, стало быть, обошла тебя костлявая. Живее прежнего будешь, Сергей Саныч. Сейчас воды подам, попей….

Ты молчи, пока не говори. Я сам тебе все расскажу. Можешь слушать? То моргни глазами….

Слушать трудно, но я послушно моргаю. Тело чувствую, голова - на месте, память тоже не вышибли. Правда башка гудит и кружится. И от наименьшего движения простреливает острая головная боль, словно гвозди вбивают.

Фигня, вытерпим, мы, Горские, народ терплячий.

–  Ты ныне на квартире в доме его сиятельства князя Куракина. Они дом на Риге снимают, вот нас сюда и поселили до поправки. А попал сюда почитай сразу после ранения.

Ты хоть помнишь, как ранили-то тебя?

Я опять прикрыл глаза. И рад бы забыть….

–  Гнали мы в Ригу к дохтуру…. Я-то перевязал тебе голову, да ты совсем без памяти был. Вот и гнали….

Загнал лошадушек чуть не вусмерть. Только на твое везение и надеялся. Его тебе судьба видать на троих запасла, а то и боле…. Да.

Так вот на въезде в город почитай на его сиятельство и едва не наехали. Они тебя, Сергей Саныч, признали вмиг…. А уж ругался-то как, что я тебя не уберег!

Завернул сразу тройку к себе в дом и за дохтуром послал.

Пришла образина немецкая и говорит мол, не жилец ты. Князь осердчал, страсть прямо. Пообещал и тебя и дохтура закопать в одной могиле. Тот в перепуг, других немцев зовет на помощь. Консилия какая-то….

Собралась их толпа, галалакали да кровь тебе пускали. Пиявки ставили. И где взяли среди зимы, ироды…?

А ты, как есть, бревном лежишь. Ну, я и стал тебя нашим макаром лечить, когда никто не видит. Прямо в доме нашел саама старого, он при скотине состоял. Его как диковинку тут держат. Тот язычник шаманить может. Да и сам я - грешен, пусть Господь простит…. Камлал он да травы курил и тебе питье делал, а я помогал. Сказал тот саам, тебя сильные духи хранят, а через тебя и тех, кто тебе дорог. Что долго жить будешь. Да и я сам то видел….

Все, теперь спи. Для первого раза хватит.

Действительно хватит. Еле дослушал. Башка раскалывается. То ли заснул, то ли потерял сознание, но в темноту провалился.

Когда пришел в себя в следующий раз, в комнате никого не было. На дворе солнышко светит, сквозь оконный переплет пробивает лучиками. И снова гомон птичий. Кто-то видно здесь подкармливает лесных пернатых. Эк разошлись…. Красиво.

Взгляд скользит по комнате. Уютненько. Ничего лишнего, но все подобранно в неярких тонах и со вкусом. Это в смысле обстановки. Тепло.

Пошевелил конечностями - работают, повернул голову - побаливает, но терпимо. Тошноты нет. Зато есть аппетит. Жрать хочу!

Руки слушаются вполне нормально. Провожу эксперимент, попадая указательным пальцем попеременно обеих рук с закрытыми глазами на кончик собственного носа. Проверка на координацию. Со стороны смотрится, наверное, уморительно.

Гаврила, по крайней мере, захихикал.

Вот жук, умеет двигаться абсолютно бесшумно, когда вошел в комнату я и не услышал.

–  Здоров будь, Сергей Лексаныч, день-то нынче какой! Благодать Господня. Сретенье ныне, и к тебе здоровье возвертается. Я только из церкви. Свечку за тебя поставил во здравие и с благодарением о спасении. Батюшка, как службу правил, тоже тебя во здравие помянул. Сейчас вот свечу сретенскую зажгу, пусть и тебя благодать коснется.

Гаврила захлопотал в комнате, а я тихо балдел купаясь в тепле, в солнечном свете и хлопотливом ворчание своего друга. Какой там управляющий…. Друг истинный, он только так и проверяется. Бедою. Спасибо судьбе за хороших людей на моем пути. Просто, спасибо….

Защипало глаза. И чего-то я расчувствовался…? Ладно, проехали….

Со сретенья мое здоровье пошло на поправку довольно быстро. За неделю я уже ходил, а за две был уже ограниченно здоров. Увы, организм растраченный резерв восстанавливал несколько медленнее, чем хотелось, но к концу второй недели я уже стал потихоньку заниматься физподготовкой.

Пока валялся без памяти, я практически ничего не ел. Только воду через специальную поилку очень похожую на заварной чайник, да бульончик вливал в меня Гаврила. Он и был моей неизменной сиделкой целых две недели. Если кому я и обязан вторым рождением - так это ему. Ну и своему везению вкупе с регенеративными способностями.

Я, в какой-то мере, успел уклониться от пули летевшей мне в лоб, а может у убийцы рука дрогнула или сани, в которых он сидел, качнулись. Свинцовый шарик только пробороздил по черепу хорошую дорожку, не пробив саму кость.