Чтение онлайн

И до Иисуса Христа было много пророков. Как Иисус стал Богом перед людьми?

O. АЛЕКСАНДР: Я вам скажу, как я к этому подхожу. Я верю любому пророку, мысли которого до сих пор управляют миром. Если Магомет говорил о том, что Бог един и что его жизнь, как и жизнь любого человека, это как жужжание мухи, — я верю, что это ему открылось.

Когда Гаутама Будда, имя которого чтят миллионы буддистов, говорит о том, что особыми упражнениями на особом пути он достиг просветления и стал совершенным, — я тоже ему верю. Я верю Сократу и Платону, которые познали Высшее Начало как абсолютное благо. Короче, я верю любой истине, потому что ощущаю ее как истину. Какие же основания у меня делать исключение для Христа, Который говорил о Себе: «Видевший Меня видел Отца» [53] ? Вот вам краткий ответ. 

Вы сказали, что Христос реальный человек, Церковь учит нас видеть в Нем Богочеловека. Как это понять?

O. АЛЕКСАНДР: С точки зрения христианской Бог открывается во всем: в сложной красоте мироздания, в законах природы и в первую очередь в душе человека. И есть люди особенные, в которых Он открывается с какой-то необычайной силой, — это мудрецы, пророки, святые. Среди них Иисус Назарянин занимает совершенно уникальное, особенное место. И мы, христиане, верим, что через Него Вечность открылась с той абсолютной полнотой, которая доступна для человеческого существа. Вы все смотрели фильм Тарковского «Солярис» — это некоторого рода модель, или же притча. Мышление этого огромного океана не могло войти в контакт с мышлением человека, и только превращаясь в человека, он нащупывал к нему пути. То же самое можно сказать и о космическом Разуме: как Он может до нас дойти иначе чем через человека? Поэтому Он открывается через Иисуса Христа, Который для нас, христиан, не просто жил когда-то, но живет сегодня; и отнюдь не в памяти, а совсем другим образом.

Христос сказал, что люди созданы по образу и подобию Бога. Считаете ли Вы, что Бог и человек имеют одинаковый внешний вид?

O. АЛЕКСАНДР: Это не Христос сказал. В первой Книге Библии, Книге Бытия, сказано, что человек создан по образу и подобию Творца. Но речь идет вовсе не о внешнем виде. Ибо внешний вид человека — это образ и подобие мира, природы. Я не буду ваше внимание отвлекать на объяснение того, каким образом наши уши возникли из жаберных щелей, каким образом возник наш нос, наш лоб, — есть специальная книга Брега «Эволюция лица от рыбы до человека». Никакого отношения к тайне человека, к человеческой специфике это не имеет. На человеке печать эволюции, его кровной связи с природой. Он проходит всю эволюцию в эмбриональном состоянии, в утробе матери у него образуются и хвостик, и жабры. «Образ и подобие» Творца — это способность человека к творчеству, его свободная воля, разум, личностное начало, самосознание — то, что дано человеку как дар, а не является результатом природной эволюции.

На жизнь Иисуса Христа покушались неоднократно — Его хотели столкнуть с горы, побить камнями. Почему Он жертвовал Собой и принял такие страшные муки на кресте? Страдания Христа — это не только распятие. Человеческий род нуждался в приобщении к высшей жизни. Для этого высшее, священное, божественное начало должно было максимально приблизиться к человеку.

Теперь подумайте: если начало, свободное от зла, соединяется со стихией, насыщенной злом, то какое страдание это ему причиняет! Вхождение Иисуса в мир было страданием само по себе, а не только крест, не только Голгофа.

А ради чего же все это было? — спрашиваете вы. Только для того, чтобы стать одним из нас, только для того, чтобы приблизиться к нам, только для того, чтобы поднять человека из этого ада, вместе с нами выйти на один уровень — человеческий. Как говорит один из древних учителей Церкви, «Бог стал человеком, чтобы мы стали богами». Поэтому речь шла вовсе не о том, чтобы Он Своими страданиями, мужеством что-то доказал, как это было у Яна Гуса, Джордано Бруно, погибших на костре, у многочисленных мучеников веры. Нет, здесь совсем другое.

Христос сознавал роковые условия Своего соединения с человеческим бытием. «Мир лежит во зле», — говорит евангелист [54] . И в такой мир Он приходит. И когда человек, познавая истину, взывает: «Где Ты, создавший этот тяжкий мир?» — Он отвечает: «Ведь этот мир таким создал ты, человек. Это ты поселил здесь ненависть, убийства, злобу, нетерпимость. Это ты топчешь свой собственный образ».

И для того чтобы человек понял свою задачу, Бог приближается к нам и входит в плоть и кровь истории. И вся история становится диалогом между Христом и человечеством, между Его призывом и нашим ответом. Надо оставить раз и навсегда модель Бога, который за ниточку дергает человеческий род и управляет нами как марионетками. Надо понять, что перед нами лежит самая высочайшая ответственность, что человек должен быть и руками, и глазами, и сердцем Бога и сеять добро.

Существует мнение, что крещение не обязательно, главное, чтобы человек в течение своей жизни пришел к познанию Бога и жил, соблюдая заповеди, данные Господом. Отрицая крещение, обычно ссылаются на то, что в других религиях (буддизм, ислам) обряда крещения нет.

O. АЛЕКСАНДР: Если человек считает себя учеником Иисусовым, то он прежде всего должен прислушаться к Его словам, а не к моим или чьим-то еще. Христос говорит нам: кто хочет идти за Мной, тот должен веровать и креститься. Крещение — это внешний акт, означающий, что мы пошли за Ним! Нужны ли нам внешние акты, внешние символы? Конечно, нужны. У нас все построено на внешних символах. Возьмите любое рукопожатие, аплодисменты. И когда военные отдают честь — это тоже символ. И мы не можем без них, потому что это знаки нашей жизни. Мы телесные существа, и нам необходимо проявлять то, что внутри нас.

Имеет ли смысл деление на материализм и идеализм? Разделимы ли дух и материя?

O. АЛЕКСАНДР: Конечно, существуют и материализм, и идеализм. Но мы, христиане, считаем, что правы и те, и другие. Вот вам хрестоматийный пример: если я скажу, что Пушкин — это позвоночное существо, правильно будет? Правильно. Что он млекопитающее? Правильно. Что он был аристократ, помещик — тоже правильно. Но разве это все? Вот это материалистический аспект видения. Теперь скажем, что Пушкин был великий поэт и так далее, — это уже другое.

Материализм говорит о реальности и силе материи, вещества — мы это признаем; идеализм говорит о важности духа — мы это тоже признаем. Для нас и дух, и материя вторичны по отношению к Творцу (они есть Его создания), Который не есть ни дух, ни материя, а нечто, бесконечно превышающее и то, и другое.

O. АЛЕКСАНДР: Разделимы ли дух и материя? Трудно сказать. Во всяком случае дух — весьма самостоятельная штука, не надо думать, что он слишком зависит от материи. Иначе каждый человек зависел бы от того, какое у него состояние организма.

А мы знаем — вот сейчас открыли Оптинский монастырь (вы, наверно, слышали по радио, по телевизору показывали), там жил старец Амвросий; к нему приходили Достоевский, Толстой и многие другие; на Соборе летом этого года он был признан святым. Он был абсолютно больным человеком, он лежал неподвижно на кровати; не знаю, какая у него была болезнь, но это был старый, больной, неподвижный человек. К нему шли вереницы людей, и каждый получал духовное подкрепление. Вот вам и дух, и материя. А бывает человек — у него все благополучно с материей, а с духом — слабо.

Различаете ли Вы религию человеческого могущества и высшую религию?

O. АЛЕКСАНДР: Да. Вот как раз магизм — это и есть религия человеческого могущества. Впоследствии он превратился в сайентизм, то есть в обоготворение науки, которое претендует на полное господство над природой, и вы знаете, во что это часто может вылиться.

До XIII века нашей эры люди видели ангелов, после XIII века перестали видеть.

Почему?