Чтение онлайн

Ни на кого и никогда я так не злилась, как на старую крысу.

— Ты только посмотри, что ты со мной сделала! — кричала я. — Где же твой хваленый черный цвет? Как, по-твоему, я теперь выгляжу?

Я плакала от обиды, а крыса только цокала языком и растерянно бормотала:

— Ничегошеньки не понимаю! В среднем чане всегда была черная краска. Голубая краска всегда была в левом чане. То ли красильщики поменяли котлы, то ли я из ума выжила…

— Да, да! — закричала я вне себя от злости. — Ты выжила из ума!

И я, вся в слезах и в голубой краске, покинула красильню, чтобы больше никогда туда не возвращаться.

Если и раньше моя шубка выдавала меня, то теперь дело обстояло во сто раз хуже. И на черной земле, и на белом снегу, и в зеленой траве моя ярко-голубая шерстка была видна издали. Не успела я переступить порог красильни, как на меня прыгнула кошка. Мне чудом удалось увернуться от острых когтей. Я выбежала на улицу, но там играла стайка мальчишек. Они увидели меня и закричали:

— Мышь! Голубая мышь! Сейчас мы ее поймаем!

Мальчишки гурьбой помчались за мною. Я бежала по краю сточной канавы, спрятаться мне было негде. На углу улицы две собаки грызлись из-за кости. Как только они увидели меня, тут же *забыли старые ссоры и тоже помчались за мной. Вскоре за мной уже бежало полгорода. Я попала в ужасное положение, и пока не стемнело, меня не оставляли в покое.

Я валилась с ног от усталости. Несчастная, я брела по ночному городу, и вот под фонарем я встретила моего возлюбленного. Вы не поверите, он даже не захотел со мной говорить, а только состроил презрительную гримасу и прошел мимо, словно мы и знакомы не были.

— Ах ты, неблагодарный! — крикнула я ему. — Да ведь это ради тебя я пошла на унижения!

— Вот так так! — ухмыльнулся он. — Неужели ты думаешь, что такой кавалер, как я, согласится показаться в обществе с крашеной голубой мышью? Я из приличной семьи!

Я попыталась найти место для ночлега, но другие мыши смеялись надо мной и гнали прочь. Я побежала к реке и попыталась отмыть краску. Теперь я мечтала о своей белой шубке. Но вода не помогла. Я терла что есть силы шерстку песком и глиной, однако все было напрасно. Голубая краска въелась в меня навсегда.

Дрожа от холода, в отчаянии я сидела на берегу реки. Небо на востоке светлело, и я поняла, что скоро наступит утро и снова весь город начнет охотиться на меня.

И тогда я решилась на то, на что никогда бы не решились никакая живущая на свободе мышь. Я задумала вернуться в мою тюрьму, в мою клетку. По крайней мере, толстощекий сын мельника не обижал меня, кормил и заботился обо мне. Я вернусь к нему и буду снова жить в неволе. К чему мне свобода, если друзья отвернулись от меня, если мышонок, которого я любила, смеется надо мной? Не лучше ли добровольно уйти от мирской суеты и провести остаток дней в клетке? Может быть, тогда мой возлюбленный пожалеет меня, но будет уже поздно!

Убитая горем, я встала на ноги и медленно побрела к дому мельника. На пороге я остановилась. Как трудно сделать последний решительный шаг! Я еще раз взглянула на улицу, вспомнила все унижения, которые мне пришлось пережить…

И вдруг я увидела моего брата. Он вышел из-за угла и заковылял к дому. У него были перевязаны хвостик и лапка.

Брат присел рядом со мной на пороге, и я, горько плавна, рассказала ему историю своих злоключений с тех пор, как я покинула родительский дом.

— Бедняжка, — сказал он, выслушав мой рассказ, — тебе пришлось не сладко. Но я рад, что встретил тебя до того, как ты вернулась в свою тюрьму. По-моему, я знаю, как помочь твоему горю.

— Меня уже ничто не спасет, — всхлипнула я. — Жизнь для меня кончилась.

— Не отчаивайся, — ответил брат. — Ступай к доктору.

— Какому доктору? — удивилась я.

— Во всем мире есть только один-единственный настоящий звериный доктор. Его зовут Джон Дулиттл.

И брат рассказал мне о докторе Дулиттле. В то время доктор только-только начинал лечить зверей, но слава о нем уже разошлась по всей Англии. А я просидела весь год в красильне в обществе старой крысы и ничего о нем не слышала.

— Я возвращаюсь от доктора Дулиттла, — сказал мне брат. — Наш хозяин поставил в доме новые хитроумные мышеловки, и мне прищемило хвост и лапку. Я пошел к доктору, и он помазал мне больные места йодом и забинтовал их. Он добрый и честный, к тому же он знает язык зверей. Отправляйся к нему в Паддлеби, он придумает, как смыть с тебя отвратительную голубую краску. Доктор Дулиттл умеет все!

Вот так я впервые попала в дом на окраине Паддлеби. Когда доктор узнал, что со мной произошло, он остриг меня наголо, и я стала похожа на крохотного розового поросенка. Затем он намазал меня мазью, от которой быстрее растут волосы, и через месяц у меня снова была беленькая шубка.

А потом он предложил мне поселиться у него в рояле. Уж кто-кто, а он знал, как трудно будет мне прятаться от кошек. Я с радостью согласилась. Что может быть лучше, чем жить в доме у самого доктора Дулиттла! Настоящая мышиная мечта, да и только!

Доктор хотел было даже послать за моим бывшим возлюбленным.

— Теперь, когда ты снова стала беленькой, он будет вести себя по-другому, — сказал доктор.

— Ну уж нет, — не согласилась я. — Он предал меня, бросил в беде. Видеть его не хочу!

Настала очередь пса рассказывать занятную историю. О’Скалли призадумался, наморщил нос, вспоминая что-нибудь повеселее, а потом вильнул хвостом и предложил:

— Хотите послушать историю о нищем и его верном псе?

О’Скалли и раньше рассказывал много занятного, поэтому звери наперебой закричали:

— Хотим! Хотим!

— Ну так слушайте. Много лет тому назад я перебрался из Лондона в небольшой городок и познакомился там с псом. Звали его Бродли. Его хозяином был нищий.

Встретились мы совершенно случайно. В городе жил мясник, которого ненавидели все собаки. Он никогда не бросал нам обрезки мяса, а все норовил швырнуть палкой или стегнуть кнутом. Однажды мясник вез на телеге припасы для своей лавки, но задремал по дороге. Лошадь заехала в канаву, телега опрокинулась, и все мясо вывалилось. Бараньи и свиные котлетки покатились по земле, а мы, собаки, в мгновение ока сбежались со всего города. Не успел мясник вылезти из канавы и почесать ушибленный бок, как мы уже разбежались во все стороны с мясом в зубах.