Чтение онлайн

В самом деле, ПВО Воронежского фронта, на войска которого обрушились обе эскадры, никак нельзя назвать слабой. На 1 июля фронт располагал 761 зенитным орудием, что позволяло прикрыть многослойным зенитно-артиллерийским огнем свыше 60 % площади, занимаемой боевыми порядками войск – главными объектами ударов Ju874. Во 2-й воздушной армии Воронежского фронта к началу «Цитадели» насчитывалось 597 истребителей Як-1, Як-7Б и Ла-5. Правда, из-за нехватки боеготовых летчиков в бой можно было ввести лишь около 400 машин, но у врага на этом направлении истребителей имелось еще меньше – 153. В то же время к прикрытию войск Воронежского фронта привлекались и «ястребки» соседнего Юго-Западного, 17-я воздушная армия которого располагала 255 Як-1, Як-7Б и Ла-5 (в том числе примерно 180 боеготовыми)5. И тем не менее в первый день операции, 5 июля, 2-я и 77-я пикировочные эскадры, совершив 1071 боевой вылет, безвозвратно потеряли лишь 4 «штуки»! (Для сравнения: штурмовые авиачасти 2-й воздушной армии всего в 220 боевых вылетах безвозвратно лишились в тот день, по советским данным, 27 Ил-2, т. е. один самолет в них терялся уже в 8 вылетах, тогда как в немецких эскадрах – в 268!). 7 июля обе эскадры выполнили 746 боевых вылетов – а списать пришлось всего один самолет! В другие дни «Цитадели» уровень безвозвратных потерь «штук» был выше – на одну такую потерю приходилось уже не 746 и не 268 боевых вылетов, а 132 (6 июля, когда после 793 вылетов списали 6 машин), 116–117 (8 и 9 июля, когда на соответственно 701 и 699 вылетов пришлось по 6 списанных «штук»), порядка 100 (10 июля, когда порядка 300 вылетов обошлись в 3 списанные машины) и даже 74–75 (11 июля 6 «штук» были безвозвратно потеряны всего в 447 вылетах). Но 12 июля, выполнив 150 вылетов, пикировщики 2-й и 77-й эскадр вообще не потеряли ни одного самолета, и в целом за первую неделю Курской битвы (5—12 июля 1943 г.) один Ju87 в этих соединениях безвозвратно терялся лишь примерно в 153 боевых вылетах6 – тогда как один Ил-2 во 2-й воздушной армии 5—10 июля – всего в 16–17! Иными словами, уровень потерь Ил-2 во 2-й воздушной оказался выше на порядок. А в 9-м смешанном авиакорпусе 17-й воздушной – на два порядка! В его 305-й штурмовой авиадивизии набралось тогда лишь 2,2 вылета на одну безвозвратную боевую потерю: за три дня дивизия потеряла в 137 боевых вылетах две трети своих машин – 61 Ил-2 – и 8 июля была выведена в тыл на переформирование. Туда же отправили и 306-ю штурмовую с ее 3,2 вылета на безвозвратную боевую потерю (за три дня в 177 боевых вылетах она лишилась 56 Ил-2)7…

Такой же уровень потерь Ju87 сохранялся и на следующем этапе Курской битвы, в ходе начатой 12 июля 1943 г. Брянским и левым крылом Западного фронта (к которым 15 июля присоединился и Центральный фронт) Орловской наступательной операции. К ее началу в 1, 15 и 16-й воздушных армиях указанных фронтов насчитывался 1141 истребитель8, однако в противостоявшем им 6-м воздушном флоте люфтваффе 12–16 июля один Ju87 терялся лишь в 148–149 боевых вылетах, 19–23 июля – в 124–125, а 31 июля – 5 августа – в 2169!

Таким же уровень потерь Ju87 оказался и во время ударов 17–20 апреля 1943 г. по советскому плацдарму у Мысхако под Новороссийском – знаменитой Малой Земле. Выполнив тогда 1409 боевых вылетов, 2-я и II группы 77-й пикировочной эскадры лишились 10 машин10 – что дает 141 боевой вылет на одну безвозвратную потерю. Под Сталинградом в сентябре – середине ноября 1942 г. этот показатель, по подсчетам работавших с немецкими источниками А.Н. Медведя и Д.Б. Хазанова, составил примерно 20011. А в ходе третьего штурма немцами Севастополя, 2—30 июня 1942 г., – 453 (в 7708 боевых вылетах 77-я пикировочная эскадра безвозвратно лишилась лишь 13 машин12). При этом на одну боевую безвозвратную потерю боевых вылетов в 77-й пришлось тогда вообще 1927! А вот у Ил-2 в августе 1942-го – мае 1943-го – в среднем всего 2613. А на одну общую безвозвратную потерю (для Ju87 мы располагаем цифрами именно этих потерь) и вовсе, видимо, порядка 10–15…

Правда, с лета 1943-го относительные потери «лаптежников» – все по тем же немецким данным – действительно стали расти. Так, на всем советско-германском фронте в июле – августе 1943 г. на одну безвозвратную потерю Ju87 пришлось уже не около 150 (как в группах, участвовавших тогда в Курской битве), а лишь около 110 боевых вылетов (более 300 безвозвратно потерянных машин на более чем 33 000 боевых вылетов14). В Корсунь-Шевченковской операции, в январе – начале февраля 1944 г., эта цифра упала до 45. А в июле 1944 г. в 77-й пикировочной эскадре – до 2315. Это уже столько же, сколько у Ил-2 3-й воздушной армии в июне – августе 1944-го (как мы видели в 6-м разделе предыдущей главы, на одну боевую безвозвратную потерю там тогда приходилось 36 боевых вылетов, т. е. на одну общую безвозвратную – порядка 20)…

Однако цифры вроде 23 или 45 боевых вылетов на одну безвозвратную потерю для Ju87 в 1944 г. отнюдь не являлись типичными. Так, в апреле 1944-го советские наблюдатели зафиксировали 15 591 самолето-пролет «лаптежников», а общие безвозвратные потери их в этом месяце составили, по немецким данным, 146 машин16. Таким образом, разбираемый сейчас нами показатель составил тогда не 23 и не 45, а как минимум 107. (Как мы увидим ниже, наземное наблюдение не могло зафиксировать абсолютно все пересекшие линию фронта самолеты противника.) А в ходе немецко-румынского наступления под Яссами 30 мая – 8 июня 1944 г. уровень потерь Ju87 оказался даже ниже, чем в прошедшей годом ранее операции «Цитадель»!

По данным советских постов ВНОС, под Яссами «лаптежники» совершили 45 % всех самолето-пролетов авиации противника (а их было отмечено 9544), т. е. выполнили не менее 4300 боевых вылетов (не менее – так как советские наблюдатели зафиксировали не все самолето-пролеты; одни только немцы сделали тогда 10 498 боевых вылетов)17. «Воздушные бои между отрядом пикировщиков и советской группой из 15–30 Р-39, Ла-5 или Як-9, – подчеркивал впоследствии Х.-У. Рудель, сражавшийся под Яссами в составе III группы 2-й штурмовой эскадры «Иммельман» (18 октября 1943 г. пикировочные эскадры были переименованы в штурмовые), – были не редкостью, а обыденным явлением. В них русские пилоты демонстрировали исключительную агрессивность и показали значительно лучшие качества, чем раньше»18. Против 584 истребителей, имевшихся к 1 июня в действовавшей на ясском направлении 5-й воздушной армии 2-го Украинского фронта, немцы и румыны могли выставить только 19919. И тем не менее за восемь дней боев люфтваффе безвозвратно потеряли всего 7 «штук» (из состава III группы и 10-го (противотанкового) отряда 2-й штурмовой эскадры)… Правда, еще не менее четырех только 30–31 мая лишилась 6-я группа пикировщиков румынских ВВС20. Но даже если допустить, что до 8 июня румыны потеряли двадцать Ju87, то и тогда на одну безвозвратно потерянную противником «штуку» придется около 160 боевых вылетов. А если отказаться от усреднения и взять только немецкие части и подразделения, то это число окажется значительно большим! Заметим, что в советских ВВС на одну боевую безвозвратную потерю Ил-2 даже в 1945-м приходилось не более 90 боевых вылетов, а в 1944-м – порядка 7021. То есть на одну общую – порядка 40–50…

Другое дело, что незначительные (по советским меркам) потери, понесенные Ju87 в 1943-м, например, самими немцами рассматривались как недопустимо большие. Здесь нужно учесть, во-первых, что к началу той же операции «Цитадель» «штук» на всем советско-германском фронте имелось лишь примерно 425–435. Да и люфтваффе в целом, по-видимому, никогда не располагали в боевых частях более чем 550 Ju8722. А во-вторых, немцы чрезвычайно высоко ценили свои летные кадры! Только с учетом этих двух обстоятельств и можно оценивать известное высказывание инспектора штурмовой авиации люфтваффе Э. Купфера, которое у нас приводят как доказательство непомерных потерь Ju8723. «Юнкерсы-87», – заявил в сентябре 1943 г. подполковник Купфер, – больше нельзя использовать ни на одном ТВД, даже на Востоке. Например, моя эскадра [2-я пикировочная. – А.С. ] за восемь месяцев потеряла 89 экипажей. В пересчете на год это соответствует стопроцентному обновлению летного состава»24.

Подобной логикой могло руководствоваться только немецкое командование! Если бы так же рассуждало советское, то оно неизбежно должно было бы прийти к выводу о невозможности использования штурмовика Ил-2! Ведь в среднем парк этих самолетов в действующей армии обновлялся на 100 % каждые 7–8 месяцев войны25. А за год процент обновления еще и в 1943-м и в 1944-м доходил до 150–200! На 1 января 1943 г. в действующей армии имелось порядка 1800–2000 Ил-2, а на 1 января 1944-го – 241326. Боевые же потери их в 1943-м составили около 3760 машин (3515 потеряли ВВС Красной Армии и примерно 240 – ВВС ВМФ), а в 1944-м – около 3660 (3344 армейских и примерно 320 флотских) или – если принять данные В.И. Алексеенко, по которым ВВС Красной Армии в 1944-м потеряли по боевым причинам 3722 Ил-2 – около 404027. Экипажей, правда, погибало меньше, чем самолетов (в среднем за войну – в 1,35 раза28), но о стопроцентном обновлении за год можно говорить и здесь.

Но, как известно, с потерями советское командование не считалось и вопрос о невозможности дальнейшего применения Ил-2 не поднимало… Купфер же полагал, что терять летные кадры такими же темпами, что и советские ВВС, абсолютно недопустимо, а поэтому и потребовал «немедленно» начать замену Ju87 на FW190. «С 5 июля 1943 г., – подчеркивал он, – я потерял двух командиров эскадр, шесть командиров эскадрилий и двух адъютантов групп, каждый из которых совершил более 600 боевых вылетов. Такой опыт уже не заменить… Мы не можем себе позволить терять тех немногих, кто остался»29.

Тем не менее Ju87 продолжали активно применяться еще и в 1944-м.

2. ЛЕГКО ЛИ БЫЛО БОРОТЬСЯ С «ЛАПТЕЖНИКАМИ»?

Чем же объяснить сравнительно небольшие потери Ju87 на советско-германском фронте даже в 1943–1944 гг.? Они выглядят особенно удивительными, если придерживаться традиционного советского представления об «устарелости» и «низких летных данных» этого самолета. Однако нельзя забывать, что к 1943-му «лаптежник» претерпел существенную модернизацию, серьезно улучшившую, в частности, его скоростные характеристики. Выпуск самолетов Ju87В – по чьей максимальной скорости в 340 км/ч у нас принято судить обо всех «восемьдесят седьмых» – был прекращен еще осенью 1941 г. С 1942-го на советско-германском фронте применялись уже Ju87D, на которых вместо двигателя Jumo211А стоял Jumo211J, взлетная мощность которого составляла 1410 л.с. против прежних 1010 л.с. Это (а также улучшение аэродинамики машины) довело максимальную скорость «штуки» до 410 км/ч (заметим, что у серийных Ил-2 выпуска 1943–1944 гг. она не превышала 405 км/ч)30. Из 4881 выпущенной немцами «штуки» 3564 (т. е. 73 %) относились к модификациям семейства D31; таким образом, абсолютное большинство самолетов Ju87, применявшихся в годы войны на советско-германском фронте, по максимальной скорости не уступали двухместному Ил-2 (который, заметим, никто не критикует за «низкие летные данные»).

Конечно, уйти от истребителей не могли и Ju87D (как, впрочем, и все советские бомбардировщики и штурмовики периода 1942–1945 гг.). Однако к 1943-му возросли и оборонительные возможности «штуки». Уже на модификации D-1 вместо одного пулемета MG15 стрелок получил спарку гораздо более скорострельных MG81 (она обозначалась как MG81Z). Хотя калибр пулеметов остался прежним, винтовочным (7,92 мм), обороноспособность «штуки» на малых дистанциях существенно улучшилась (а на больших огонь советских истребителей был малоэффективным). На модификации D-5 (а к ней относилась почти четверть всех выпущенных Ju87 – 1178 машин32) вместо двух крыльевых 7,92-мм пулеметов MG17 установили две 20-мм пушки MG151/20, так что спереди «лаптежник» был теперь защищен почти так же, как Ил-2 с 23-мм пушками ВЯ, и лучше, чем «ил» с 20-мм пушками ШВАК (уступавшими немецкому орудию по весу снаряда). Кроме того, на Ju87D забронировали кабину и отдельные агрегаты винтомоторной группы.