Чтение онлайн

Мещанство, как мы ранее выяснили, считалось в царской России городским сословием, которое было одним из основных пространственно-структурных элементов, составляющих население монархических государств. Оно обозначало и конкретное место поселения мещанского общества в местечках (поселках городского типа — городках) или в слободах при больших городах, где относилось также к горожанам по пространственно-территориальному признаку. Так мещанство, располагающееся в городах или местечках, относится к городскому населению, поэтому мещанских жителей, которые постоянно проживают в городах, называют «горожане», а если они проживают в местечках — «мещане».

В царской и современной России, а также в СССР, проживание на месте рассматривалось и рассматривается для обязательного определения местонахождения граждан на территории страны как обозначение их основного места жительства. Такое определенное местопроживание людей, получив юридический статус, официально прописывается в специальных документах граждан (паспортах) как их постоянное местожительство. Исходя из вышесказанного, мы определяем, что один из главных характерных признаков существования и определения мещанства состоит в месте жизни и пребывании мещан на определенном территориальном пространстве — занимаемом ими местожительстве — в неразрывной связи особого территориально-пространственного поселенческого места проживания людей с его территориально-поселенческой структурой. Рассмотрение значения термина «мещанство» с пространственно-поселенческой точки зрения помогает нам определять местонахождение, местопребывание мещанского общества в месте его проживания. При этом условии мещанство представляет собой известное пространство на Земле, занятое мещанами, и определяет такой характерный принцип его функционирования, как местожительство. Указывая на постоянное место проживания, пребывания мещан в пространственно-поселенческой структуре, мы и именуем их мещанством в смысле обывателей, проживающих в определенном занятом ими месте. Мы, люди, постоянно проживаем в определенных территориально-пространственных местах, и по поселенческому признаку нас можно отнести к мещанству как обывателей жителей на местах, каковыми мы все являемся, т. е. получается, что мы — мещанство!

Как мы выяснили ранее, исследование категории «пространство» уходит корнями в глубокое прошлое, его рассматривали уже античные философы, и с той поры эта категория является объектом пристального внимания со стороны ученых, что объясняется прежде всего особой ролью пространства в структуре мироздания. Заметим, что пространство практически всегда рассматривалось нами как «вместилище» тел, в том числе и человеческих. Категория «пространство» выглядит наиболее фундаментальной в человеческом понимании. Однако органически нам присуще осознание пространства в единстве с категорией времени как хронотоп, пространственно-временной континуум, как охватывающая и включающая нас самих действительность. Наряду с географическими изысканиями различных пространств, сегодня ведутся исследования и общефилософского характера, посвященные множественности исторических форм пространства и времени. Освоенное человеком — искусственное и неосвоенное — естественное пространства с точки зрения природных свойств не различаются, но в социальном плане их различие существенно. Оно определено отношениями человека к миру, исторически складывающимися особенностями воспроизводства способов человеческой деятельности и поведения. Пространство — это своеобразная арена, на которой развертываются все события мирового действа, причем не только географические природные катаклизмы, но одновременно, как стало особенно очевидно в последнее время, и исторически социальные. Непосредственный участник этого социального действа в пространстве — человек-мещанин, т. е. человек, живущий в нем не просто занимая какое-то место, а определяющий его развитие. Историческая разновидность пространства — мещанское пространство.

Нам известно, что пространство есть не что иное, как объективная форма существования материи. Мир, в котором мы живем, устроен так, что, куда бы мы ни посмотрели, везде будет находиться пространство. Все, что нас окружает, — это единая система различных пространственных форм, связанная с ее заполнением в определенных местах. Так мы получаем великое множество самых разнообразных пространственных образований: земное пространство, воздушное пространство, подводное пространство, межклеточное пространство, социальное пространство, постсоветское пространство, информационное пространство и т. д., и т. п. Как мы уже выяснили, одним из видов подобных пространств является и мещанство, т. е. пространство, принадлежащее определенному обществу, место, занятое людьми и их имуществом. В качестве генеральной социально-пространственной сущности мещанства выступает народонаселение — непрерывно воспроизводящая себя совокупность людей в определенных местах планеты, региона, государства, города. Мы замечаем, что народонаселение, соединенное с географической средой, является первейшим условием образования поселенческой структуры социального пространства. При этом условии мещанство как местное общество служит частью существования пространства социального, т. е. конкретным местом, занятым людьми. Мы уже выяснили, что расселение людей на определенной территории зависит от благоприятных физических условий, необходимых для проживания людей: климатических, рельефа местности, водных, сырьевых и энергетических ресурсов и пр. Часто бывает так, что пространство Земли практически не занято людьми — пусто, тогда мы называем его пустыней, несмотря на то что при этом пустыни бывают песчаными, каменистыми или снежными, но для нас это не важно. Для нас существенно то, насколько возможно на этой территории Земли проживание людей-мещан, так что, когда говорят «пустыня», независимо от того, какая она — ледяная, песчаная или после аварии на АЭС, ее главный признак — это отсутствие народонаселения.

Стремительные изменения социального пространства на рубеже XX–XXI вв. привели к тому, что современный обыватель все чаще стал задавать себе экзистенциальные вопросы о своем состоянии, о смысле своей жизни, о своем месте в мире и т. д. Чтобы ответить на них, он пытается найти себя и свое место в мире, выработать порядок, который обеспечил бы его существование и обозначил рамки его жизненного пространства. Как нам представляется, именно поэтому существовавший до недавних пор приоритет интереса к исследованию времени в современной социологии все более уступает место изучению пространства и его границ, где существует социум. Социальное пространство очень долго воспринималось как некоторая идеально «прозрачная» среда, по которой транслируются какие-то идеи, общественные «смыслы», под воздействием которых перемещаются человеческие тела. Но в 70-х гг. XX в. начинает преобладать трактовка социального пространства как сугубо социальной категории, определяемой человеческим опытом. Исходя из этого, главным субстратом социального пространства становятся индивиды, формы их социализации, способы организации социальной среды, формы отношений, коллективные представления. Исследование социального пространства включает в себя практически все, что связано с функционированием социума.

Изучение категории «социальное пространство» принимает многодисциплинарный характер, и для его исследования используют опыт, накопленный в различных областях знания. Его изучение требует привлечения множества наук: истории, социологии, социальной философии, социальной экономики, социальной психологии и т. д. Следовательно, на пути познания столь сложной и многоаспектной категории как «социальное пространство» мы должны встать на путь междисциплинарного диалога. Кроме этого, нам надо отметить, что проблема анализа категории социального пространства связана еще и с тем, что эта категория никогда не является самостоятельной, она всегда шла и идет в паре с другой категорией — временем. Все более углубляющиеся исследования изменения пространства социума во времени с дифференциациями внутри него привели нас к рассмотрению частей социального пространства, к стремлению выявить тот конкретный уровень занимаемого обществом пространства, который наиболее полно характеризует жизнь частей разделенного общества, именно к таковым мы отнесли и мещанство.

Для того чтобы мы смогли более четко понять теоретическое обоснование мещанства как части занимаемого социального пространства в единой пространственной мировой структуре, вначале нам следует определить, что собой представляет понятие «социальное пространство». Актуальность исследования социального пространства, его форм и внутренних процессов, в особенности развития, сегодня обусловлена как фундаментальными теоретическими разработками академической науки, так и решениями задач, выдвигаемых конкретно-научным заказом для современных исследований социальных процессов и социальной практики. Эти обстоятельства обусловили стремление ряда ученых исследовать социальное пространство. Современные представления о социальном пространстве изложены в зарубежных теориях Г. Зиммеля, П. Бурдье, Х. Эйхберга и др., а также в исследованиях российских ученых: диссертации М. В. Корчинской «Социальное пространство мо но профильно го города Европейского Севера: проблема гуманизации» (2003); диссертации Т. Ю. Петровой «Социальное пространство как процесс» (2003); диссертации И. В. Тулигановой «Социокультурное пространство современного города» (2009); статье А. Ф. Филиппова «Социология пространства: общий замысел и классическая разработка проблемы» (2000); статье О. С. Чернявской «Социальное пространство: обзор теоретических интерпретаций» (2008) и др. В этих исследованиях происходит обобщение взглядов с выработкой единой теории как на категорию пространства в целом, так и на выделение конкретной его части — социального пространства. Вместе с тем мы замечаем, что всестороннее теоретическое осмысление факторов и условий, позволяющих конструировать и структурировать мещанство как часть социального пространства, в данных исследованиях практически отсутствует.

Само понятие «социальное пространство» (далее — С. П.) — термин, введенный П. Бурдье в работе «Физическое и социальное пространство» (1990) [Бурдье П. Физическое и социальное пространство: проникновение и присвоение // Социология политики. М., 1993] для обозначения абстрактного пространства, конституированного ансамблем подпространств или полей, которые обязаны своей структурой неравному распределению отдельных видов капитала. Согласно его взглядам, С. П. в современном капиталистическом обществе может также восприниматься в форме структуры распределения различных видов капитала, функционирующей одновременно как инструменты и цели борьбы в различных полях. Реализованное физически С. П., по мнению П. Бурдье, представляет собой распределение в физическом пространстве различных видов благ и услуг, а также индивидуальных агентов и групп, локализованных физически и обладающих возможностями присвоения этих более или менее значительных благ и услуг. Он считает, что распределения благ и услуг соответствуют различным полям и накладываются друг на друга, следствием чего является концентрация наиболее дефицитных благ и услуг, а также их владельцев в определенных местах физического пространства, противостоящих во всех отношениях местам, объединяющим наиболее обездоленных. Причем места скопления дефицитных благ не могут рассматриваться иначе как в соотношении с местами, лишенными этих благ.

В созданной П. Бурдье теории С. П. представлено не как физическое пространство, но оно стремится реализоваться в нем более или менее точно и четко. Он считает, что то пространство, в котором мы обитаем и которое мы создаем, является социально обозначенным и сконструированным. Физическое пространство — это социальная конструкция и проекция социального пространства, социальная структура в объективированном состоянии, объективация прошлых и настоящих социальных отношений. Социальные агенты, а также предметы, обозначенные как собственность агентов, помещены у Бурдье в некое место С. П., которое может быть охарактеризовано через его позицию по отношению к другим местам и через дистанцию, отделяющую это место от других. С. П. стремится преобразоваться более или менее строгим образом в физическое пространство с помощью искоренения или депортации некоторых людей. С. П. вписано одновременно в объективные пространственные структуры и в субъективные структуры, которые являются отчасти продуктом инкорпорации объективированных структур. Места и площади присвоенного физического пространства обязаны своей дефицитностью тому, что они являются целями борьбы, происходящей в различных полях. Эта борьба может принимать как индивидуальные формы (пространственная мобильность, внутрии межпоколенная мобильность), так и осуществляться на коллективном уровне (войны).

В соответствии с развитием теории социального пространства П. Бурдье в его работах «Социальное пространство поля и практики» [СПб., 2005], «Социальное пространство и генезис классов» [Социология социального пространства. М.; СПб., 2007] конец 1990-х и 2000-е гг. в России отмечены повышением интереса к объективной оценке теоретических концепций в конструировании отечественной социологии пространства. Ряд современных российских ученых (А. И. Аверин, В. В. Богдан, Б. А. Исаев, В. Н. Казанцев, Ю. Л. Качанов, В. Н. Макаревич, В. И. Патрушев, И. М. Слепенков, А. Ф. Филиппов и др.), с их стремлением рассматривать выводы зарубежных исследователей, достаточно продуктивно используют инновационные методы освоения С. П. Они сосредоточены в большей степени на его информатизации и создании новых технологий. Изучению структуры социального пространства также уделял внимание наш отечественный ученый В. И. Ильин. Проблемами формирования границ социального пространства в современной российской социологии занимаются О. Е. Бредникова, В. М. Воронков, М. А. Рожанский. Изучением процессов формирования социального пространства заняты представители Новосибирского Академгородка Е. Г. Водичев, В. А. Ламин, Н. А. Куперштох. Анализ причин возникновения поселений в России проводят А. А. Болотова, А. И. Выговский, И. А. Гончаров, М. С. Тысячнюк, О. Д. Цепилова, О. Н. Яницкий и др. Процессы формирования Евросоюза рассматривают в своих работах Д. И. Васильев, Р. Т. Гриффите, Л. Зидентоп. В целом анализ литературы о разработках в области С. П. свидетельствует о возрастании научного интереса к проблемам его формирования, что, в свою очередь, потребовало обращения к таким областям философского знания, как антропология, герменевтика, философия культуры, этика, эстетика и т. д.

Современное представление о С. П. мы можем рассматривать так, как это предлагает академик РАН И. Т. Фролов: «Пространственные структуры, характеризующие общественную жизнь, не сводятся ни к пространству неживой природы, ни к биологическому пространству. Здесь возникает и исторически развивается особый тип пространственных отношений, в котором развивается человек как общественное существо. Социальное пространство, вписанное в пространство биосферы и космоса, обладает особым человеческим смыслом. Оно функционально расчленено на ряд подпространств, характер которых и взаимосвязь исторически меняются по мере развития обществ» [Фролов И. Т. Введение в философию. М., 2003. С. 387]. И. Т. Фролов предлагает понимать особую природу С. П. как объективно существующего, для этого мы должны выработать представление о целостной системе общественной жизни. Функционально выделяется из окружающей природной среды С. П. непосредственного обитания (жилище и поселения) человека, территория вокруг него, включающая особые зоны хозяйственных циклов. Он поясняет, что уже на ранних стадиях человеческой истории формируются особые пространственные сферы жизнедеятельности людей, значимые для человека. У племен, ведущих охотничьесобирательский образ жизни, эти зоны образуются в той экосистеме, в которую включено племя. Эта система включает в качестве своих компонентов предметный мир, который человек создает и обновляет в своей деятельности, самого человека и его отношения к другим людям, состояния человеческого сознания, регулирующие его деятельность. Все это единое системное целое существует только благодаря взаимодействию составляющих его частей — мира вещей «второй природы», мира идей и мира человеческих отношений. Организация этого целого усложняется и меняется в процессе исторического развития. Оно имеет свою особую пространственную архитектонику, которая не сводится только к отношениям материальных вещей, а включает их отношение к человеку, его социальные связи и те смыслы, которые фиксируются в системе общественно значимых идей. Мир вещей — «вторая природа», окружающая человека, ее пространственная организация преобладает над природной социально значимыми характеристиками. Пространственные формы технических устройств, упорядоченное пространство полей, садов, орошаемых земель, искусственно созданных водоемов, архитектура городов — все это социальные пространственные структуры. Они не возникают сами по себе в природе, а формируются только благодаря деятельности людей и несут на себе печать социальных отношений, характерных для определенной исторической эпохи, выступая как культурно значимые социально-пространственные формы. Мы осознаем, что к этим формам относится и городское мещанство. С этих научных позиций мы и продолжим изучение мещанства как части С. П.