Чтение онлайн

Эмоциональное воздействие мифологических мотивов фильма «Шейн» четко показывает границу между американским восприятием себя и взглядом со стороны окружающего мира. В американской истории, и мифической, и реальной, государство создавалось путем личного и общественного насилия. Будучи не способным обеспечить справедливость и безопасность и быть действенным орудием закона, государство легитимизировало индивидуальное и коллективное насилие во имя самосохранения людей; только таким образом мечта о национальном государстве могла стать реальностью. «Предначертанная судьба» Америки осуществлялась с помощью насилия. Вестерн, главный американский жанр, не просто гимн насилию — это демонстрация необходимости неизбежного и постоянного насилия ради спасения цивилизации. Вестерн претворяет в жизнь миф о том, что зло не может быть излечено, оно может быть лишь искоренено, справедливость сводится к кровопролитию, свобода — это право ответить оружием на оружие, насилием на насилие—легитимный и единственный способ разрешения конфликта. Весь мир испытал вестерн на себе. И причина, лежащая в основе его популярности, — страх.

Американцам, по-видимому, сложнее всего понять то, каким образом их триумфальный национальный миф вызывает сомнения и страх у людей всего мира и почему наиболее типичные американские легенды вызывают беспокойство и дают основания не доверять Америке. Страх возникает из опасения того, что американские политические взгляды будут и дальше формироваться так же легко и некритично, ограничиваясь мифом искупительной, восстанавливающей власти насилия. Такое мифическое восприятие мира наводит на вопрос; руководствуется ли Америка двойными стандартами для победителя и жертвы? В жанре вестерна живое сочувствие и заинтересованность вызывают герой и те, кого он защищает и спасает; побежденные же недостойны сожаленья; они не заслуживают чувства жалости, они — по определению — пособники зла, они бесчеловечны. Американская массовая культура наполняет все рассказы и все легенды своим влиянием;

собственными мифологемами и собственной моралью она заменяет более сложные и проверенные временем мораль- Л ные представления окружающего мира. Для третьего мира "я подтекст американских легенд предельно ясен: Они — это индейцы, дикари, азиаты, тупоголовые водители верблюдов. Американская совесть не внимает одному: тому, что Европа (неамериканский Запад) тоже глубоко этим задета, напутана и двойственно относится к подтексту американского мифа.

Европа тоже увязла в крови и у себя на родине, и в заморских колониях. Но европейская история — это история народов и стран, не отправлявшихся на осуществление новой миссии. Европейскую историю формировало внутреннее стремление (в корне отличное от американской мифологии) совместить свою историю с историей побежденных народов, слить их в единое целое. О чем бы мы ни говорили, о глобализации или о построении коалиции для ведения «войны с терроризмом», всюду мы видим различие установок и воззрений, скрывающееся за поверхностным сотрудничеством Европы с Америкой. Страх реальных последствий и несогласие с резонами американской международной политики—в этом заключается объяснение, почему европейцы тоже ненавидят Америку.

Чтобы обозначить европейское и американское отношение к насилию, следует более внимательно рассмотреть, чем является миф вестерна для американского сознания. История Америки начинается с вестернов-легенд, с мифов о фронтире, о диком крае и его освоении. Сознательно сочинялись легенды, писавшиеся с пропагандистской целью, и они стали текстом мифа. Все ранние описания Америки, от Колумба и Америго Веспуччи до капитана Джона Смита, были призваны показать новый мир как доступный и прекрасный для предполагаемых поселенцев. Идея Америки и темы, ставшие впоследствии основой для вестернов, пропагандировались через массовую литературу, побуждая поселенцев к созданию и сохранению своих колоний. Приключенческая литература с ее непременными путешествиями и подвигами имела большой успех; это оказало стимулирующее воздействие на заселение Америки и в какой-то мере помогло формированию американской нации.

Несложно заметить, что европейская традиция мифов и легенд о короле Артуре была заимствована для создания американской повествовательной традиции. Легенды о короле Артуре были самой известной и широко распространенной традицией популярной народной литературы на всех европейских языках. В этих легендах происходит популяризация крестовых походов, направленных на борьбу против неверных мусульман. Мотив крестовых походов и приключений в легендах о короле Артуре осмысляется как борьба добра и зла, поиск чистоты, защита цивилизации с оружием в руках; неприятель в этих легендах наделяется демоническими чертами. Как полагает Ричард Слот-кин, еще одним источником происхождения вестерна является несколько видоизмененная традиция пуританской литературы. Основные темы этой литературы—внутренние составляющие пуританского сознания, в том числе неуверенность, слабость и чувство изолированности, создающие зависимость от Бога, вынуждающие искать божественное основание человеческих поступков и внушающие необходимость богоугодного дела—построения цивилизованной жизни общины. Слоткин считает, что в вестерне эти темы получили развитие и нашли свое выражение в присвоении Земель и покорении дикого края, В герое вестерна вопло-Щаегся, с одной стороны, добродетель и уверенность, с Другой же—амбивалентность и сублимированное чувст-fio вины. Герой решает проблему амбивалентности насилия, сочтя, что насилие является неотъемлемой частью героического покорения дикого края.

Вестерн не может существовать без героя, а неизменный герой вестерна — это человек с ружьем. Роман Фени-мора Купера «Последний из могикан» (1826), положил начало всему жанру вестерна. Герой романа — Соколиный Глаз, человек с ружьем, которому приходится употребить свое знание местных обычаев и умение владеть оружием на благо белого человека. Герой Купера амбивалентен, и это отражает собственную точку зрения автора на продолжающееся заселение Америки европейцами. Впрочем, дешевые бульварные романы, появившиеся в большом количестве в 1860-х годах, избегали излишнего психологизма. Они быстро справились с задачей мифологизации фронтира — западной границы, которая в то время как раз проходила по Миссисипи. Затем кино, радио и телевидение до бесконечности заимствовали и перерабатывали установленные Купером правила, сделав вестерн главным мифом американской идентичности.

Даже «Шейн» отдает дань герою Купера. Когда герой приезжает в долину, на нем мы видим штаны из оленьей шкуры и ружье. Как и Соколиный Глаз, он старается приспособиться к жизни поселенца вплоть до решающего момента, когда ему приходится вновь надеть штаны из оленьей кожи и взять ружье, чтобы разрешить конфликт между цивилизацией и ее врагами. Затем, как и Соколиный Глаз, Шейн садится на лошадь и уезжает, оставляя позади спасенных людей. Сила и жестокость героя разрешает все сомнения поселенцев и вселяет в них уверенность; и нет смысла скорбеть о мертвых, потому что они представляли собой полную противоположность добру. Короче говоря, мы имеем здесь все составляющие «предначертанной судьбы» Америки. В сущности, фильм Джорджа Стивена сознательно сконструирован как символический миф.

Со времен Купера вестерн начал играть заметную роль в формировании американской массовой культуры, отражая собственный взгляд Америки на свою историю. Вестерн существенно повысил роль кинематографа как посредника в усвоении и формировании национальной американской идентичности и, что неудивительно, укрепил американское историческое самовосприятие. Вестерн расширил и обогатил общее понимание национального это-са, реализовав его в рамках соответствующей нарративной традиции.

Никуда не деться от вестерна, поэтому нельзя ускользнуть и от этики, на которой построен вестерн и которая формирует сознание американской публики. Вспомним знаменитую фразу Джона Уэйна в роли Ринго Кида в фильме «Дилижанс»: «Есть вещи, мимо которых невозможно пройти». Он имел в виду жестокие столкновения, вооруженную борьбу, в которой герой фильма убивает всякого, кто стоит на его пути. Расцветом кинематографического и телевизионного героического вестерна стал период, когда национальная безопасность Дмерики держалась на противостоянии коммунистическому злу («империи зла», как говаривал президент Рональд Рейган). В эту эпоху Америка возвела вестерн до глобального уровня, перенеся его на свою международную политику. Когда Америка занималась поисками угрозы, она не могла пройти мимо локальных войн и пограничных конфликтов в странах третьего мира и следовала доктрине, согласно которой насилие было первым и единственным надежным способом разрешения конфликта в международной политике.

Международная политика, основанная на вестерне как мифе и эпической драме, явилась воплощением американского представления о судьбе, предначертанной Америке. Идею «предначертанной судьбы» впервые сформулировал Джон 0'Салливан в своем политическом журнале Democratic Review. Мы приведем определение этого понятия, данное 0'Салливаном в 1845 году. У американцев

«есть право, предначертанное судьбой, заселять континент, который Провидение даровало нам для свободного развития нашей год от года растущей многомиллионной нации. Это право столь же естественно, как право дерева занимать своими корнями и кроной пространство в воздухе и в земле, необходимое для его развития и роста». [55]

Континентальная экспансия Америки была предвестником полного осуществления «предначертанной судьбы», представляющей глобальный смысл будущего господства Америки как главного носителя истины и универсальных человеческих ценностей:

«С рождением нашей нации началась новая история, формирование и развитие небывалой политической системы, отделяющей нас от прошлого и связывающей лишь с будущим. Наблюдая эволюцию прав человека в моральной и политической жизни нации, мы можем уверенно признать, что нашей стране предназначено стать великой нацией будущего…Мы—нация человеческого прогресса;

кто посмеет ограничить наше продвижение вперед? С нами Провидение, и ни одна земная сила нам не сможет помещать…Для выполнения благословенной миссии по отношению к другим странам мира, для которых закрыт свет истины, была выбрана Америка; ее высокий пример разобьет насмерть тирании королей, иерархов и олигархов, принесет светлую весть о мире и доброй воле, там, где несметные тысячи людей ведут существование, вряд ли более достойное зависти, чем существование зверей на лугу. Кто же сможет усомниться в том, что наша страна будет великой нацией будущего»?